Колонки Виктора Топорова вызывают бурю эмоций. Обвинения на него сыплются как из рога изобилия. Но правы ли его хулители? А те, кто дают скандалисту трибуну, — какой с них спрос? Чтобы разобраться в спорном явлении, «Часкор» предложил критикам и писателям, известным независимостью суждений, высказаться по поводу творчества питерского зоила.
Для этого мы попросили их ответить на три простых вопроса и теперь предлагаем ответы вашему вниманию.
1. Как вы считаете, что положительного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
2. Как вы считаете, что отрицательного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
3. Какого тона заслуживает нынешняя литература и нынешние литературные нравы?
Для участия в этом заочном круглом столе мы не выискивали сугубых сторонников деятельности Виктора Топорова: ответы респондентов были для нас непредсказуемыми, и мы даём их без какой бы то ни было правки.
Куда существеннее было представить людей, способных говорить и писать то, что они действительно думают. Вне клановых или тусовочных предпочтений. Очень уж «белый информационный шум» общества взаимного облизывания и восхищения надоел.
Да, кстати. Подобные заочные круглые столы редакция «Часкора» собирается проводить время от времени. Поэтому, пожалуйста, записывайтесь в прения внизу, сразу же после окончания этого текста. Высказывайте тем своё отношение к работам Виктора Топорова или предлагайте темы для новых обсуждений.
Кирилл Анкудинов, «Литературная Россия», «Бельские просторы»
1. Как вы считаете, что положительного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Иногда я задаюсь вопросом: не слишком ли жестока стратегия Топорова? Но когда я воочию вижу всю нынешнюю литературную ситуацию — протухшую, застойную, бездвижную, фактически лишённую каналов «вертикальной мобильности», безрукую, безглазую, не имеющую инструментов для осмысления самых элементарных и самых насущных вещей; когда я думаю о том, что уже несколько литературных поколений выброшены на помойку; когда я вспоминаю представителей своего поколения — спившихся, зарезанных, задушенных, сходящих с ума от невостребованности… я понимаю, что это болото «российской литературы» надо хоть как-то расшевелить. Пускай даже топоровскими жёсткими методами.
Когда у несчастных русскоязычных литераторов из ближнего зарубежья — из нищего Таджикистана или из ледяной Эстонии — отнимают последний шанс быть замеченными, для того чтобы вручить лишний кус обожравшейся эмигрантской тусне, я на стороне Топорова, разоблачающего безобразие.
Когда два скорохвата отбирают премию Андрея Белого у её основателей, стариков, ветеранов самиздата — я на стороне Топорова, клеймящего скорохватов позором. Потому что предпочитаю быть на стороне униженных и оскорблённых, а не на стороне сытых и самодовольных.
И ещё: Топоров — государственник. Он противостоит интеллигенции, радостно готовящей «новый февраль 1917 года». Я не могу не поддержать Топорова в этом. А как человек, живущий на Северном Кавказе, не могу не поддержать его вдвойне.
2. Как вы считаете, что отрицательного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— На мой взгляд, главный недостаток методы Топорова заключается в её политизированности.
Сейчас и без того повсюду разливанное море политической критики, то есть политического резонёрства под маркой литературной критики.
Политическое резонёрство — лёгкое и непритязательное занятие, оно не требует знаний, не предполагает предварительной психологической настройки. И оно несёт минимальный коэффициент полезного действия. Чем политизированнее текст литературного критика, тем меньше его КПД.
Топоров часто увлекается политическими аспектами того или иного культурного явления в ущерб всем его другим аспектам. Притом он действует не как политолог, а как политический агитатор. Оттого возникает впечатление, что Топоров работает топором там, где можно было бы использовать более тонкие инструменты.
Тексты Топорова интересно читать, но их не хочется перечитывать, подобно тому, как нет желания второй раз смотреть карикатуры Кукрыниксов. Притом что Кукрыниксы были очень хорошими художниками.
3. Какого тона заслуживает нынешняя литература и нынешние литературные нравы?
— Не обязательно грубого. Но в любом случае точного и аналитического.
Современная российская литературная критика отстала от современной российской кинокритики и театральной критики примерно на такое же расстояние, на которое столичная журналистика отстала от журналистики провинциальной.
