Каннский кинофестиваль достиг своего апогея, причём во всех смыслах, прежде всего идеологическом и психопатологическом. За психопатологию, как всегда, отвечают два главных ниспровергателя буржуазных ценностей — Михаэль Ханеке и Ларс фон Триер.
Если к ужасам Триера и кошмарам Ханеке (слабонервных, как поётся в неприличной частушке, просим выйти) прибавить расчленёнку режиссёра Мендозы с Филиппин, общая панорама Канна-62 получится ужасающая.
С фильма филиппинца, который так и называется — «Резня», я, например, убежала минут за десять до конца, не выдержав издевательств над несчастной проституткой.
Увидев английский титр «принесите мачете» (чтобы втыкать в жертву там и сям), я буквально пошла по ногам, чуть не упав в объятия пожилого немецкого критика, заоравшего «Шнель!» — к ужасу критика из Израиля.
Финал фильма, где убийцы раскидали куски тела жертвы по всему городу, мне пересказали друзья. А ночью, как утверждает моя подруга, с которой мы живём в одной комнате, я кричала что-то вроде «Не надо! Не надо! Я хочу жить!».
Не Пазолини
Поговаривают, что не я одна мешаю спать соседям. Если меня чуть не ухайдакал г-н Мендоза, остальные лечатся успокоительным (каннские аптеки, поговаривают, в большой прибыли) благодаря усилиям Ларса фон Триера. Снявшего «Антихриста» — свой самый, наверно, жестокий, макабрический, по-настоящему отвратительный фильм.
С издевательским, между прочим, посвящением Тарковскому, имя которого возникает на финальных титрах и эстетика которого пронизывает эту картину, как бы намеренно искажая её.
Иногда даже и при помощи оптики. Волшебный колышущийся лес в «Зеркале» (фильм, на котором, утверждает Триер, он вырос) в «Антихристе» чреват демонами и монстрами.
За каждой травинкой здесь прячется адское видение, причём в буквальном смысле, наглядном, а не метафорическом. Скажем, из чрева невинной косули вываливается прямо на бегу отвратительный окровавленный плод, в траве же притаилась кишащая то ли червями, то ли ещё какой-то гадостью собака…
Ну и так далее и тому подобное — вплоть до средневековых гравюр со сценами пыток, которые обнаружил на чердаке своего лесного домика Уиллем Дефо, играющий мужа Шарлотт Генсбур.
Пара потеряла ребёнка и теперь пытается преодолеть депрессию вдали от цивилизации. В прекрасном с виду лесу, каковой Ларс фон Триер, демиург и кукловод, населил такими кошмарами, перед которыми меркнет филиппинская резня.
Известно, что после «Догвилля», официально объявленного шедевром всех времён и народов, г-н Триер впал в тяжёлую депрессию, еле-еле выдавив из себя легковесную комедию.
Правда, между двумя этими фильмами был ещё «Манделей», как бы продолжение «Догвилля», сделанное с гораздо меньшей художественной силой.
По-видимому, дилогия о человеческом несовершенстве настолько подорвала его силы, физические и моральные, что к «Антихристу» он подошёл абсолютно измотанный.
Единственное, что ему удалось вполне, так это шокировать и скандализовать каннскую публику, достаточно, между прочим, закалённую в этом смысле.
Однако Триеру, как в своё время Ханеке, с «Забавных игр» которого увозили чуть ли не на скорой, на мой непросвещённый взгляд, только это и удалось.
Не являясь ни в коей мере моралистом, я бы описала этот фильм, омерзительный от начала до конца, как атеистический китч. Который, по моему мнению (впрочем, я не настаиваю), ничем не лучше китча, снятого с христианскими, благими намерениями.
Когда художественная ткань разорвана, не структуризирована, что Бог, что дьявол — суть одно и то же. Это вообще проблема старая, идущая от времён французского Просвещения, от опытов де Сада и игр ума, в которые европейские ниспровергатели любят поигрывать время от времени.
Как говорил сами знаете кто, «если Бога нет, то всё дозволено».
Всё, да не всё: чтобы вступить в столь ответственную «битву», надо по крайней мере быть богоравным. Ну по степени таланта хотя бы…
Чего, к сожалению, не скажешь о Ларсе фон Триере — при всём моем уважении он всё же не Пазолини. Не тот, кому с одинаковой силой удалось и «Евангелие от Матфея», и «120 дней Содома» — зрелище, пострашнее «Антихриста».
Связался со школьниками
Ту же тему — о человеческом несовершенстве, о вездесущем зле, что сидит в каждом из нас, монстре от природы, — продолжает и Михаэль Ханеке. Снявший необычное по стилистике чёрно-белое ретро.
«Белая лента», фильм о некоей немецкой деревне перед Первой мировой, тоже беременен злом. Каковое, ясное дело, исходит от местного священника и от… детей. С виду невинных, поющих в церковном хоре, послушных и робких.
Есть ещё доктор-педофил, злобный барон, развратная акушерка… ну, в общем, всего хватает. Главная же фишка кроется в том, что череда убийств, сотрясших это буколическое местечко, принадлежит, по-видимому, авторству милых детишек.
Впереди ещё показы двух важных картин, Цай Мин Ляна и Гаспара Ноэ, двух не менее радикальных авторов.
Г-н Ноэ, правда, пока что отличился разве что шокирующей «Необратимостью», где главным эпизодом было подробное страшное убийство, снятое при помощи сложных спецэффектов. Цай Мин Лян, один из самых интересных азиатских режиссёров (возможно, в своём роде лучший в мире, самый изобретательный и великолепный), давно интригует международный киноистеблишмент. Его «Капризное облако», мюзикл с элементами порно, поставило в тупик самых умных. Анализировать это великолепие, чья жанровая принадлежность совершенно неясна, как, собственно, и месседж, не удалось почти никому, по крайней мере в Европе. Однако необязательно знать коды и предпосылки, чтобы — извините за трюизм — понять истинное произведение искусства.
Полёты во сне и наяву
…К сожалению, русское присутствие в Канне неожиданно приобрело трагический оттенок: «Царь» Павла Лунгина, показанный здесь в рамках программы «Особый взгляд», стал последним фильмом Олега Янковского.
Печальная весть пришла буквально через два дня после премьеры «Царя» на Лазурном Берегу. В этом есть что-то определённо символическое — великий русский актёр присутствует на самом ответственном в мире фестивале как бы ментально…
Сегодня состоится премьера другой русской картины, «Сказки про темноту» Николая Хомерики, каннского любимца и фаворита. Это уже третий его фильм, взятый в Канн.
Появилось интервью Николая, где он простодушно объясняет, что попасть на этот фестиваль не составляет никакого труда: зарегистрируйтесь, заплатите 50 евро — и готово. Типа вас обязательно возьмут, если не в конкурс, то в «Особый взгляд» точно.
Ха! Не верьте — попасть в Канн не так-то просто, хотя именно Хомерики этого вполне заслуживает. Притом что его «Сказка» совсем никакая не сказка, а грустная повесть об отсутствии человеческого контакта.
В той самой России, стране «духа», над которой поиронизировал Ларс фон Триер, для которого контакт — тоже проблема.
Похоже, разрыв человеческих связей — общая наша беда, в России ты живёшь, в Дании или на Тайване.
