«Десять нацболов пытались унести с участка избирательную урну», «Директор и пятеро узбеков хотели сорвать выборы в Петербурге» — такими заголовками запестрели СМИ Петербурга 2 марта.
Накануне в 108 из 111 муниципальных округов Петербурга прошли выборы местных депутатов. Несмотря на то что этот уровень управления не просто является самым низовым, а вообще практически никак не ощущается большинством населения Петербурга (в отличие от других субъектов РФ, где он все-таки что-то значит), первомартовские страсти были нешуточными. «Война на уничтожение», как написал в своем блоге один из претендентов на скромный пост муниципала. Сейчас продолжается разбор полетов.
Автор этого материала оказался в роли участника избирательного процесса. Точнее, даже в двух ролях по очереди. Сначала в качестве кандидата-самовыдвиженца. До собственно избирательной кампании дело не дошло — придя в избирком в последний день приема документов со всем необходимым багажом (подписи избирателей в количестве 43 штук, нотариально заверенная подпись самой себя в качестве сборщика подписей за себя же, трехстраничный финансовый отчет о расходовании средств избирательного фонда на сумму 217 рублей 70 копеек — 200 рублей за услуги нотариуса и 17 рублей 70 копеек безналом, иначе нельзя, за печатание подписных листов), я обнаружила перед дверью комиссии очередь из нескольких десятков старушек, заявивших, что они кандидаты и занимали со вчерашнего дня. В комиссию я так и не попала, несмотря на то что, как было установлено, в этот день «моей» комиссии документов не сдал ни один кандидат. Но это так, прелюдия. Просто пример новой эффектной «избирательной технологии», от которой пострадала не только я. По многим районам города таким образом (правда, в других местах вместо старушек были милиционеры и дружинники, не пускавшие людей с документами) были отфутболены кандидаты от ОГФ и КПРФ, независимые и справороссы, часть из них все-таки отстояла свои права в суде и вступила в избирательную гонку. Впрочем, и с «правильными» кандидатами случались конфузы. Только после жалобы в ГИК был зарегистрирован и сын Бориса Грызлова — Дмитрий, а также известный Дукалис из «Ментов» — Сергей Селин (оба они в итоге выборы проиграли).
…Потом, когда мне предложил стать наблюдателем в своем округе знакомый независимый кандидат-самовыдвиженец, я согласилась — хотелось посмотреть на происходящее не из пресс-центра горизбиркома, а непосредственно на месте.
Восемь часов утра. Спальный район Купчино. С трудом припарковавшись возле нужной школы, промочив и едва не переломав ноги по дороге от машины к входу, мы вошли в холодный зал, где уже торжественно опечатывалась урна.
Участок небольшой — избирателей по списку 959 (еще один оказался в списке пропущен, его пришлось потом вписывать). Открепительные талоны не выдавались. Попросили принести урну на дом девять человек.
Округа многомандатные, то есть выбирали не по одному, а по 5 депутатов. Всего претендентов у нас было 15. 5 – по спискам «Единой России» , 5 – от «Справедливой», двое от ЛДПР, коммунист, независимые. Род занятий – разнообразный: пенсионер – бывший председатель ЖСК, деятели жилкомсервиса, и даже непонятно как попавший в списки кандидатов известный в квартале маргинал и пьянчуга. Большинство — люди исключительно безденежные и бездомные, судя по вывешенным в коридоре сведениям о доходах и имуществе. Ни зарплат, ни счетов в банках, ни дач (правда, у одного руководителя строительной фирмы обнаружились 6 соток и «Волга» с прицепом). Наш кандидат со своей зарплатой в школе и вузе, с квартирой в панельном доме и с подержанным «шевроле» смотрится на их фоне олигархом.
Работает буфет. В нем продаются пирожки, бутерброды, коньяк «Три звездочки» (30 рублей 100 граммов) и водка «Государев заказ» (25 рублей). Около десятка милиционеров, ДПС во дворе, женщина с повязкой «ДНД». Комиссия из 10 человек. Нас, наблюдателей, четверо: мы вдвоем с бывшим учеником нашего кандидата и юноша с подругой, пришедшие помогать юношиной маме из «Справедливой России». Всё отлажено, но чего-то пока не хватает. Ах да, ведь еще должны быть избиратели! Мы смотрим в окно — не идет ли кто… Выборы-то всё равно состоятся, порог явки на этих выборах у нас отменен, члены комиссии уже проголосовали, а еще девяти избирателям принесут урну — так что депутаты будут избраны. Но всё равно как-то неуютно.
