На прошедших в июне 2009 года выборах в Европарламент 7% шведских избирателей — 214 313 человек — проголосовали за Пиратскую партию. Организация, созданная в 2006 году, заняла пятое место из 11: после зелёных, но перед христианскими демократами и Левой партией. Пиратам причитается одно место в парламенте (два, если Лиссабонский договор будет ратифицирован).
На прошедших в июне 2009 года выборах в Европарламент 7% шведских избирателей — 214 313 человек — проголосовали за Пиратскую партию. Организация, созданная в 2006 году, заняла пятое место из 11: после зелёных, но перед христианскими демократами и Левой партией. Пиратам причитается одно место в парламенте (два, если Лиссабонский договор будет ратифицирован).
Новейшее шведское политпиратство
Пиратская партия Швеции появилась на свет 1 января 2006 года. В этот день открылся её сайт. Партия объявила, что будет бороться за реформу законодательства об интеллектуальной собственности, и немедленно начала сбор подписей: они были нужны ей, чтобы получить право участвовать в парламентских выборах 17 сентября 2006 года. Требовалось собрать полторы тысячи подписей: к 3 января желание подписаться за партию выразило 4725 избирателей.
Создание партии не прошло незамеченным. В первый день своего существования сайт получил больше миллиона хитов. Про шведскую диковину отписались ведущие мировые СМИ.
Следующий всплеск интереса к Пиратской партии произошёл после того, как шведская полиция 31 марта 2006 года провела выемку серверов у провайдера, предоставлявшего хостинг The Pirate Bay и десятку других менее известных файлообменников. Если до этого в партию вступало человек десять в день, то после нападения полиции на пиратов поток желающих вырос в 50 раз.
На выборах 2006 года партия получила 34 918 голосов, или 0,63%, при избирательном барьере 4% (10-е место из сорока претендентов). Тем не менее численность организации продолжала расти, и к декабрю 2008 года пиратов в Швеции стало больше, чем зелёных.
Обвинительный приговор по делу The Pirate Bay, вынесенный 17 апреля 2009 года, резко прибавил партии популярности. В этот день в неё записалось 3 тыс. возмущённых шведов. Между прочим, лидеры Пиратской партии не имеют практически никакого отношения к «Бухте». Одно время в руководство партии входил Микаэль Виборг, консультировавший держателей знаменитого торрент-трекера по правовым вопросам, но это, собственно, и всё. Кстати, один из создателей The Pirate Bay Петер Сунде в ходе избирательной кампании 2009 года призвал шведов голосовать за зелёных.
К маю 2009 года пираты стали третьей по численности партией Швеции, обогнав в этом отношении большинство партий, представленных в национальном парламенте. Сейчас их почти 50 тысяч. Мало кто сомневался, что они преодолеют пятипроцентный барьер на выборах в Европарламент. Так и случилось.
Пираты требуют
В декларации Пиратской партии написано, что пираты выступают за гражданские права, за освобождение культуры и против того ущерба, который наносят обществу «патенты и частные монополии». Иными словами, они требуют реформы законодательства о копирайте, отмены патентов и обеспечения прав граждан на неприкосновенность частной жизни.
С точки зрения пиратов, копирайт в своё время придумали для того, чтобы найти баланс между интересами автора и интересами общества. Нынешнее законодательство о копирайте защищает автора от общества и препятствует распространению информации. Пиратская партия считает, что любое копирование и распространение информации в некоммерческих целях должно быть разрешено. Более того, такие действия следует поощрять. Это, разумеется, относится к файлообмену и пиринговым сетям.
Что касается прав автора произведения искусства на получение отчислений, то срок действия этого правила должен быть ограничен пятью годами. Нынешний срок действия копирайта — 70 лет со дня смерти — это оскорбительный абсурд.
