Единственное средство борьбы с этим тяжким летаргическим киносном — помнить, что ты, сидящий перед экраном, человек. Что у тебя есть еще собственные мозги. Собственный жизненный опыт. Ну или опыт Льва Гурского.
Странный народ эти русские эмигранты. Писатели особенно. Вот, скажем, Лев Гурский вдруг взял да и издал толстеннейший том, содержащий микрорецензии на 500 (пятисот!) просмотренных им фильмов.
До рвоты
Оторопь берет, ну 20, ну 30, от силы 50 боевиков-триллеров человек может просмотреть перед тем, как его начнет подташнивать от самого вида экрана. А этот как огурчик. Пишет свои киноведческие миниатюры бодро, живо, с интонационной игрой, с неожиданными сопоставлениями, как будто прозу свою сочиняет.
Да еще и каждый текст свой выстраивает так, чтобы и читателю что-то осталось посмаковать в представляемом фильме, — дело в том, что жанр, выбранный Гурским для своих микроэссе, кайфоломный изначально — спойлер (одно из значений слова spoiler — «разглашение информации, которая до определенного времени должна оставаться неизвестной»).
Что заставило его, Гурского, высоколобого автора, угнездившего пытливый ум свой и воображение в главной точке мировой политики — кремлевских кабинетах, совать голову в пропотевший хомут составителя очередного видеогида?
Или так скучно им там за океаном без соотечественников, с которыми можно оттянуться на скамеечке под бутылку «Гжелки» и соленый огурчик, купленный у бабушки возле метро? Может быть.
А может, и нет.
То есть книга эта на самом деле очень даже не бессмысленная. Более того, в функциональном отношении бесценная — это когда вы стоите перед развалом DVD-дисков с кино, ошалев от количества неведомых названий и имен. А тут под рукой справочник с исчерпывающим ответом на вопрос, стоит или не стоит тратить деньги и время.
Но это для чтения справочного, отрывистого. А если попробовать почитать эту книгу подряд, не отрываясь?
Не отрываясь
Я попробовал, и открывшееся поразило меня как раз этим — замахом на глобальное.
То есть Гурский — один из немногих в современной культуре — решил вмешаться в один из самых драматичных, один из самых глобальных сюжетов современного состояния мировой культуры и, соответственно, современного человека.
Острота этой проблемы заключается еще и в том, что ее попросту никто и за проблему не считает. Что я имею в виду?
Давайте попробуем сделать усилие — непомерное, может быть, для кого-то — отведем глаза от экрана и посмотрим вокруг. И мы увидим, что для миллионов современных людей единственной формой проведения «досуга» стало смотрение в телевизор.
То есть отпущенные от своей функциональной жизни на заводе, в конторе, в больнице и т.д. в часы, когда они могут стать самими собой, стать собственной жизнью, — они все добровольно стали приставками к ящику.
То есть почти буквально «сыграли в ящик». Они уже давно живут от телеантенны. На собственную жизнь сил у них нет. И самое ужасное — этим миллионам собственная жизнь уже давно и не нужна.
Сидение (лежание) у экрана в качестве кролика перед удавом для них естественное состояние. А теперь добавим к этому, что абсолютным лидером кинопоказов на ТВ уже много лет является кинобоевик (наш, не наш — это уже без разницы).
Миллионы людей каждый вечер — по всем каналам, во всех городах и селах — смотрят один и тот же фильм, в котором взрываются машины, герой с пистолетиком в натруженных руках крадется вдоль стены какого-то порушенного завода, томная блондинка томно приспускает джинсы для романтического совокупления на капоте автомобиля, а также мелькают звероподобные рожи наших, отечественных бандюков, а зверски изнасилованная сексапильная девица мучается провалами памяти.
Короче, дурная бесконечность телемыла с тысяча шестьсот тридцать четвертой серией под названием «Крутой орешек» или «Убойный отдел», зрелище для закомплексованных подростков, становится основной духовной пищей миллионов.
