В летнем молодёжном лагере «Селигер» объявлено о том, что через три года улицы российских городов будут патрулировать 100 тыс. трудных подростков, вооружённых газовыми пистолетами и электрошокерами. О том, что это не преступники, а люди, способствующие поддержанию порядка, мы будем узнавать по повязкам «Дружинник». Однако вопросов к новым охранителям порядка возникает больше, чем ответов…
На молодёжном Селигерском слёте было принято решение об учреждении Всероссийской ассоциации дружин, которая должна быть законодательно оформлена в конце года. Соглашение о создании данной общественной организации заключили представители 18 региональных молодёжных дружин. В сентябре к ассоциации присоединятся ещё восемь. И в конечном итоге счёт дойдёт до 45 региональных дружин, в рядах которых через три года будут состоять 100 тыс. членов.
Это совсем не мало. Это лишь в 2,5 раза меньше, чем численность внутренних войск. И вполне естественно задать отнюдь не риторический вопрос: что сие есть? То есть на благо это нам или на погибель?
На этот счёт существует множество самых разнообразных мнений — от восторженных до панических.
Пенсионеры, некогда дефилировавшие по освещённым улицам три часа в месяц с красными повязками за три дополнительных дня к отпуску, относятся к этому движению скорее индифферентно. Мол, дело чисто формальное, предполагающее какие-либо незначительные коврижки для юных дружинников. Как говорится, что мы Гекубе, что нам Гекуба. Но то было время, во-первых, вегетарианское, когда преступный элемент жался по углам, а дебоширы предпочитали не высовываться за пределы собственного двора. Во-вторых, демагогически-идиотское, когда мало кто верил в разумность и полезность так называемой общественной деятельности. В 70-е годы страна напоминала муравейник, где каждая особь чисто формально исполняла возложенные на неё обязательства, не задумываясь об их смысле. Это касалось и выборов, и выступлений на собраниях, и выплаты взносов за Красный Крест и ДОСААФ, и, естественно, членства в добровольной народной дружине.
Оппозиционеры называют этих молодых людей кремлёвскими опричниками, сорганизованными для того, чтобы зверски избивать «марши несогласных».
Профсоюзные деятели обеспокоены тем, что таким образом государство готовится к пресечению акций массового неповиновения, которые будут набирать обороты по мере развития кризиса, роста безработицы и ухудшения материального положения наименее защищённых социальных слоёв.
Правозащитники, как и публичные адвокаты, вчитываясь в пока ещё не принятый законопроект «Об участии граждан Российской Федерации в охране общественного порядка», находят в нём множество моментов не полного соответствия конституции. И это их, естественно, настораживает.
Мирный обыватель, удручённый своей правовой немощью, надеется, что дружинники хоть в какой-то мере будут способствовать наведению порядка. Даже высказывается мнение относительно того, что милиционеры, патрулирующие город в компании с красноповязочниками, будут стесняться молодых неиспорченных людей и перестанут творить разнузданное беззаконие. Педагогическая роль дружинника — это в высшей степени оригинально.
И вовсе не обращают внимания на решения и постановления Селигерского форума те, кто по идее должен был бы страшиться развёртывания дружиннического движения, — криминалитет всех мастей и калибров.
Что же касается милиции, то тут настроения расходятся. Высшие чины, привыкшие брать под козырёк, выражают сдержанное одобрение. Мол, вместе мы сможем более эффективно поддерживать в стране правопорядок. Низовое же звено, которому повесят на шею ещё одну обузу, радости не выказывает.
Надо сказать, что молодёжные дружины отнюдь не уникальны для современной России. И даже если они раздуются до 100-тысячного объёма (во что верится с трудом), это будет не абсолютный рекорд. В начале года в стране было зарегистрировано более 34 тыс. общественных формирований, в которых числится 214 тыс. человек. Вполне понятно, что среди них есть мёртвые души, что вызвано отечественной традицией рапортовать начальству о перевыполнении плана по части спущенных сверху директив. Прикажут повысить количество сосков у дойных коров, отрапортуют — повышено до количества шести на каждую особь крупного рогатого скота!
Есть и такие, кто стал дружинником в определённой мере для каких-либо льгот. В регионах на этом много не выгадаешь. Но, например, в тучной Москве удостоверение дружинника даёт право бесплатного проезда на любом виде городского транспорта.
Но подавляющее большинство дружинников, несомненно, — это люди, которые стремятся повысить безопасность в местах своего проживания. При этом и методы решения этой проблемы, и формулировка угроз, которым надлежит противостоять, у всех разные. Правда, у всех эффективность примерно одинаковая — крайне низкая.
Потому что движение это крайне неоднородно. Есть православные дружинники, которых «благословил» на ратное дело протоиерей Всеволод Чаплин. Вполне понятно, что время Крестовых походов кануло в Лету безвозвратно. Однако для таких дружинников наивысшим приоритетом являются библейские заповеди, а не российское законодательство. И в зазоре между двумя этими документами могут оказаться мотивы для конфликта между дружинниками и обществом.
В Москве образована бригада дружинников женского пола. В неё включены дамы энергичного возраста, имеющие разряды по различным видам спорта, преимущественно силовым. Хочется верить, что они объединились не на почве мужененавистничества. О желании создать группы народной самообороны от нелегальных иммигрантов постоянно говорит лидер ДПНИ Белов. При определённых условиях власти Нижнего Новгорода могут пойти ему навстречу. В том же городе мусульмане также выказывают желание организованно и легально противостоять действиям скинхедов.
