Мы живем в эпоху перемен, в этом смысле сегодняшние передряги только на пользу: они сломают стереотипы. В этом поможет «карнавалотерапия» или клоунская мистерия Славы Полунина. Развенчание надутого верха дурацким низом — любимая фишка Полунина. В тяжелые века Средневековья человечество и выжило-то благодаря отдушине карнавальной культуры, снимающей «напряг» высокости и дающей надежду всякому малому.
Мы живем в эпоху перемен, в этом смысле сегодняшние передряги нам только на пользу: они помогут сломать стереотипы и открыть глаза на себя и на окружающий мир. В этом поможет «карнавалотерапия».
Все мы разные! Кто знает, может в новогоднюю ночь вам приятнее всего будет просто полежать на тахте, пригрев под боком любимую кошку. А если нет кошки — порадоваться одиночеству. Ведь одиночество — это свобода!
Я — человек свободный
Хожу куда угодно
Могу в кино, могу и к вам
Могу вообще ко всем чертям…
Стоит ли идти под Новый год ко всем чертям? Нет, не стоит — они придут сами. Правда, это всего лишь мелкие бесенята, которых когда-то выпустили из преисподней в честь дня рождения Сына Божьего. Они смущают крещеных людей, толкают их на всяческие ошибки и пакости. Но крепких крестецов не смутишь — они вовсю распевают колядки, предаются различным игрищам, а по ночам занимаются святочными гаданиями.
Я, например, в эту ночь собираюсь предаться игрищу в шахматы — побеждать черта, сидящего в подсознании моего компьютера. Черт знает, какая трудная программа — «Чессмастер-3000», версия 1.0, выпуск 1999 года. Ее разработчик Генрих Маркарян меня, правда, не знает, но он будет со мной! Он поможет мне преодолеть страх одиночества, который, по мнению психологов, лежит в основе любого праздничного ритуала.
Но лучше, конечно, оказаться в кругу семьи, друзей и подруг. Как известно, в момент встречи Нового года японцы начинают безудержно смеяться. У них поверье, что смех принесет им удачу в приходящем году. Россияне же, напротив, грустно и внимательно глядят в глаза друг друга. Можно при этом еще целоваться носами, как это принято у эскимосов. Но, пожалуй, не стоит, потому что нельзя глядеть так близко — окосеть можно.
Но это все шутки — вернемся к серьезному: страхам. Второй страх, преодолеваемый обрядами и ритуалами, доставшимися нам от предков, — это страх бедности.
В мистериях Зло обычно воплощалось в виде фигур Дьявола или Смерти. Этим торжественным персонажам противопоставлялось Добро — в виде таких же величественных Христа, Девы Марии и ангелов.
В клоунской мистерии Вячеслава Полунина «Диаболо» Сатана-Смерть именно таков. Это элегантный лощеный господин в высоком красном дьявольском колпаке, красном фраке и обтягивающем трико — его в Тель-Авиве в феврале 2006 года играл замечательный актер Станислав Варкки (Кася) (театр «Королевский жираф»). Терри Гилльям, приглашенный Славой для «доводки» спектакля, сидел в зале и, довольно хихикая, делал заметки.
Декорации Михаила Шемякина — мрачное освещение, гигантские подвесные «скалы», «ужасные» привидения на ходулях — все напоминало ад, и не просто ад, а именно то, что называют «инферно».
Что же противопоставил Слава смертельному инферналу? Придурочного бомжа, похожего на соломенного Страшилу из «Волшебника Изумрудного города» — в драном халате, с нелепо торчащими из-под беретки седыми (своими) патлами. Дьявол — весь «сделанный», высокий и блестящий (успех), его антипод Слава — маленький, расхристанный и нелепый (неудача).
Особенно классно, когда Полунин-Жизнь передразнивает Касю-Смерть в эпизоде косьбы. Кася торжественно достает из чемоданчика складную косу, раскрывает ее – коса у него — грозная, блестящая, востро наточенная, не иначе как аглицкого производства. Потом, под траурную музыку, начинает величественно косить человеческие жизни. А рядом нелепо мельтешится Слава-Жизнь со своей зазубренной криворучкой из села Никудыхи Задрипанской губернии.
Дьявол высокомерен и неприступен, а бомж-господь — простой человечек из толпы. В тель-авивском спектакле Слава в своем драном лапсердаке и тапках-лыжах крутился в антракте среди публики. Когда я подошел к маэстро, он сидел на ступеньке в проходе сбоку от сцены и показался мне каким-то потерянным. Впрочем, может это образ? Я подошел: «Слава, что с тобой?» — «Да вот, лыжа сломалась. Не сбегаешь за кулисы за новой?»
Я схватил лыжу и побежал за кулисы. От страха, что Слава опозорится без лыжи, я забыл, где вход за кулисы, и побежал через сцену, путаясь в тяжелом занавесе. Схватив заменную лыжу, я бросился к Славе. Подбежал, запыхавшись: «Вот!» — «Да ты чего? Все нормально!» — спокойно сказал маэстро и начал переобувать лыжу.
