Верка Сердючка стала символом русской культуры и послом доброй воли. Кажется, именно этот коммерческий проект лучше всего характеризует состояние нынешнего украинского общества.
В традиционном годовом российском топ-рейтинге Алла Борисовна привычно находится где-то на самой вершине, возле самого президента.
В этом году, правда, Пугачева передвинулась со второго места на третье — из-за удвоения начальства. Но третье место в такой ситуации выглядит не менее почетно, не менее метафизично: певица сразу же за главой государства — в этом что-то есть.
Но что?
Она ведь не певица давно (впрочем, в профессиональном рейтинге практически все персонажи оказываются не тем, кем заявляются): где новые песни? Новые выступления?
Вечное медийное присутствие Пугачевой, если вглядеться, расползается дерюгой и без особенно внятных поводов, она просто есть, и всё. Русская, и это многое объясняет.
Символ вечной женственности, бабьей сути русского характера, о котором рассуждали еще Розанов и Бердяев; то самое «имя Россия», что алхимическим путем выводили весь високосный.
А что его выводить — вот оно, точнее, она, бери и трать. Буквальное «наше всё».
Сейчас речь, однако, не про Пугачеву, но про ее малороссийский аналог — грандиозный артистический проект Андрея Данилко. Именно его Сердючка стала для Украины наиболее точным выражением перманентного общественного карнавала, сотрясающего стены соседской квартиры с утра и до ночи.
Отсутствие в новогоднем телеэфире именно его Сердючки посадило уровень юмористической рефлексии на илистое дно бесконфликтности. Я встречал праздник на Урале, где провинциальные телеканалы подпитываются стародавними записями, некоторые из них и напомнили о времени, когда окраинная маргинальная звездочка, бакланящая на суржике, царила не менее эффектно, чем Алла Борисовна.
Богатыри, не то что нынешние малахольные.
«Хо-ро-шо, всё будет хорошо, всё будет хорошо, я это знаю, знаю…» — звучало тогда из всех киосков и кабаков как молитва. Сердючка — украинка, и это многое объясняет. И в нутряном устройстве Украины объясняет даже больше, чем в популярном исполнителе, двигающемся торными путями поп-рецептуры.
Сердючка ведь многопланова и многослойна, что драма Шекспирова. Никакого картона. В основе ее проекта лежат метафоры и архетипы, делающие Сердючку универсальным высказыванием сразу обо всем. А как это у нее получается — тайна великая и честная.
Переодетый в женщину, ряженый мужчина оказывается самым четким и последовательным постмодернистом. В «легкой, доступной форме», балансируя на грани пошлости, но не впадая в пошлость, Сердючка высказывается на самые главные темы современности.
О мужчинах и женщинах, гендерных трендах и социальных мутациях. О среднем классе и новой буржуазности. О победе масскульта и особенностях массового общества. О соотношении жизни и искусства, искусства и жизни. О видимости и кажимости медийности. И много ведь еще о чем…
Кроме этого, шутя, играючи, на раз-два Данилко задает параметры «красиво-богатой» жизни, всей новоукраинской эстетики, делая людям весело и самостийно.
Высмеиванию, плавному и незлобивому, подвергается всё, что пелось и за что боролось. Ирония оказывается тотальной и — кстати, потому старомодной. Что выдающемуся артисту тоже удается повернуть в плюс, когда речь идет о консервативных, хотя и карнавально озабоченных, украинцах.
И когда его заносит, как с выступлением на «Евровидении», где бдительные патриоты расслышали в неполиткорректном припеве хулу в сторону России, ситуация закручивается и завихряется практически сама. Сколь случайно, столь и закономерно. Обычно это так и бывает с подлинными явлениями культуры, перешагнувшими рамки отдельного жанра.
Впрочем, и само по себе выдвижение пародийного трансвестита представительствовать от целой страны оказывается вскрытием приема, обнаруживая скрытые доселе смыслы. Хотели как смешнее, а вышло не в бровь, но в глаз.
Данилко — Хлестаков, ставший городничим, единственный наследник изощренного украинского барокко и самого Николая Васильевича Гоголя, главный выразитель народного характера, пустившегося в политический перепляс на глазах у всего мира.
Оранжевая активность, как и мыльно-сериальная реальность, киевской политики, превзошедшей любые сатирические фантазии, тотальный глум и курощение российского газа… Кто еще, кроме сюрреалистически народной Сердючки, способен выразить происходящее, причем не тупо и иллюстративно, но конгениально, на уровне лучших культурных образцов?!
Кто еще, кроме Сердючки, сумел приникнуть в сокровенное национального характера, предельно заострив то, что дано и не отнимется?!
И тогда становится понятным символическое исчезновение «певицы» с российских каналов как раз в канун политического противостояния двух народов. Сначала корова Сердючку языком слизнула, а дальше посыпалось как из рога изобилия — поддержка Грузии, голодомор, крымский флот и русский газ.
Голос единицы тоньше писка ровно до тех пор, пока за этот ноль не берется тяжелая артиллерия шоу-бизнеса. Такова, значит, перемена участи и всей, извините, парадигмы: отныне время выражают и обобщают не Лев Толстой и не Андрей Сахаров, не Солженицын и не Лихачев — коллективное бессознательное берет верх окончательно и бесповоротно.
Но какое время на дворе, таков и мессия. Христом Богом прошу, пожалуйста, верните самостийного посла доброй воли на просторы федеральных каналов, что талит да балясничает во имя мира во всем мире и дружбы соседей.
Глядишь, а там и все прочие проблемы меж братских сосельников рассосутся…
Клип Верки Сердючки «А я смеюсь» |
Статьи по теме:
- После жары и смога.
Театральный блог Павла Руднева: август. - Театр теней.
В литературе произошла утечка праздности. В промышленных масштабах. - И как свою её произнесёт.
Элина Войцеховская, Михаил Сазонов и Виктор Башкиров написали интеллектуальное фэнтези «Гибернийские хроники», а Franc-Tireur издало их. - Стеклянный ключ.
«Литература online». Поэтическая ситуация: иерархический подход и комплексный подход. Лирика Светланы Кековой. Проект Дмитрия Бака «Сто поэтов начала столетия». - Эмансипация бюста.
Самое главное в «Барышне и кулинаре», которую ведёт Анна Семенович, не еда и даже не разговоры. - Алхимический череп.
«Митин журнал» № 64: анальные розы, лунные кошки и новые классики Ханс Хенни Янн и Габриэль Витткоп. - Берег утопии.
Год за десять. Десять за год. Хит-парад постановок сезона в Российском молодёжном театре: как количеством, так и качеством . - Персидский ковёр.
Парщикова в «Персе» Александра Иличевского куда больше, чем Хлебникова. - Шишкин лес.
Достучаться до небес — 10: урок каллиграфии и чистописания в романе Михаила Шишкина «Письмовник». - Ольга Раева: «Ожидание казни и восхождение на эшафот…».
Композитор, сочиняющая оперу в восьми снах рассказывает о работе с Владимиром Сорокиным и о том, как к ней приходят музыкальные идеи.