Звонит мобильный. Не везде, оказывается, так тихо и благостно:
— Это Люба Макаровская, КПРФ, нас не пустили к опечатыванию, а я посветила в урну фонариком — а там бюллетени лежат, пачка целая! Мы акт начали составлять, а нас — с милицией…
(Это было в муниципальном образовании № 25, именно там якобы «10 нацболов пытались унести урну» — в такой интерпретации подали событие члены комиссии.)
Еще один звонок:
— У Пивоварова, независимый, строем пригнали курсантов (по закону Петербурга на местных выборах не имеют права голосовать военнослужащие и курсанты, за исключением тех, кто до службы был прописан в округе. — С.Г.), за бюллетенями вошел командир роты, раздал курсантам, потом собрал и в урну бросил…
…В городе идет вброс бюллетеней, начались драки между кандидатами, в МО «Смольнинское» дружно голосуют пациенты психдиспансера (правда, как комментировали очевидцы, эти избиратели расстроили комиссию — ставили птички не как надо, а по каким-то собственным соображениям). На участке 1488 председатель комиссии увезен с инфарктом — та же вездесущая КПРФ обнаружила вброс и у них. У нас пока тишина. Наконец робко входит старушка:
— А где тут за Палыча голосуют?
С этой минуты мы понимаем, кто должен победить именно на этом участке. Действительно, тот самый 68-летний пенсионер — бывший председатель ЖСК в итоге стал обладателем 120 голосов (всего было признано действительными 147 бюллетеней). Депутатом он не стал — на остальных пяти участках его дела сложились хуже…
В 11 часов во дворе начинает играть музыка. Список музыкальных произведений утвержден на уровне всего миллионного района (некий влиятельный человек, Герой России, товарищ Хмыров лично распорядился, рассказывает комиссия), отступать от него нельзя — «Москва, звенят колокола», «Слушай, Ленинград, я тебе спою», «Я шагаю по Москве», «Течет река Волга», «С чего начинается Родина»… После третьего прокручивания обязательного репертуара изнемогают не только ребята-наблюдатели, но и члены комиссии. Но изнемогать долго не приходится.
Сидит в уголочке бабушка, член комиссии, местный активист, и, когда наконец начинают забредать избиратели, она как бы невзначай встает, пытается подойти поближе, пошептать… Бабушку, видно, знают. Слышим разговоры про какие-то продовольственные наборы, блокадные медали… Бабушке не повезло — четыре пары зорких глаз смотрят на нее, и она отсаживается на свой стульчик, начинает громко рассуждать о «не тех» кандидатах:
— И чаво лезут! Чаво хочут! Вот эта приходила, такая наглая, холеная!
Или:
— Бяссовестный такой! Молодой, а лезет!
Мы делаем предупреждение председателю, и та отправляет бабушку отдохнуть и «покушать». «Я ишо по квартирам пойду, кого приведу!» — говорит бабушка. Председатель вздрагивает: «Нет, нет, никуда не надо!» Все-таки не зря сидим… Народа приходит уже побольше, в основном за Палыча (который, похоже, не совсем входит в высокие планы, потому что нервозность членов комиссии растет), но — и это для меня уже новость, давно такого не было — молодые ребята… Юные мамочки с колясками… Здоровые мужики-работяги…
За весь день в кабинку для тайного голосования (маленькая ширмочка из полупрозрачной синей ткани) вошел только один человек. Все очень просто, обсудили мы. Кто голосует по приказу или за проднабор — в кабинку не пойдет, вдруг в крамоле заподозрят. А кто дошел до участка, чтобы выразить какой-то протест, — он уже считает себя страшно смелым человеком, просто героем, которому стыдно прятаться…
…Послеобеденное затишье. Зампред комиссии решает кроссворд: «Современное значение слова «ланиты» — кто подскажет?» Зампред комиссии — учитель русского языка и литературы… Всё так по-домашнему, по-семейному. Обсуждают колдобины в квартале, новую станцию метро, возмущаются, кроют власти почем зря…
…Восемь часов вечера. Двери участка закрыты изнутри. Подсчет. Бюллетеней мало, глаз много, муха не пролетит.