Смена верха и низа, развенчание надутого верха дурацким низом — любимая фишка Полунина. Возможно, в тяжелые века Средневековья человечество и выжило-то только благодаря отдушине карнавальной культуры, снимающей «напряг» высокости и дающей надежду всякому малому, даже дураку. Мне кажется, что эту роль сегодня в какой-то мере играет Полунин.
Недавно в Москве прошел Первый всемирный конгресс дураков. Слава его открыл следующей речью:
«Дураки научились жить счастливо. И хотят поделиться этим знанием с людьми. Для этого созван конгресс. Я собрал здесь самых лучших, самых отборных дураков. Дураки и только дураки могут и должны исправить катастрофическую картину тотальной нормальности жизни. Мы проводим наш конгресс, чтобы вернуть человечеству его истинное лицо — широко открытые глаза, удивленно поднятые брови и кончики губ, вздернутые вверх в улыбке. Мы должны снова научиться радоваться каждому дню и овладеть искусством отличать истинную радость от подделки. И, как сказал классик нашего движения Джанго Эдвардс, мы не должны забывать каждое утро повторять священные слова: «Ха-ха-ха!»
В карнавале, по Бахтину, «сама жизнь играет, а игра на время становится самой жизнью». Игра в карнавале «работает» через смех, в котором «масса вырабатывала подлинно человеческое бесстрашное самосознание перед лицом грандиозного космического страха как от грозящих сил той же Природы, так и… социального угнетения». Может, это про нас?
Карнавал очищает душу через эмоциональные волны катарсисов, когда происходит преодоление времени, растворение в стихии праздника.
В древних элевсинских, а потом средневековых карнавальных мистериях этот эффект достигался с помощью музыки, танца, световых эффектов, действия. Там есть и элемент отлаженного традицией постановочного «механизма», и элемент вольной импровизации — сотворчества всех участников.
Точно так же работает полунинское «Сноу-шоу». Блестящие музыкальные и световые эффекты перемежаются игровыми сценами, вызывающими гамму чувств — от хохота до ностальгической грусти, фактически до слез.
Малые катарсисы в конце каждого номера, большой катарсис в конце первого отделения — и огромный катарсис в завершающей сцене, когда герой — Желтый Клоун — несется сквозь вихрь снежной бури навстречу неизвестности…
Все эти вихреобразные эмоции прокатились через меня примерно 40 раз — причем я находился по разные стороны кулис. 15 раз — когда был зрителем в Нью-Йорке и Иерусалиме, и 25 раз — когда сам «ходил зеленым». Это было в турне по Голландии в ноябре 2005 года. Сын Федор Макаров, один из ведущих Славиных артистов, сказал маэстро, что, дескать, папа не актер, но очень любит валять дурака. «Дак пусть приезжает!» — сказал Слава. Кто-то, кажется, Юра Делиев, пустил тогда в обиход шутку: «Выступают братья Макаровы — отец и сын».
Каждый раз это шоу, подобно бахтинскому карнавалу, становилось «всенародным праздником, в котором не было разделения на актеров и зрителей». И актеры, и публика, пришедшие из разных точек жизни, постепенно все больше сближались друг с другом, и в конце сливались в одну «очищенную массу» — толпу детей, играющих в огромные шары и обсыпающих друг друга охапками снега.
Потом, когда шары один за другим покидали зрительный зал и уплывали за кулисы, зрители и актеры еще с полчаса не могли прийти в себя, то есть в прежнего себя, и снова войти в свою обычную жизненную колею.
«Как можно описать неописуемое? — говорит Вячеслав Полунин во время уличного праздника в честь открытия теперешних гастролей на Бродвее (1 декабря 2008-го – 6 января 2009 года). — Если вы хотите одновременно побывать в сумасшедшем доме, в раю, в аду, в подсознании, у бабушки за печкой и у мамочки на руках — приходите к нам! Все, что я хотел испытать в жизни и о чем я мечтал, я вложил в это шоу, и надеюсь, что люди испытают такое же состояние мечты».
******
По утверждениям астрологов — а уж они-то знают точно! — 2009-й, год Желтого быка по китайскому календарю (он же Земляной — потому что в Китае аллювиальная желтая почва), будет «благоприятным временем для новых достижений активных и бережливых представителей человечества». Он будет годом плодотворного труда, так как бык плодовит, и годом земляного, упорного и надежного труда, который медленно, но верно должен помочь всем нам избавиться от известной буквы «П» с хвостиком.
Я думаю, что для многих соотечественников этот год будет годом осознания: мы уже не дети, провалившиеся в культурную дыру между социализмом и капитализмом, — мы способны отвечать на вызовы времени. И годом обновления: наконец-то можно освободиться от привязки рутины и перейти в другую, «мою», ипостась — будь то новая работа или даже новый образ жизни — скажем, в экодеревне типа Клиля (см. «Интеллигент на земле»). Или — открытие мира йоги (см. «На пути просветления»), — да мало ли дорог на нашем шарике?
Мы живем в эпоху перемен — в этом смысле передряги нам только на пользу: они помогут сломать стереотипы и открыть глаза на себя и на мир — новый мир Нового года.
Видео Полунина на новогоднем Бродвее.
