Будучи исключённым из Всероссийского реестра видов спорта, покер попал под федеральный закон о запрете игорного бизнеса. Как теперь говорят сами покеристы — «Охота началась!» Прокуратуры уже поспешили доложить о первых результатах.
В Москве за последние дни нашли пять так называемых подпольных покер-клубов, а в Екатеринбурге — целых тридцать.
«Охота началась!» — заявляют покеристы. 20 июля глава Минспорттуризма Виталий Мутко подписал приказ, исключающий спортивный покер из Всероссийского реестра видов спорта. А 21-го числа документ стал известен широкой общественности. В тот же день во многие клубы в разных регионах России пришли с проверками. Как проходят такие облавы, на примере своего клуба «Часкору» рассказал один из питбоссов такого заведения (в обязанности питбосса входит контроль за другими сотрудниками, а также ответственность за решение проблем с игроками). По просьбе собеседника мы сохраняем анонимность.
— 20 июля глава Минспорттуризма Виталий Мутко подписал приказ, исключающий покер из Всероссийского реестра видов спорта. Вы вообще ожидали такого решения?
— Предпосылок не было, и даже никаких намёков. В нашем клубе ведь играют и депутаты, и люди из местной администрации, и из МВД. Ни слова нам никто не сказал. Всё было супер, море планов. Новые люди приходили постоянно…
— А потом вдруг вы услышали слова Юрия Лужкова насчёт того, что клубы спортивного покера — это такие «троянские кони» игорного бизнеса.
— Мы, конечно, были немного на нервах после поднявшегося кипиша, но решили, что нам-то ничего страшного не грозит, что просто ужесточат требования к клубам, аттестацию обязательной сделают. Если честно, то после слов Лужкова мы только посмеялись и не придали им большого значения — всё-таки мы не в Москве. Слышали мы и речь Путина про игорный бизнес и про «перекрыть лазейки». Но даже не думали, что в России вот так с бухты-барахты запретят целый вид спорта. Мы спокойно себе работали, даже не напрягались на эту тему, клуб-то у нас крупный, аттестованный в Федерации. Думали, проскочим, если что.
— Но ведь даже Федерация спортивного покера России (ФСПР) утратила аккредитацию и теперь не имеет права проводить чемпионаты, кубки и первенства. Выходит, и вы не проскочили?
— Выходит. 21 июля все узнали о постановлении гражданина Мутко. Мы, конечно, затряслись немного, но всё же подумали — мало ли что они там постановили, пройдет полгода-год, придёт какая-нибудь проверка…
— И что, даже ничего не сделали? Просто прочитали постановление и продолжили работать?
— Ну а что нам ещё оставалось делать? 21-го, как и всегда, мы вышли на работу. Днём шёл обычный ежедневный турнир, ничего особенного. Серьёзные люди к нам приходят только вечером, они-то уже и играют на кэш. Народа в тот момент в клубе, кроме персонала, человек 30 сидело. Была где-то середина турнира.
— Что произошло потом?
— В тот момент я как раз обедал в комнате персонала. Не помню точно, но было где-то между 16 и 17 часами вечера. Я ел оливье, запивал его колой. И тут к нам в стафф ОМОНовец в маске с автоматом такой заходит.
— Пожелать «приятного аппетита», надо полагать?
— Я аж поперхнулся своим салатом. «На выход!» — сказал ОМОНовец. Как вообще они все заходили в клуб, я не видел. Мне потом уже рассказали, что они спокойно так вошли. Человек пять. Несколько из них в гражданском: налоговая, ещё кто-то. А за ними с автоматами вроде как ОМОНовцы.
— Чем они объяснили свой приход?
— Говорят: «Клуб закрыт. Все могут расходиться». Те, что в штатском, подошли к менеджеру клуба и начали зачитывать постановление. Ну а потом началось: у вас тут азартная игра, которая с 1 числа вне закона, если она не проводится в спецзоне (а я, кстати, был недавно в одной из этих спецзон, там пока только палатки стоят). Менеджер им говорит, типа, что за бред. А они: нет, это не бред, а специальное постановление. Заявили, что им сверху пришёл жесткий приказ в кратчайшие сроки всё прикрыть. Они начали выгонять игроков, причём снимали всё это на видео.
— А игроки как на это реагировали?
— Ну а как они могут реагировать? Матом они, конечно, реагировали. Вы только представьте: пришли вы на турнир, заплатили вступительный взнос в 300 рублей, играете, уже середина турнира, скоро приз, а тут вдруг раз — и маски-шоу начинаются.
— Ну хорошо, они поматерились, встали и вышли?
— Было несколько постоянных игроков, которые упёрлись, не хотели уходить. Они начали возмущаться: «Мы никуда не пойдём! Посмотрим, что вы тут делать будете! Не оставим клуб на произвол ментов!» А мы в это время звонили нашим учредителям (начальники в тот день не в городе были, иначе бы сразу приехали). Они нам сказали: «Делайте всё, что скажут. Не сопротивляйтесь, всё нормально». Я тогда подошел к игрокам, говорю: «Владельцы очень просят, чтобы всё спокойно было. Уходите». Они послушались, встали, само собой, очень злые, но ушли. Да я и сам в тот момент сильно на нервах был.
— То есть участники турнира в итоге без приза пошли по домам?