Всю картину, и желанную «наверху», и ту, которую хотели видеть «неправильные», сбил «эффект Палыча». Все партийцы далеко позади. Наш кандидат — шестой, от пятого его отделяет один голос. Но мы недолго грустим — приходят сведения с остальных участков, мы на втором месте, на первом — «Справедливая», за нами идут с большим отрывом. В отдельно взятом муниципальном округе у партии власти нет большинства, из-за чего бледная председательница уже выслушивает телефонные нарекания.
Утром становится известно, что не прошел никто из ОГФ, что стали депутатами четверо молодых яблочников — Александр Шуршев, Александр Гудимов, Кирилл Страхов и Ольга Галкина. А журналист Борис Вишневский — тоже яблочник — обещает своей участковой комиссии, что она будет сидеть:
— Это уголовное дело. По данным протокола, которые имеются у меня на руках и заверены подписями и печатями, я прошел в депутаты. Но потом двум кандидатам от «Единой России» приписали — одному 80, другому 40 голосов, и у меня оказалось в итоге на два голоса меньше, в результате я «не прошел». Если они утвердят сфальсифицированный протокол, я доведу это дело до конца. Они сядут в полном составе.
В свою очередь Грызлов-младший тоже заявляет, что против него подбросили 500 бюллетеней, «Единая Россия» жалуется на грязные технологии…
Около 17,43% (80% из них получила «Единая Россия») — таков, по официальным данным, общегородской показатель явки горожан на выборы. Коммунисты считают, что как минимум 6% натянуты. «Справедливцы» еще более резки в оценках, называют победителей наперсточниками. Голоса несистемной оппозиции пока не слышно. Терентий Мещеряков, председатель комиссии по самоуправлению и административно-территориальному устройству городского парламента, не согласен с критиками. Явку он считает очень неплохой, а сами выборы — «чистыми и прозрачными»:
— То количество голосов, которое получила «Единая Россия», отражает настроение избирателей. Люди хотят видеть эффективные и действенные муниципальные советы, которые готовы брать на себя решение проблем.
Большинство же горожан выборов просто не заметили…
Маленькая справка
… Давным-давно, когда еще только вводилась система МСУ, в Петербурге создали 111 муниципальных округов. В городе чуть больше 20 административных районов — это исполнительная власть, подчиненная правительству города и губернатору. Это единственный серьезный уровень власти после Смольного. Есть представительная власть — Законодательное собрание. Крошечные же муниципалитеты с хилыми полномочиями до сих пор были (и остаются) некоей вещью в себе. Где находятся их офисы — знают только бабушки, получающие наборы, и мелкие предприниматели, которым нужно визировать какие-то очередные бумаги. Еще муниципалитеты отвечают за опеку, попечительство и выдают разрешения на браки до 18 лет по «уважительным причинам».
Ни «муниципального» транспорта, ни «муниципальных» поликлиник, детсадов, школ в Петербурге не существует. Городом спускаются в МСУ некие средства, туда идет часть налоговых сборов. Средства крошечные, однако при изучении отчетов муниципалитетов выясняются интересные вещи: там миллион истрачен на перенос поребрика во дворе, там сотни тысяч на «организацию экскурсии для ветеранов», там — «на искусство и кинематографию»…
Тем не менее мы видим, что все политические силы города ринулись в муниципальный бой. Большинство этих сил — проиграло. «Не понимаю, — неоднократно доводилось слышать, как говорили оппозиционерам доброжелатели. — На месте этой «Единой России» я бы не стал устраивать этого цирка с запрещениями, нерегистрацией, продуктовыми наборами и вбросами бюллетеней. Я бы всех пустил. Дал бы всем возможность чистить помойки и отвечать за асфальт во дворах. Отдал бы всю эту оппозицию на съедение населению».
Действительно, выходит, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Выходит, уровень помоек и асфальта, до которого низведено МСУ в Петербурге, почему-то оказался столь значимым для «руководящей и направляющей»?
