Отныне недоросли в натуральном, так сказать, виде попадают прямо на студенческую скамью. Украшенные своими ста баллами, они победно оглядывают растерявшихся преподавателей, которые с трудом расшифровывают в их диктантах слова типа «софетских» (советских), «щетаца» (считаться)… Так пишут студенты первого курса факультета журналистики МГУ!

ЕГЭ и впрямь революционный прорыв в области высшего образования. Именно вузы заинтересованы в ЕГЭ, поскольку впервые за многие годы к нам идут абитуриенты, проверенные и протестированные именно по тем дисциплинам, которые для нас приоритетны. Преподавателям остаётся только встречать их и радоваться. Жизнь вузовских преподавателей стала легче, не надо больше натаскивать тех, кто не в зуб ногой. Прошли конкурс и пришли к нам только достойнейшие. Так, например, на факультете журналистики МГУ средний балл ЕГЭ по русскому языку — 83, тогда как по стране в целом — 56. То есть пришли не просто отличники, а отличники-преотличники, интеллектуальная элита. Наконец-то обучение в университетах станет не натаскиванием двоечников, а равноправным научным диалогом студента и учителя. И это здорово, ведь вузовским преподам и так не сладко, цифры их официальных окладов таковы (от 3800 рублей в месяц), что если бы о них враги нашей страны узнали, быстро бы перестали быть нашими врагами…

Россия подписала конвенцию не по наущению врагов (хотя президент Всероссийского фонда образования доктор педагогических наук Сергей Комков уже сделал открытие, что Болонский процесс в России лоббируется из США — очевидно, как всегда, из зависти), а потому, что ей это выгодно с самых разных точек зрения. С точки зрения самой непосредственной — «живых денег»: в сфере образования их много крутится, по некоторым подсчётам, до 50 млрд долларов, на нашу долю приходится всего 0,5% (на долю США — более 13%). Есть причины и более глубокие.

Читать дальше

Но главное для нас — будущее, то есть дети, которых мы вырвали из лап сволочей-репетиторов, вероломно обучавших и таки выучивавших армию школьных недорослей. Теперь эти недоросли в натуральном, так сказать, виде попадают прямо на студенческую скамью. Украшенные своими ста баллами, они победно оглядывают растерявшихся преподавателей, которые с трудом расшифровывают в их диктантах слова типа «софетских» (советских), «профисионаленое» (профессиональное), «щетаца» (считаться), «двух яростная» (двухъярусная), «оррестованы» (арестованы). Так пишут студенты первого курса факультета журналистики МГУ. Впрочем, орфографическим диктантом данный текст назвать трудно. Это был небольшой отрывочек из книги «Журналисты ХХ века: люди и судьбы», который под мою диктовку написали все студенты дневного отделения первого курса.

Надо сказать, что до этого практики такой — давать общий диктант всему курсу уже в октябре — у нас на факультете не было. Как правило, в начале учебного года каждый преподаватель предлагал своей группе на семинарском занятии какой-нибудь диктант с целью определения общего уровня орфографической компетентности студентов. В скобках отметим, что занятия по правописанию в вузовский учебный план не включены. Считается, что первокурсники уже овладели орфографическим минимумом в школе. Но, как показывает многолетняя практика, всегда есть в группе люди, которым необходимо подтянуться. Поэтому-то и пишут студенты в сентябре диктант, и те, кто не справились с заданием, какое-то время посещают факультатив по орфографии. Но в этом году результаты первого диктанта озадачили преподавателей кафедры стилистики русского языка факультета журналистики. Мы пришли к неутешительному выводу: студенты не просто забыли какие-то орфограммы, а вообще практически не владеют письменной речью, не имеют никакого представления о многих прецедентных именах и явлениях. Так, например, Остап Бендер легко был превращён ими в Астапа Блендера. Я веду занятия в 101-й и 102-й группах газетного отделения, это традиционно сильные группы, туда отбирают лучших абитуриентов. Но и это не спасло меня от лицезрения следующих словесных монстров: поциэнт (пациент), рыца (рыться), удастса (удастся), врочи (врачи), нез наю (не знаю), генирал, через-чюр и т.д. В остальных группах курса ситуация была не лучше. Тогда на заседании кафедры стилистики русского языка и было принято решение об общем тестировании всего курса. Текст для диктовки был выбран несложный, просто связный текст без всяких глубоких орфографических ловушек, не до ловушек нам уже было. Мы поняли, что пропали. Получив стобалльных отличников, мы рисковали к концу года любой проверяющей нас комиссии продемонстрировать людей, не умеющих воспроизвести самые обычные слова русского языка. После чего любая комиссия совершенно объективно могла бы объявить всех нас профнепригодными бракоделами: школа нам дала элиту интеллектуальную, а мы из них за неполный год сделали сообщество, не владеющее азами письменности.