— Только несколько на самом деле ушли. Все же остальные толпились у дверей на улице, ждали, чем закончится.
— И долго это всё продолжалось?
— Минут сорок. Те, что были в штатском, общались с нашим менеджером. Долго составляли протокол. Менеджер за каждый пункт с ними кусаться начинал. Просто уже из принципа.
Ему говорят: вы, дескать, осуществляли незаконную деятельность. А он спрашивал: а с какого фига незаконную, покажите мне, где написано, что техасский холдем (одна из покер-дисциплин, до 21 июля входящая в реестр спортивных игр. — «Часкор») — это азартная и запрещённая в России игра. И всё в таком духе. Потом менеджер подписал наконец протокол. Там в итоге было написано, что клуб такой-то осуществлял незаконную игорную деятельность и был закрыт нашими доблестными органами. ОМОН за это время прохаживался по всему клубу, включая и туалет, как будто искали что. Везде заглянули. Всё очень обстоятельно снимали на видео, делали типа описи. Говорили друг другу: «Вот сними фишки, карты, деньги в кассе». В баре всё перерыли, в кассе. Шарахались по клубу, как у себя дома.
— Ничего не изымали?
— Нет, да и денег в кассе было тысяч девять всего. Потом они, наконец, успокоились и просто молча стояли в углу в своих масках.
— Вы тоже успокоились вместе с ними?
— Пока составляли протокол, я сидел с дилерами (сотрудники клуба, в обязанности которых входит ведение и контроль игры. — «Часкор») у бара. Мы смотрели на ОМОНовцев и ржали.
— Ржали? Над чем?
— А что нам ещё оставалось делать? Мы сидим у бара, а эти истуканы с автоматами стоят и на нас пялятся. Ну, мы и смеёмся: ещё вчера мы были спортивным клубом сродни кружку по дзюдо, а сегодня мы уже подпольный игорный дом. Я вот только удивился, почему это мордой в пол никого не положили. Я, помнится, как-то работал в офисе одного телефонного оператора, так там однажды ОМОНовцы всех уложили, а тех, кто пытался болтать, сразу ногами по башке. Впрочем, наш покерный клуб от них не запирался, да и, по сути, предъявлять-то нам особо нечего было.
— Хорошо, они составили протокол, сняли на видео помещение. В итоге-то что?
— Мы тоже спросили наших гостей: что делать-то нам дальше? А они нам ответили, что ничего, что мы теперь закрыты и работать больше не можем, потому что это незаконно. И они ушли. Типа галочку поставили, чтобы перед Москвой отчитаться.
— А вы?
— А мы стали звонить в другие заведения, у нас же в городе ещё два таких же клуба спортивного покера. Облавы, как оказалось, были везде. Один клуб закрылся сам, как только узнал о постановлении. Они убрали все столы для покера, оставили только бильярд и боулинг. А вот коллеги из другого заведения (туда обычно приходят очень серьёзные люди с большими ставками) поступили иначе. Они даже и не подумали пускать «делегацию», заперли двери, сделали вид, что закрыты, и продолжили себе спокойно работать. А двери ломать, как мы поняли, разрешения прокуратуры ни у кого не было. ОМОН им нужен был больше для понтов, чем для дела.
— И какому же из этих двух примеров вы последовали?
— Мы тоже, как только менты уехали, пустили всех игроков обратно. До этого ещё раз созвонились со своим начальством, а оно нам так и сказало: вы подождите немного, а потом за закрытыми дверями продолжайте работать дальше. Мы подождали где-то до 21:00, потом наглухо закрыли все двери, поставили одного нашего парня на шухере и продолжили работать. А охраннику какая разница: что внутри стоять, что на улице на стульчике сидеть. Часа в три мы его с дежурства сняли. Игроки, которые участвовали в турнире, за это время почти все разошлись (эх, и злые они были), народ стал подтягиваться уже серьёзный.
— Не побоялись игроки-то?
— Конечно, спрашивали, как всё было, за что нас так, ругались. Прошлись еще хорошенько матом по нашим властям.
— Вы говорили, что среди клиентов вашего клуба были и депутаты, и люди из администрации, милиции. Что они-то говорили на всё это? Молчали?
— А никто из них в тот вечер так и не пришёл. И через день их тоже не было. Кто их знает. Может, пока боятся к нам сейчас ходить. Застанет их там облава — проблем ведь не оберутся.
— И что теперь? Как вы сами сказали, вы уже не как кружок по дзюдо.
— Что будет со спортивным покером в России? Скорее всего, он уйдёт в тень, будет жить за закрытыми дверьми. А так как риски возрастут и терять всем будет уже нечего, добавят ещё и рулетку, и прочие казиношные радости. И все мы тогда получим полноценное подпольное казино. Вместо официального покерного клуба. И таких в России будет очень много. Или вот ещё говорят, что можно найти пробелы в законах, благодаря которым, если исхитриться, турниры получится проводить даже вполне легально. Вы посмотрите, в течение одного дня после выхода приказа они вломились во все клубы города. А между тем, все лотерейные клубы — замаскированные игровые автоматы — продолжают работать абсолютно без помех, никому они уже не нужны. 1 июля по ним вроде бы прошлись, но у них у всех есть железная отмазка: они не игровые автоматы, а моментальная стимулирующая лотерея. Вот и всё. А что вы ещё хотели?
Беседовала Армина Багдасарян