На юге России вот уже несколько веков, за вычетом периода советской власти, противостоят деструктивной составляющей горячего дыхания Кавказа казаки. Они не только по старинному обычаю находятся на платной службе у муниципалитетов, но и объединены в добровольные казачьи дружины. О законе они, конечно, имеют некоторое представление, но считают его неэффективным. Поэтому мастерски наводят порядок при помощи нагаек. В их арсенале есть и такое педагогическое мероприятие, как показательная порка.
Как уже было сказано, федеральный законопроект о дружинах, внесённый в Думу в январе, до сих пор не принят. Однако в каждом регионе есть свои региональные законы. Они весьма похожи. Но следует признать, что у нас тут не Америка, где каждый штат устанавливает свои порядки. Поэтому дружины на нынешнем этапе следует воспринимать как не вполне легальную самодеятельность.
Если федеральный закон будет принят в нынешнем его виде, то значительная часть дружин должна быть расформирована. Потому что он запрещает создание такого рода формирований «при общественных объединениях, в том числе политических партиях, движениях и объединениях, а также создание и деятельность их организационных структур в народных дружинах». Дружины формируются органами исполнительной власти: мэриями, муниципалитетами, административными округами. Мотивы понятны: чтобы те или иные движения и партии не обзаводились штурмовыми бригадами.
И вот в эти самые ворота никак не лезут добровольные молодёжные дружины (ДМД), о создании ассоциации которых было объявлено на Селигере. Потому что они созданы на базе так называемого политического движения «Наши», которое является реинкарнацией комсомола, организации практически партийной — со своим уставом, своей идеологией. И, естественно, своими частными, а не общенациональными интересами.
Следует учесть и то, что привлечение к силовой деятельности молодёжи, самой энергичной и податливой на всяческие идеологемы части общества, — дело весьма опасное. А в том, что это в значительной степени силовая деятельность, можно не сомневаться: законопроект позволяет дружинникам пользоваться электрошокерами, травматическим, газовым оружием и дубинками.
Да, этот же законопроект предполагает и не допускать в ряды дружинников людей с неснятыми судимостями, отсидевших за тяжкие преступления, а также алкоголиков, наркоманов и граждан с психическими отклонениями. И тут, казалось бы, опасаться нечего. Однако в ДМД существует специфика, о которой поведал «Газете.Ru» руководитель проекта дружин Сергей Бохан: «Мы находим ребят, которые фактически живут на улицах, не знают, чем заняться, у них нет денег и интересов. Мы им предоставляем спортивные залы, учим боевым и игровым видам спорта. Работаем с той группой риска, которая потенциально может разбить бутылку о чью-то голову или кинуть в окна камнем».
Звучит, прямо скажем, неубедительно. Проблема ведь в социализации трудных подростков, в создании условий для их нормальной учёбы и воспитания, выработке социальных перспектив и мотивации. Одним спортом здесь явно не обойдёшься. Да и эффект от травматического пистолета, если как следует прицелиться, может оказаться большим, чем от разбитой о голову бутылки. О чём периодически повествуют криминальные сводки.
Бохан полон энтузиазма и с большим оптимизмом смотрит в ближайшее будущее: «У меня есть юристы, которые вскоре подключатся к работе над поправками». Так что ворота, в которые на данном этапе ДМД не пролезают, вполне могут быть расширены до нужных габаритов. Может быть снят и фигурирующий сейчас 18-летний ценз либо обойдён за счёт введения термина «сын полка».
Но при этом необходимо оглядываться на китайскую историю 60-х годов прошлого века, когда для организации революционных преобразований Мао санкционировал создание молодёжных дружин хунвейбинов («красных охранников»). Вначале они справлялись с поставленной перед ними задачей «критики бюрократов» — палками и розгами. Но вскоре хунвейбины пошли вразнос, действуя без руля и ветрил. И чтобы их обуздать и вернуть дело в нужное русло, были созданы молодёжные дружины цзаофаней («бунтарей»). Вот тут и началось самое интересное.
Вот что вспоминает китайский журналист Лю Сумэй в «Московских новостях»:
«Когда волна движения достигла апогея, указаний Мао Цзэдуна уже не слушали — повсюду были противостоящие друг другу группировки. В нашем районе развернулась ожесточённая вооружённая борьба. К тому времени «сторонники капиталистического пути», иными словами — управленческое звено, уже были разгромлены, фактически наступила анархия. Организации сражались друг с другом, при этом использовалось огнестрельное оружие, самодельные танки, много народу погибло. Рядом с деревней проходила линия железной дороги, по которой целые поезда со странствующими бунтарями-цзаофанями направлялись в какой-нибудь город для «борьбы».
Перед нашими юными дружинниками, хочется верить, такие задачи не ставятся. Но как бы то ни было, одним из способов самоутверждения подростков является доказательство собственной независимости. Следовательно, десятки тысяч молодых людей, вооружённых травматическими пистолетами и электрошокерами, могут стать плохо управляемой силой, стремящейся щегольнуть своим превосходством перед всякими прочими мелкими людишками.
В общем, решать социальные проблемы при помощи гиперактивного юношества — вещь, чреватая обострением проблем. И для охраны порядка и борьбы с криминалом ничего лучшего, чем полиция или милиция, не придумано. Во всяком случае, даже от нашей нынешней милиции куда меньше вреда, чем от того джина, которого намереваются выпустить из бутылки в окрестностях патриархального города Осташкова. И при этом, естественно, преследуют благие цели. В любом случае это именно тот вопрос, когда всему обществу следует десять раз подумать, прежде чем один раз отмерить.
