Уже больше 20 лет знаменитый доктор-клоун Пэтч Адамс, прототип героя одноименного голливудского фильма, приезжает в Россию, чтобы скрашивать жизнь детям в больницах и интернатах. В последние несколько лет у него появились последователи на местах.
Иногда быть волшебником не просто, а очень просто. Для этого нужно всего ничего: обыкновенная российская больница, где лежат дети, или интернат, где они живут. Представили? А теперь представьте, как в белых больничных или серых интернатовских коридорах появляется толпа людей в ярких и несуразных одеждах, с флейтами и губными гармошками, облаками воздушных шаров и сумками игрушек. И все улыбаются. И если ты пациент больницы или воспитанник интерната, то они пришли — к тебе. Вера в чудеса пригодится всем, но для детей — обитателей российских больниц и интернатов она нужнее других — и, может быть, нужнее многого другого.
Американцы
В фильме «Пэтч Адамс» герой, оправдываясь перед деканом медицинского факультета за свои выходки, произносит длинный монолог о том, что смех насыщает кровь кислородом, ускоряет сердцебиение, понижает кровяное давление и «оказывает положительный эффект при сердечно-сосудистых и респираторных заболеваниях».
Пэтч живой и настоящий изъясняется проще. «Я делаю любовь ближе, — говорит он, наклоняясь с высоты своих двух с лишним метром и касаясь моего носа своим клоунским колпачком. — Так понятно?»
Он похож одновременно на Сальвадора Дали и на Олега Янковского в роли барона Мюнхгаузена, одет в огромные красные с желтым кеды, шорты с зайчиками, набитые воздушными шарами, цветастую рубашку, галстук в горох и головной убор в виде мохнатой курицы. В таком виде он отправляется на Красную площадь — это неизменный ритуал на протяжении вот уже 24 лет, что Пэтч приезжает в Москву. Часть ритуала — путешествие в отделение милиции, где он непременно оказывается после появления в центре столицы в таком виде. Прошлогодний визит стал редким исключением: человек в штатском, дежуривший на площади, его узнал и даже улыбнулся. «Улыбнулся! — ликовал Пэтч. — Первый раз я видел, как человек из КГБ улыбался. Обычно они выглядят так, как будто жена ушла, дети болеют, а они будут следующими, кого придут арестовывать». Как выяснилось, рано радовался. В этом году клоунов Пэтча на Красную площадь вообще не пустили.
У себя на родине, в Америке, его тоже считают скорее сумасшедшим — но не из-за клоунничанья, а из-за радикальных политических взглядов и попыток открыть в штате Вирджиния бесплатную больницу. Главное ноу-хау Пэтча Адамса — лечение смехом — в Америке, как и в некоторых европейских странах, включая Германию и Голландию, превратилось из сумасшествия в обычную практику. Во многих больницах работают клоуны, которым платит больничная администрация.
С Пэтчем каждый год приезжает в Россию целая команда — 30—40 человек. Большинство из них раньше надевали красные носы только на вечеринки с друзьями или не надевали вовсе. Для кого-то это способ посмотреть Россию, для кого-то — удовлетворение профессионального интереса: среди клоунов почти всегда бывает много врачей и несколько священников. А еще пенсионеры, пожарные, инженеры-геологи и водители такси…
Наши
Организатор приезда Пэтча и его команды с российской стороны — московская художественная студия «Дети Марии», в которой занимаются воспитанники интернатов и детских домов. Ее создательница Мария Елисеева, когда-то театральная художница, последние 15 лет клоунничает вместе с Пэтчем, когда он приезжает, и самостоятельно, когда его нет. Вместе с ней скрашивать жизнь детям в больницах ходят ее бывшие подопечные — повзрослевшие детдомовцы, воспитанники коррекционных школ, выпускники закрытых интернатов, которые выросли, смогли получить аттестат, иногда поступить в институт, найти работу. В этом есть и ее заслуга. В студии «Дети Марии» учат не только рисовать, но и общаться, заваривать чай, жарить картошку, помогать маленьким. Вообще помогать другим, а не только получать помощь. Два года назад «Дети Марии» ездили в Беслан: провели для бывших учеников 1−й школы мастер-класс по клоунскому мастерству, а потом вместе с ними поехали развлекать детей в интернат во Владикавказе.
Вместе с Марией дурака валяет ее муж Илья Сегалович — технический директор компании «Яндекс», их четыре дочери и еще несколько приемных детей, в том числе уже взрослых.
А совсем недавно в России появились свои профессиональные больничные клоуны. Началось с того, что в больничный храм при Российской детской клинической больнице (РДКБ) в Москве однажды пришел телевизионщик Константин Седов, выпускник театра-студии при Высшей школе экономики, и спросил, какая нужна помощь. Ответ был неожидан: «Клоуны, — сказали ему. — Очень нужны клоуны». Он стал приходить сам и приводить друзей. Несколько лет они развлекали и лечили смехом детей в РДКБ, в онкоцентре на Каширке, в Морозовской больнице. В сентябре на базе РДКБ открылась Школа больничной клоунады, которая наконец поставила дело докторов-клоунов и в России на профессиональные рейсы. Сейчас в ней учатся семь человек. Зарплаты, правда, у наших клоунов до сих пор нет.
Дети
Говорят, у Пэтча и у российских клоунов разные методы. Говорят, «шоковая терапия», которую применяет Пэтч, — сарказм, высмеивание, пародия, в том числе на самих маленьких пациентов, — плохо переносится российскими детьми, с которыми лучше тише, но ласковее. Может, и так. В любом случае стать волшебником для детей в российских больницах и интернатах, наверное, проще, чем в американских.
Для этого, оказывается, не обязательно всё время быть сверкающим фейерверком. Не обязательно уметь показывать хитроумные фокусы или играть на губной гармошке. Не обязательно иметь запасы игрушек и воздушных шаров.
У меня не было при себе ничего, когда в интернате № 80 на Лосиноостровской улице рыжая девчушка лет десяти строго сказала мне: «Ты новенькая. Как тебя зовут?» — и увела в укромный уголок в коридоре. Мы развлекались как могли: складывали и вычитали двузначные числа — без ошибок. Умножение в здешнем четвертом классе еще не проходили. Четыре класса средней школы — это чаще всего и есть вся учебная программа подобных учреждений, которые называются «для детей с задержками в развитии». Я решила усложнить задачу и написала пример с сотнями. «Я так не умею. Объясни», — потребовала Настя. Я объяснила. Через 10 минут Настя без ошибок решала новые примеры. Если у нее задержки в развитии, то всех моих одноклассников в обычной средней школе следовало бы поместить туда же.
— Когда ты придешь опять? — спросила меня Настя, когда мы прощались в холле.
В интернате для слепоглухонемых детей в Сергиевом Посаде под Москвой я сняла свой зеленый парик через 10 минут — там он всё равно вряд ли привлек бы чье-то внимание. И тому мальчику лет шести, что долго ощупывал мои волосы, гладил руки, дышал, уткнувшись в плечо, было, думаю, всё равно, как выглядит и что умеет этот свалившийся почти с неба человек, который на полчаса стал — не впервые ли в жизни? — принадлежать ему, лично ему.
Видеоролик о клоуне Пэтче Адамсе |