Столичная журналистика — инструмент решения проблем. Она существует для того, чтобы решать проблемы. А в провинции журналиста воспринимают как помесь официанта и тамады.
Точно так же современная российская кинокритика и театральная критика — решают проблемы, а современный российский литературный критик — именно что официант и тамада. И плюс к тому «профессор кислых щей», видящий свою задачу в том, чтобы изъясниться как можно более невнятно.
Иногда я вижу кинорецензию, соседствующую с литературной рецензией или с литературным обзором, и мне становится так досадно.
Ну почему кинокритик, рецензируя фильм, может вскрыть все его социальные смыслы и сказать о всех его просчётах, тогда как от литературного критика ждут и требуют, чтобы он привычно хвалил и темнил?! Почему, например, Сиривля может позволить себе — вежливо, не по-топоровски — посмеяться над аристократическими претензиями постсоветской интеллигенции, анализируя «Бумажного солдата»?
А если на что-то подобное решится литературный критик, воспользовавшись свежей публикацией «либерального мэтра»? Сразу прослывёт и «вторым Ермиловым», и «подлым сервилистом», и «нерукопожатной персоной».
Топоров грубо делает ту работу, которую могли бы тонко и изящно делать — но не делают — другие литературные критики. Но лучше хоть что-то, нежели ничего…
Сергей Беляков, «Урал»
1. Как вы считаете, что положительного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Топоров смелый, незашоренный и неполиткорректный критик. Эти качества в наше время встречаются так редко, что их обладателю благодарный читатель готов многое простить. К тому же Топоров хорошо пишет. Доступно, остроумно, дерзко. Его легко читать. Такая критика приучает не бояться, не прятаться за скользкими политкорректными формулировками, оговорками, отступлениями.
2. Как вы считаете, что отрицательного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Топоров часто бездоказателен и безапелляционен. Это приближает его статьи к формату дискуссий в ЖЖ, где, как известно, важно не искусство спора, а умение ругаться. Если манера Топорова восторжествует в литературной критике, то очень скоро дискуссии выродятся в перебранку. Будет такой бесконечный чемпионат по ругани.
3. Какого тона заслуживает нынешняя литература и нынешние литературные нравы?
— Не знаю. Я стараюсь поменьше знать о литературных нравах, нервы берегу. Заслуживают ли эти нравы топоровского тона? Не берусь судить.
Михаил Бойко, литературный критик, заместитель ответственного редактора «НГ-Ex libris»
1. Как вы считаете, что положительного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Виктор Топоров — человек весьма одарённый, в том числе и как писатель. «Двойное дно. Признания скандалиста» — уморительно смешная, по-руссоистски откровенная и увлекательно написанная автобиография. Тянет её перечитать, а книги современных авторов редко рождают такое желание.
Топоров обладает идеальным для критика темпераментом. Мне кажется, людям с более покладистым характером, опасливым тихоням и филологическим мазохистам в критику лучше вообще не соваться. Завидую умению Топорова сжигать мосты. У него много врагов. Это хорошо.
Я думаю, что в общественном бессознательном присутствует понимание дутости многих литературных персон и фиктивности их репутаций. Но чтобы это обнаружилось, чтобы ситуация переломилось, кто-то должен выступить застрельщиком. Кто-то должен первым сказать «Ату его! Вали бездаря!». Топорову это не раз удавалось.
В отношении литераторов старшего поколения оценки Топорова чаще всего справедливы…
2. Как вы считаете, что отрицательного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— …но этого невозможно сказать о его оценках литераторов младшего поколения. Я не пойму, зачем он тащит в литературу двух графоманов — Прилепина и Садулаева. Эти бездари уже набрали такую критическую массу, обросли таким количеством обслуживающей их литературной челяди, что справиться с ними может только критик-киллер масштаба Топорова. Но он-то их главный пиарщик!
Топоров, который много сделал для удаления тромбов в старшем литературном поколении, похоже, решил оставить в наследство поколению, к которому я принадлежу, ещё более опасные тромбы. Неужели он рассуждает по принципу «я мучился, и вы помучайтесь»?
Из-за спин бешено раскручиваемых Прилепина и Садулаева не видны десятки более талантливых литераторов их поколения. Я в прошлом году был на литературном форуме молодых писателей в Липках. Так вот, нужно видеть, как носятся с этим тандемом, сколько средств вкладывается в их раскрутку!
