Графический роман Алана Мура и Дейва Гиббонса нечто вроде современного «Дон Кихота», который был задуман и написан как пародия на рыцарские романы. И безмерно перерос их все!
Одновременная премьера зарубежного фильма и книги, по которой он снят, для нас давно уже не в диковинку. «Смотрим фильм — читаем книгу» — так это называется в одном из издательств.
Да и если книга уже была знакома отечественной публике, ее к выходу фильма на экран переиздают более-менее массовым тиражом, используя в оформлении (как минимум на обложке) кадры из картины и прочие киноматериалы.
То же самое практикуется и по отношению к отечественной литературе.
Здесь, правда, речь идет чаще не о фильмах для большого экрана, а о телесериалах.
И существует у нас такое уродливое явление, как новеллизация: какой-нибудь халтурщик за две-три штуки баксов пишет «роман» по мотивам популярного фильма или сериала (причем пишет загодя, чтобы поспеть в срок, — будущую популярность прогнозируют заранее и, бывает, жестоко просчитываются).
И вообще коммерческий успех книги в условиях такой парной премьеры в решающей мере зависит (пусть и опосредованно) от киносборов.
С комиксами сложнее.
С киношными комиксами мы вроде бы понемногу освоились.
В прошлом году, скажем, немалым успехом пользовались «Железный человек» и «Темный рыцарь».
Да и Wanted, который все постарались поскорее благополучно забыть, — это как-никак тоже комикс. И, отступив чуть дальше в прошлое, «300 спартанцев». Ну и классические образцы — «Бэтмены» там, «Кинг-Конги» и прочее.
А вот с книжными комиксами у нас как-то никак.
Нет у нас — в самой читающей в мире стране — такой, на «негра преклонных годов» в первую очередь рассчитанной, практики!
И конечно, такой традиции…
С безграмотностью-то советская власть покончила!
А для ее возрождения (я сейчас не про советскую власть, а про массовую безграмотность) должны, как в Ветхом Завете, пройти сорок лет.
Тогда как фактически прошло только двадцать.
Поэтому книгам — пусть и аршинными буквами напечатанным — всё еще находится более-менее широкое применение.
А комиксам — нет.
И «Город грехов», и «V — значит вендетта» прошли практически незамеченными (во втором случае, правда, во многом из-за очевидного провала одноименного фильма).
И вот «Хранители»!
Прорыв.
Сенсация.
По меньшей мере знаковое (как теперь принято выражаться) явление.
Со встроенным в эту двойную премьеру стереоэффектом.
Фильм «Хранители» оказался очень хорош и сам по себе, и как конгениальная экранизация одноименного графического романа.
Графический роман «Хранители» — штуковина и вовсе потрясающая.
Причина проста: графический роман Алана Мура и Дейва Гиббонса — нечто вроде современного «Дон Кихота».
Который, напомню, был задуман и написан как пародия на рыцарские романы. И безмерно перерос их все!
Перерасти-то он перерос, но представьте себе «Дон Кихота» в книжной серии «Библиотека рыцарского романа».
Представьте, как, раздобыв, раскрывают эту книгу люди, давно и прочно подсевшие как раз и в точности на такое чтиво, какое свело с ума самого Рыцаря печального образа.
Так, строго говоря, дело и происходило на Западе.
И в эпоху Сервантеса, и четверть века назад, когда начали выходить (отдельными выпусками) «Хранители».
И поэтому обе высокие пародии были оценены по достоинству.
Но у нас ни книжных комиксов, ни, кстати говоря, рыцарских романов не читают.
Про «Дон Кихота» нам объяснили, не в последнюю очередь объяснила русская классика. Объяснили, почему это хорошо. Почему это гениально. Почему это, наконец, важно.
Про «Хранителей» широкой публике предлагается поверить на слово.
Реакция, боюсь, предсказуема.
Мур и Гиббонс создали мир, в котором обычные люди, подражая героям комиксов, сами становятся героями. Становятся супергероями. Оставаясь при этом глубоко закомплексованными неудачниками.
И — кто поневоле, кто по сознательному личному выбору — эти супергерои второго и третьего поколения (если признать первым поколением всё тех же Бэтмена, Супермена и прочих) творят злодейства и проливают реки крови.
Начиная с какого-то момента, принимаются убивать и друг друга.
Пребывая однако же в неколебимом убеждении, будто «мочат в сортире» (именно так и гибнет в «Хранителях» один из персонажей) исключительно врагов и/или выродков рода человеческого, да и вообще спасают мир.
Альтернативный мир 1985 года с бессменным Никсоном в Белом доме («Уотергейт» на корню извели как раз сами супергерои), советским вторжением в Пакистан и часами Страшного суда, стрелка которых замерла на пяти минутах до полуночи.
Сами супергерои, кстати, находятся в этом мире вне закона.
Это раньше, сражаясь с персонифицированным Злом (и вместе с тем карнавализированным Злом), они имели право и сами щеголять в своих шутовских доспехах.
А нынче, в 1985 году, Зло безлико и повсеместно. И борьба с ним тоже обезличена (и бессильна). Ролевые игры супергероев вышли из моды, ролевые маски запрещены.
(Как тут не вспомнить, что одним из первых признаков того, что Рамзан Кадыров взял реальную власть в Чечне, стал его указ о полном запрете «Маски-шоу».)
И разыгрывается перед нами эдакая гибель нибелунгов.
Пусть и пародийная, но всерьез.
И в графическом романе, и в фильме.
Графический роман «Хранители» издан по-русски очень хорошо. Практически без потерь.