Если в отношении копирайта Пиратская партия занимает компромиссную позицию, то патенты она считает абсолютным злом. Цитата из декларации: «Каждый день патенты на лекарственные средства убивают людей в странах третьего мира». Существование патентов, полагают пираты, мешает разработке новых лекарств, то есть спасению человеческих жизней. Патенты в других сферах либо наносят обществу большой вред (например, патенты на софт), либо не имеют никакого практического смысла.
Пираты и государство
Пираты хотят отменить патенты как таковые. При этом их волнует судьба медицинских исследований. Ведь аргументы фармкомпаний сводятся к тому, что патенты необходимы им для финансирования новых разработок. Если любой может скопировать лекарство, на создание которого компания-разработчик потратила миллионы, то откуда же возьмутся деньги на исследования, вопрошают представители фармбизнеса. Здесь есть известное лукавство: как всем прекрасно известно, на фармацевтическом рынке дешёвые дженерики не вытесняют дорогие патентованные средства, а сосуществуют с ними. Но своя логика в этом тоже есть.
Что же предлагают пираты? Как ни странно, они считают, что проблему можно решить с помощью государства. С их точки зрения, нужно одновременно отменить патенты и обязать государство финансировать фармацевтические исследования. По их расчётам, если европейские государства будут направлять 20% тех средств, которые они сейчас тратят на закупку лекарств, непосредственно на новые разработки, то уровень финансирования исследовательских лабораторий повысится, а цены на лекарства вследствие отмены патентов резко упадут. Фармкомпании больше не будут разрабатывать новые лекарства, это будут делать независимые учёные. Каким образом государство будет угадывать, кому именно нужно выделять финансирование, пираты не объясняют. Неужели в душе они считают, что чиновники умнее других людей и лучше разбираются в том, какая разработка перспективнее?
Такое поразительное доверие к государству в этом вопросе тем более удивительно, что вообще-то пираты хорошо осознают, как опасно разрешать ему вмешиваться в жизнь граждан. Они, как и мы все, видят, что паника, охватившая мир после 11 сентября, привела к тому, что государства, в том числе демократические, под предлогом борьбы с терроризмом стали ужесточать контроль за гражданами и посягать на их частную жизнь.
Ссылаясь на то, что шведская конституция — как и российская — гарантирует людям право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, пираты требуют от государства строгого соблюдения этого фундаментального принципа. Каждому человеку должно быть гарантировано право на анонимность. Никто — а тем более государство — не имеет права использовать персональные данные человека без его согласия. Люди должны бдительно следить за тем, чтобы государство не использовало свои полномочия для контроля за частной жизнью граждан и ограничения их свобод, в том числе свободы слова, свободы мнений и свободы получать и распространять информацию.
Специальные антитеррористические и антиэкстремистские законы вызывают у пиратов негодование. Антиэкстремистское законодательство, полагают они, разрушает самые основания правового государства, потому что его очень легко использовать в качестве инструмента репрессий по отношению к любым инакомыслящим. С их точки зрения, для того чтобы бороться с преступниками, достаточно уголовного кодекса.
СПРАВКА
Лидеры Пиратской партии Швеции
Рик Фальквинге родился в Гётеборге, там же закончил университет. В юности был активистом Партии умеренных (шведские правоцентристы). Успел поработать в «Майкрософте» и в собственной IT-компании. Сейчас занимается исключительно политикой.
У него есть блог по-английски: english.rickfalkvinge.se.
Ларс Кристиан Энгстрем будет представлять Пиратскую партию в Европарламенте. Он родился в 1960 году в Стокгольме. Окончил Стокгольмский университет и успешно занимался объектно ориентированным программированием. Фирма, где он был одним из партнёров, удачно продалась компании CompuMark. В 2001 году создал собственную компанию Glindra AB.
До того как основать Пиратскую партию, Энгстрем был активистом Шведской либеральной партии на муниципальном уровне. Организовал шведское отделение Фонда за свободную информационную инфраструктуру (FFII); эта организация борется с софтверными патентами.
У него, разумеется, тоже есть блог, но только на шведском.