Не нужно обольщаться, внешне Прилепин и Садулаев — огромные, заплывшие жиром самодовольные жлобы, но в литературном отношении — это крошки Цахес с клиническим нарциссизмом. Проанализируйте их речь — невозможно слушать эти сплошные Я-Я-Я-Я-Я…
Ещё один парадокс. Литературный секретарь Букера Игорь Шайтанов и ответственный секретарь «Нацбеста» Виктор Топоров, похоже, соревнуются в выражении любви к Прилепину и Садулаеву…
Уже сейчас лучший рекламный слоган для литературного издания: «У нас не печатается сахарный прилипала!» Садулаев пока отстаёт, но и вокруг него складывается что-то вроде литературного тейпа. Ходят слухи, что именно он станет следующим лауреатом «Нацбеста». Уверен в одном: если Топоров так решил, то так оно и будет.
3. Какого тона заслуживает нынешняя литература и нынешние литературные нравы?
— По сравнению с 90-ми годами происходит откат и в литературе, и в литературной критике. Торжествует конформизм. Толстые журналы, то есть частные лавочки (закрытые акционерные общества), приватизировавшие бренды советских журналов, восстанавливают своё влияние.
В сегменте «добротного реалистического романа» и развлекательной литературы всё обстоит пока более или менее терпимо, но во всех остальных сегментах — абсолютный упадок. Литература утрачивает разнообразие, лишается «длинного хвоста», который, безусловно, был присущ ей в 90-е годы.
Меня особенно удручает уменьшение количества эпатажных, экспериментальных практик. Это тоже симптом растущего конформизма.
Мария Галина, «Новый мир»
1.Как вы считаете, что положительного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Цитируя Стругацких, «таких щук рождает иногда историческая эволюция и запускает в социальные омуты, чтобы не дремали жирные караси, пожирающие придонный планктон». Без него литературный пейзаж был бы гораздо беднее и скучнее.
2. Как вы считаете, что отрицательного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— С точки зрения общей картины мира — ничего, притом что почти со всеми его оценками я не согласна. Хотя, наверное, есть какой-то счёт, который можно предъявить любому критику, работающему в такой манере.
3. Какого тона заслуживает нынешняя литература и нынешние литературные нравы?
— Не знаю, чем нынешняя ситуация отличается от всегдашней. Литераторы не самые приятные люди. Но без них, опять же, жизнь была бы беднее и скучнее.
Михаил Елизаров, прозаик
1. Как вы считаете, что положительного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Топоров — один из немногих критиков, оправдывающих существование этого цеха в принципе. Топоров — это всегда умно и весело. И, что самое важное, при наличии этих достоинств ещё и объективно.
Это критик, на которого невозможно обидеться за негативную рецензию; ну отругал Топоров — значит, он так считает, это его честная позиция, и к ней относишься с уважением, а вот это уже совсем редкий критический дар.
2. Как вы считаете, что отрицательного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Топорова слишком мало, пусть его будет больше. Хочется больше статей типа «Первый Поэт Москвы» — отличная необходимая работа.
3. Какого тона заслуживает нынешняя литература и нынешние литературные нравы?
— Писателю, пожалуй, не стоит в тонах рассуждать о литературе и нравах. Да и без тонов не стоит. Вообще рассуждать не стоит, судачить, перешёптываться: «О литература, о нравы!» Литература и нравы — это дико скучные вещи.
Вячеслав Курицын, «ПроЧтение»
Виталий Пуханов, «Дебют»
1. Как вы считаете, что положительного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
2. Как вы считаете, что отрицательного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
3. Какого тона заслуживает нынешняя литература и нынешние литературные нравы?
— Когда-то я ценил Виктора Топорова и даже брал заочные уроки публичной смелости. Ситуация в литературе была другая: «Укус ангела» Павла Крусанова в «Октябре» мне приходилось сокращать вдвое, «Голодное время» Сергея Носова втрое. Это всё, что родина могла предложить им за их талант. Топоров локтями расталкивал путь молодым авторам. Не скажу ничего нового, но литература российская с первых шагов жива скандалом. Слава богу, кровавые жертвоприношения заменены символическими. Появились технологии имитации. Преуменьшать подвижничество Виктора Топорова в деле обострения внимания к скромным трудам современных писателей грех. Другое дело, что в последние годы Топоров работает по двойным стандартам. Вкус ему изменил навсегда или совесть — не берусь судить. Топоров назначает гениями одних и бездарями других авторов, часто при отсутствии качественных различий в творческих плодах. Объективности от него ждать нельзя. Делить литературу на «своих» и «чужих», по мне, означает литературу не любить. Я больше не верю словам Топорова, хвалит ли, ругает ли.