В основу положено «демократическое» первое издание (в журнальной форме) 1986—1987 годов.
Оно и немудрено: современное «улучшенное» издание стоит где-то порядка 250 долларов, и вряд ли его русский аналог обошелся бы покупателю намного дешевле.
Перевод (Марии Юнгер под редакцией Сергея Бережного) концептуально убедителен: сложный коктейль полупародийной пропагандистской риторики, некоего безвременного сленга и вставного «комикса в комиксе» отменно взболтан; аллюзии, реминисценции и каламбуры отчасти сохранены, отчасти адаптированы для русского читателя (и адаптированы удачно); специфическая проблема «речевого пузыря», в который порой приходится вписывать довольно развернутое высказывание, решена искусно.
Некоторые творческие находки всё же неоднозначны. Скажем, Комедиант (в русском переводе фильма), или Комик (в русском переводе мультфильма), именуется здесь Смехачом.
Тоже хорошее слово, но как-то уж слишком хлебниковское.
Долгие десятилетия считалось, что «Хранителей» невозможно экранизировать. Выбранный (после долгих колебаний) продюсерами режиссер Снайдер эту априорную уверенность категорически опроверг.
Тем досаднее, что фильм отказался смотреть Алан Мур. С него (по словам самого Мура) хватило «Вендетты…» и картины «Из ада», также снятой по одному из его комиксов.
Если пародия Мура произвела переворот в жанре графического романа, сделав его серьезным и даже трагическим (развивая уже сделанное сравнение, отмечу, что точно так же роман Сервантеса заранее творчески легитимизировал всех донкихотов будущего и донкихотство как принципиальную жизненную позицию), то фильм Снайдера оказался, по сути дела, первым кинокомиксом, внятно разъяснившим, зачем вообще нужны кинокомиксы.
(Разумеется, помимо того, что на них идут и за их просмотр платят деньги. Напомню, что на чересчур жестоких, а главное, слишком умных «Хранителей», увы, не больно-то и идут.)
Супергерои (за исключением доктора Манхэттена) здесь не обладают сверхъестественными способностями или, допустим, ненатуральными габаритами.
Строго говоря, у них нет ничего, кроме решимости (ну там физподготовка, оружие и спецснаряжение, но у кого их нет?).
Но и решимость дается им нелегко. Раньше давалась легко, но это «раньше» остается в предыстории и, соответственно, за кадром.
Каждому из них, как барону Мюнхгаузену, нужно назначить себе на определенный час «подвиг», а уж потом совершить его.
И совершить его именно как подвиг.
Во славу Отечества.
Патриотизм как последнее прибежище негодяя.
Потому что, совершая подвиги во славу Отечества, ты из негодяя превращаешься в патриота.
И в супергероя.
(Оставаясь при этом негодяем, пишет Мур, рисует Гиббонс и вторит им обоим Снайдер.)
Но режиссер сосредоточивается на решимости.
Сверхъестественная решимость обычных людей превращает каждого из них (но только на момент совершения подвига) в сверхчеловека.
Иными средствами (кроме комикса) этого не передашь.
То есть передать-то можно, вот только выйдет неубедительно.
А в комиксе — убедительно.
Для чего, собственно, и нужна поэтика комикса.
И второе, сугубо технологическое.
Клиповое сознание современных режиссеров довело боевик наших дней до такого «немыслимого совершенства», что главные сцены (в которые, кстати, вгрохиваются главные деньги) — перестрелки, погони, драки, крушения и прочая и прочая — просто-напросто не воспринимаются невооруженным глазом. Блеск, треск и грохот подавляют зрителя, но происходящее на экране он воспринимает разве что на уровне пресловутого двадцать пятого кадра.
Кинокомикс (восходящий к стилистике и практике вглядывания в картинку) искусственно замедляет эту сумасшедшую гонку до уровня, на котором обеспечено нормальное восприятие.
Иначе говоря, чрезвычайно жестокий фильм «Хранители» приятно (хотя и трудно) смотреть.
А чрезвычайно жестокий графический роман «Хранители» приятно (хотя и трудно) читать и рассматривать.
«Трудное» нынче не в почете — и в кино, и в литературе.
Вот почему прокатные перспективы новаторского фильма и рыночный успех вдвойне новаторского графического романа, по которому он снят, представляются скорее сомнительными.
Впрочем, свое они, несомненно, отобьют.
И на том слава богу.
Статьи по теме:
- Амок.
Смерть как повод. К тридцатилетию ухода Владимира Высоцкого: секс, драгз и мордобой вместо рок-н-ролла. - На фоне Кушнера снимается семейство.
Любое настоящее стихотворение повествует обо всём сразу: о Боге, о природе, о жизни и смерти, о любви, о войне, о родине и, естественно, о самом поэте. - Как правильно забить быка.
Реакция на дуплет статей Сергея Белякова про Андрея Немзера и Льва Данилкина. - Мэтрич.
Последний из декадентов: Владимир Мотрич. - Кишки наружу.
Всё, что вы хотели знать о «Нацбесте». - Конформизм подлинный и мнимый.
Нарви в огороде раннего пастернака, сорви пару ягод молодого мандельштама с можжевелового куста позднего заболоцкого. - Петухи и кукушки.
Никто не наговорил о поэтах и их стихах столько глупостей и гадостей, сколько сами поэты. - Передвижники.
Газета «Литературная Россия», или Хождение в литературный народ. - Кошерная курочка.
Литературная кадриль литературных премий: «Нацбест» начинает и выигрывает. - Любовь во время холеры.
Различают немецкий магический реализм, латиноамериканский и балканский. Я к ним добавляю уральский.