И образный строй этих фильмов неизбежно превращается постепенного из того, на что смотрят, в то, чем смотрят. Безумцем, «который навеет человечеству сон золотой», стало кино, и сон оно навевает отнюдь не золотой, внедряя в подкорку ублюдочные жесты и телодвижения героя кинобоевика.
Нет, я не против кино. Боже упаси. И DVD-диски (особенно пиратские) для меня, например, подарок судьбы, возможность собрать дома без какого-либо напряга золотую коллекцию мировой классики.
Но ведь массы смотрят не Антониони, Каурисмяке или Ларису Шепитько — место культурного героя прочно, надолго занял «чмо с пистолетом» (из гениальной реплики героя «Пристрели их»).
И единственное средство борьбы с этим тяжким летаргическим киносном — помнить, что ты, сидящий перед экраном, человек. Что у тебя есть еще собственные мозги. Собственный жизненный опыт. То есть, глядя в экран, еще и думать. Анализировать. А значит, защищаться. Противостоять.
Вот то, чем занялся Гурский.
Энциклопедия чмошного кино
В его книге 500 эссе про 500 фильмов, 500 образов вот этого чмошного по преимуществу кино, а противостоит им только один образ — образ автора-повествователя, но зато какого автора и какого повествователя! Умен, образован, ироничен, лиричен. У него свой вкус — неважно, разделяете вы его пристрастия или нет, но он есть. Он выступает в роли историка кино, киногурмана и киноинтеллектуала.
Вот только несколько черт из бесконечного множества, характеризующих нашего автора.
Прекрасно знает историю кино, то есть про Феллини или Мурнау вам каждый расскажет, а вот кто знает, например, творческий путь актера Дольфа Лундгрена? А Гурский знает: «Сколько лет прошло, а Дольф всё еще живчик: стреляет навскидку, прыгает с вертолета, перехватывает ядерные чемоданчики и спасает то красивых девушек, то президентов, то весь мир» («Внезапный удар»).
Он теоретик кино, трезвый и обстоятельный: «Чтобы приготовить боевик, нужны следующие ингредиенты: безумный ученый — 1 штука, молодой герой — 1 штука, блондинка — 1 штука (можно больше, но не меньше одной), молодой злодей — 1 штука, пожилой злодей — 1 штука, внезапный предатель — не больше 1 штуки (иначе зритель может потерять веру в людей» («Враг»).
Эстет, хорошо различающий специфику европейского кино и его отличие от американского: «Очередная встреча режиссера-глобалиста Джеймса Камерона («Титаник») с матерым человечищем Шварценеггером привела к тому, что купленная у француза Клода Зиди легкая комедия «Тотальная слежка» превратилась у американцев в блокбастер-суперколосс с масштабными разрушениями, глобальными драками и на закуску — с небольшим ядерным взрывом» («Правдивая ложь»).
Справедлив, но снисходителен: «Сюжет отличает высокая степень кретинизма. Ни главный положительный герой, ни целая армия отрицательных вплоть до самого финала не знает, чем им заняться. Одна радость: место русской мафии занимает мафия польская» («Вне досягаемости»).
И т.д. и т.д.
Но самое поразительное в этой книге — Гурский любит кино, он знает, что, несмотря на всю свою ублюдочность, жанр криминального кинобоевика дает определенный простор и для искусства, и выделяет из потока киноподелок то, что имеет отношение к собственно кино: «Ледяной урожай» Харольда Рэмиса, «Брат якудзы» Такеши Китано, «Матч-пойнт» Вуди Аллена, «Смерть в Голливуде» Питера Богдановича, «Тихий американец» Филлипа Нойса и другие.
Иными словами, Гурский взялся за дело почти неподъемное: научить читателя — и самого себя — быть хозяином экрана, а не наоборот.
Бог в помощь ему!