Вернуть литературе текущей, как её называют в Литинституте, общественное достоинство, когда голос писателя слышен и участвует в судьбе страны, трудно. Важно находиться в центре внимания, тут обязательных таланта и трудолюбия недостаточно. Тон разговора о литературе нужно выбирать предельный, не задумываясь о последствиях для себя и для читателя. Если мы общаемся со словом, то необходимо знать, где проходят границы его свободы, во всех смыслах. Кто пройдёт этот путь за писателя? Опять Пушкин? Пусть каждый говорит и поступает, согласуясь с чувством меры, вкусом, талантом и совестью. Пусть его судят за слова и поступки. Отвечают ему. Топоров должен быть Топоровым. И, если придётся, я буду отстаивать его право на слово.
Леонид Юзефович, прозаик
1. Как вы считаете, что положительного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Наша литература давно ни на что не влияет и мало кого интересует. На этом фоне пламенные филиппики Виктора Топорова дают мне, возможно, иллюзорное, но важное для меня ощущение, что в ней до сих пор происходит что-то необычайно значительное, раз она способна вызывать столь сильную и неподдельную страсть.
Топоров — едва ли не последний из бойцов андеграунда, сохранивший верность заветам своей молодости. Он не признаёт приличий, поскольку в той среде, из которой он вышел, это считалось неприличным.
Да, он — зоил, но без хищников травоядным грозит вымирание. Язык не поворачивается назвать его суд беспристрастным, но его пристрастия всегда по гамбургскому счёту.
Его можно упрекнуть в недопустимости тона, но не в изъянах вкуса. Жалованья он не получает, благо нигде не служит, и ни в какой формат, кроме своего собственного, вписываться не обязан.
Со своим темпераментом, эрудицией, памятью прирождённого мемуариста, публицистическим талантом Топоров яростно дует на остывшие угли, пытаясь вновь раздуть пламя былых времён. Очевидное отсутствие прагматического расчёта делает это занятие почти героическим.
2. Как вы считаете, что отрицательного несёт в себе критическая деятельность Виктора Топорова?
— Как известно, наши недостатки — продолжение наших же достоинств. Как говорил Конрад Лоренц, нельзя отцепить от поезда последний вагон на том основании, что его сильно болтает.
Бескомпромиссность Топорова как критика имеет и оборотную сторону. Он спрашивает с писателя, как командир с подчинённого, не желая учитывать обстоятельства, помешавшие выполнить боевую задачу.
Прощать он не умеет, и даже вежливость — не его добродетель. Он слишком быстро переходит от текста к личности автора, а то и вообще минует эту стадию.
Текст нечасто способен вызвать у него столь же бурные эмоции, как автор, и тут нередко начинается бой без правил. Его репутация скандалиста связана с нежеланием подчиняться условностям, но система норм, ограждающих нас от хаоса, не может состоять только из идеальных правил. Все они связаны друг с другом, и, разрушая одни, Топоров невольно расшатывает другие.
3. Какого тона заслуживает нынешняя литература и нынешние литературные нравы?
— Нынешние литературные нравы по сравнению с советскими — совершенно вегетарианские, ибо ставки несравнимы. Обличать их бессмысленно, поскольку фигуранты занимаются этим делом главным образом из любви к искусству. Материальные блага такая любовь приносит в редчайших случаях, подтверждающих общее правило.
Что касается литературы как таковой, то лишь за последнее время я с огромным интересом прочёл «Каменный мост» Александра Терехова, «Беглеца» Александра Кабакова, «АD» Германа Садулаева, «Мёртвый язык» Павла Крусанова и новую повесть Ксении Букши (в рукописи).
Говорить о вещах такого уровня следует прежде всего с уважением. Критикам неплохо бы помнить, что писатель не может вступиться за свой текст и ответить им в той же иронически-снисходительной манере, которую многие представители этой профессии считают единственно достойной.
Притом что большинство из нас теоретически на это вполне способно.
