Оксана Тимофеева. Введение в эротическую философию Жоржа Батая. — М.: Новое литературное обозрение, 2009. — 200 с.
Книга Оксаны Тимофеевой посвящена жизни и идеям французского философа Жоржа Батая (1897—1962), которого принято называть отцом постмодернизма. Несмотря на то что Батай во многом ответственен за современное состояние западных умов, в наше время его представления об эротике действительно требуют специальных разъяснений. Отец постмодернизма жил и творил до сексуальной революции, а потому в своей трактовке понятия эротизма исходил из системы запретов, регламентировавших эту сферу жизни в Европе первой половины XX века. По Батаю, запретность секса порождает самые различные вещи — от любви до мистики, литературы и садизма.
Одна из главных тем книги Оксаны Тимофеевой — отношения Батая с последней из классических философских систем, гегелевской «феноменологией духа».
У Гегеля человеческое сознание сначала растворяется в объектах внешнего мира, чтобы затем вернуться обратно как уже всё познавший абсолютный дух, и тем самым полностью преодолевает разлад с миром и самим собой.
У Батая история получается совсем другая. Во-первых, гегелевскую диалектику он трактует материалистически с опорой на социологию и этнографию, чтоб не сказать порнографию. Финального умиротворения духа, как у классика, у него не выходит, зато выводы крайне интересны: например, что секс и смерть — это почти одно и то же, что проституция в нашем обществе священна, что смысл капиталистической экономики — в заведомо чрезмерной растрате ресурсов и т.д.
Во-вторых, как показывает Тимофеева, Батай, в отличие от Гегеля, отказывает разуму — неважно, философскому или идеологическому — в праве окончательно объяснить и привести в систему всё на свете. Именно поэтому всевозможные дурно пахнущие «отбросы»: выделения человеческого тела, иррациональные и деструктивные эмоции, отверженные сословия и маргинальные личности, словом всё, что власть не в состоянии включить в удобную для неё модель мира, — остаются для Батая предметом живейшего интереса. Подобно дикарю из популярных в его времена этнографических сочинений, он стремился, прикоснувшись к запретному, а значит, сакральному, зарядиться его магической энергией. Выражалось это по преимуществу в том, что на досуге Батай писал кощунственные порнографические сочинения, которые, будучи в миру почтенным библиотечным служащим, мог печатать только под псевдонимом.
Пожалуй, самое ценное в книге Оксаны Тимофеевой — её размышления об «антропологической машине», инструменте, при помощи которого носитель определённой культуры проводит в самом себе границу между животными и человеческими качествами, тем самым выделяя себя из природы. Философия Батая описывает лишь одну из исторических разновидностей этого механизма — отрицание «животной» сексуальности в европейской традиции первой половины прошлого века. И это обстоятельство открывает богатейшие возможности использования подхода, предложенного Тимофеевой, по отношению к другим эпохам и культурам.