Итак, диктовка состоялась. Результаты таковы: только 18% студентов сделали в тексте меньше восьми ошибок (восемь и ниже ошибок мы решили принять за норму). Соответственно 82% с заданием не справились! Что и показано на диаграмме.

Самое большое количество ошибок в одном диктанте ― 80.

Далее мы посмотрели, как зависит количество ошибок от количества баллов по ЕГЭ:

Интересно, что у стобалльников результаты не многим лучше, чем у тех, кто набрал, положим, 70 баллов. Придя к такому выводу, мы составили отдельную таблицу, в которой перечислили всех, у кого по русскому языку в школе было 100 баллов:

Оказывается, из 15 отличников зачёт смогли получить только 5. Обратите внимание, что в одной работе было сделано 25 ошибок!

Тут дело не только и не столько в названиях: звание университета даёт право на полную автономию в решении внутренних дел, проблем, программ, выборов всей университетской иерархии и т.д., как это было в европейских университетах издревле. Остальные вузы, не обладающие университетским потенциалом и возможностями, в своей автономии могут быть ограничены. Закон 2005 года предоставил право всем вузам получить такую же, как у нас, полную автономию до 2012 года, если они за это время смогут удовлетворить всем требованиям, предъявляемым университету.

Читать дальше

Вы можете сказать, что ЕГЭ — это не диктант и подобное сопоставление некорректно. Однако именно из-за ЕГЭ нам запрещено тестировать наших абитуриентов на грамотность. Значит, министерство образования считает этот тест исчерпывающим, в том числе и по орфографии. Хочу отметить, что преподаю на факультете уже 20 лет, ещё со времени обучения в аспирантуре. И никогда ни я, ни мои коллеги не сталкивались с таким потрясающим феноменом, как абсолютное игнорирование большинством студентов элементарных правил воспроизведения слова на письме. Что явилось причиной этого? Думается, здесь целый комплекс проблем. И прежде всего сказалось бездумное натаскивание старшеклассников по тестам ЕГЭ. Вставлять буковки в напечатанный текст, отмечать галочками правильный ответ — эти навыки далеки от практики собственно письма, воспроизведения текста. Кроме того, вызывает недоумение система подсчёта баллов. Заметим, что эти баллы действительны два года, а для тех, кто служит в армии, и все три. Но каждый год «хорошими» баллами считаются разные цифры. Так, в прошлом году 71 балл по русскому — это было здорово, а в этом котировались баллы только начиная с 80. Из-за этого прошлогодние отличники быстро превратились в совсем не отличников, и горе им, если они по каким-то причинам не поступили в прошлом году. Заметим попутно, старая-то пятёрочка в аттестате понадёжнее была.

Пытаясь разобраться, как считают баллы единого экзамена, я сломалась на формуле, приведённой ниже. Дерзайте, может, вам больше повезёт и вы поймёте, что же это такое.

Формула перевода шкалы логитов в шкалу тестовых баллов выглядит следующим образом:

В заключение приведу ещё одну схему (рассматриваются ученики с ЕГЭ 50 и выше). Из неё видно, что должны были справиться с нашим диктантом все абитуриенты, имеющие ЕГЭ 70 и выше. Но этого не произошло.

Прошу особо отметить, что всё, о чём говорится в этой небольшой апокалипсической заметке, документально подтверждено. Это не эмоции, а статистика, которая утверждает: мы не стоим перед бездной, мы уже в ней, на дне, если у бездны нашего производства есть дно, в чём я лично сомневаюсь.