Он мог занять место Егора Гайдара. И тогда бы его имя стало нарицательным, потому что Сабурову пришлось бы делать примерно то же самое.
«Если тебе нужно подготовить интервью по проблемам современного образования — обратись к Сабурову», — сказал мне Евгений Григорьевич Ясин. Потом, подумав, добавил: «Только я советую тебе поторопиться». Было это недели две тому назад. В нашей чрезвычайно циничной профессии жанр «последнего интервью с…» ценится очень высоко. Но я не поторопился — и «последнее интервью» не состоялось…
Евгений Сабуров обладал очень ярким и ясным пером и потому часто бывал на госдачах в Волынском, где готовились многочисленные программы реформ и доклады высшего начальства. В том числе под его руководством готовилась программа, в подготовке которой приняли участие многие из тех, кто потом придёт в кабинет Гайдара и в экономическую элиту страны, — от Сергея Игнатьева и Александра Шохина до Владимира Лопухина и Евгения Ясина. То есть в известном смысле он был ещё и спичрайтером, но писал не только для власти. Меньше известно, что он был близок к кругу о. Александра Меня, а в 1970-е даже писал проповеди для батюшек. То есть был спичрайтером у священнослужителей. Ещё, что в большей степени известно, он писал стихи, и, собственно, прощались с ним в незаслуженно немногочисленных некрологах как с поэтом и драматургом.
Нельзя сказать о человеке, который был замминистра, министром, вице-премьером, научным руководителем и членом всевозможных советов самых разных структур, что он оказался невостребованным. И тем не менее есть ощущение, что Сабуров попал в какую-то межпоколенческую паузу.
Люди на 10 лет младше его реально сделали реформы в России, к которым он имел прямое отношение, но остался как-то сбоку, потому что претендовал на большее — на пост премьер-министра уже не РСФСР, в правительстве которой состоял замом у председателя кабинета Ивана Силаева, а Российской Федерации. Те, кто был старше его на 10 лет, реально делали перестройку, и хотя он опять-таки не стоял в стороне, в том числе работая в престижном Институте экономики и прогнозирования научно-технического прогресса РАН, но ответственные должности начал занимать уже перед самым развалом.
В новой России ему не досталось министерского поста, возможно, поэтому он в начале 1990-х готовил альтернативные гайдаровским программы, в том числе одну из них с красивым и в лучшем смысле поэтическим названием «12 шагов от пропасти». Он, уроженец Ялты, пытался найти работу, соразмерную своему таланту экономиста, в крымском правительстве, но сверхусилия одинокого реформатора встретили колоссальное сопротивление. Об этом периоде с присущей ему всепобеждающей иронией он сказал: «Съездил за границу на родину, поруководил, но вернулся живым». А уходя, бросил коллегам из крымской власти: «Я экономист. К сожалению, Крыму нужен психиатр».
В сущности, он побывал в шкуре Гайдара, только на меньшем по размеру полигоне и с большей концентрацией человеческой глупости.
Из поколения Евгения Фёдоровича, а он родился в 1946 году, в либерально-реформаторской среде мало кто добился карьерных высот. Помимо Сабурова, вторая знаковая фигура из генерации 1940-х — Яков Моисеевич Уринсон, бывший министр экономики и вице-премьер. В течение некоторого времени был заметен Пётр Сергеевич Филиппов, глава аналитического центра при президенте Борисе Ельцине. Массовый «призыв» в начале 1990-х состоялся для экономистов, родившихся в 1950-е. Командой они были недолго, зато потом сформировали костяк либеральной бюрократической, отчасти олигархической, элиты. Сабуров как-то не вписался.
Зато вписался в ряды поэтов, неофициальных в советское время, публикуемых в постсоветское. И пополнил своей кончиной скорбный список последних месяцев — как будто прорвало какую-то плотину — Алексей Парщиков, Лев Лосев, Александр Межиров.
А в чём по-настоящему был блистателен этот высокий балагурящий мужчина нездешнего вида, похожий на увеличенного в размерах Гюнтера Грасса со столь же эффектными усами и трубкой, так это в экономической публицистике, безвременно скончавшемся жанре советской и отчасти ранней постсоветской журналистики. В 1960-е был Александр Бирман, в перестройку — Василий Селюнин, Николай Шмелёв, Отто Лацис. В нулевые — мало кем замеченный Евгений Сабуров, потому что он печатался в авторской рубрике «Гуманитарная экономика» в журнале «Неприкосновенный запас», который, мягко говоря, не является массовым изданием.
Когда читаешь его колонки, понимаешь, что, во-первых, не случайно он писал проповеди батюшкам, во-вторых, либеральные экономические команды упустили шанс назначить Сабурова своей «говорящей головой», разъясняющей сложные вещи простым, но не до плакатной глупости языком. Дело не только в метафоричности («Демократия должна быть удобна, как разношенный башмак»), но и в неумолимой логике. Вот для примера только один фрагмент: «В экономической науке тоже есть либералы. Либералы-экономисты далеко не всегда выступают за право геев на официальную регистрацию браков. Либералы-экономисты иногда являются сторонниками очень жёстких наказаний преступников и даже набираются смелости доказывать некоторые теоремы по этому поводу. Что уж тут говорить о моральных устоях либералов-экономистов, которые зачастую исключают всякий намёк на толерантность.
Возникает законный вопрос: а что же такое либерализм в экономике? Ответ крайне прост: курс на уменьшение размеров государства <…> Либерал-экономист всегда будет с тоской озираться в поисках гражданского общества, не потому, что он так уж любит общественные организации и их лидеров, а потому, что размеры государства можно сократить только там, где народ не безмолвствует.
А народ безмолвствует».
В своей последней статье в «Неприкосновенном запасе» под названием «Проблема рационального поведения крюка и повисших на нём» Евгений Сабуров, в сущности, объяснил, почему главную реформу XX века в России сделало не его поколение: «Лишь два поколения получают возможность обладать памятью или её изживать. Второе поколение непоротых дворян устроило декабристское восстание. Второе поколение непоротых крестьян соорудило Октябрьскую революцию. Второе послесталинское поколение подарило нам 1991 год». В статье, хотя она привычно ёрническая, есть едва уловимая интонация завещания и морального совета — как вести себя в сегодняшних обстоятельствах, омрачённых наличием «чекистских крюков»: «Что же делать висящим на крюке? Если вы считаете, что изменения (реформы) ничего не дадут, то остаётся ждать, когда вся конструкция рухнет. Это, судя по всему, не за горами. В принципе, ничего страшного. Наша страна банкротилась неоднократно, и зачастую это приносило облегчение населяющим её людям. Если же вы трусите, как нормальный человек, то рациональное поведение тоже известно: уход, протест, лояльность. Лояльность крюку бессмысленна. Возможности протеста мы лишены. Остаётся уход, но это отнюдь не отъезд за границу. Стоит вспомнить старую статью Александра Солженицына «Жить не по лжи» (1974)».
Взгляд, конечно, очень пафосный, но верный.
