Обвальное сокращение импорта отнюдь не привело к подъёму отечественных импортозамещающих производств. В отличие от 1998 года, сегодня российские предприниматели обременены необходимостью реструктурировать долги, набранные в период, когда нефть стоила 120 долларов за баррель. Между тем импортёры после пережитого шока постепенно приходят в себя.
Сложно представить себе экономическую политику, которая бы позволила России в четвёртом квартале 2009 года не зафиксировать формальный выход из рецессии, однако этого не произошло. Хотя рост ВВП в третьем квартале 2009 года будет не слишком отличаться от погрешности измерения (0,6% к данным второго квартала с учётом сезонности) и целиком и полностью определён ростом доходов от экспорта, прежде всего нефти, это не помешало в минувшую среду замминистра экономики Андрею Клепачу на конференции в Москве с заклинательным названием «Россия и СНГ — возвращение к росту» уверенно говорить: ВВП в последнем квартале этого года увеличится на 3—4%, в 2010 году экономика может рассчитывать на более чем 2% роста, а в 2011—2012-м — на 3—5% в год. Ничего похожего на повторение рецессии 2009 года в Минэкономики даже не предполагают, статистическое прекращение экономического спада в экономическом блоке Белого дома, отдавая должное ценам на экспортируемую нефть, объясняют всё же собственными заслугами в поддержке реального сектора экономики добрым словом и тем, что в вестернах обычно многократно усиливает эффект от произнесённого вслух доброго слова. Банк России, который, исходя из масштаба реально предпринимаемого объёма работы в конце 2008 — середине 2009 года, и стал автором этого маленького экономического чуда, вяло, как с неопасными психами, полемизирует с авторами прогнозов о курсе рубля в середине 2010 года в 23—24 руб./долл., Алексей Кудрин продолжает убеждать публику в средней цене нефти в 2010 году максимум в 60 долларов. Но в общем всё уже более или менее понятно: выкрутились, Россия, вперёд, — индексу РТС ничто не мешает достигнуть и значения в 3000.
На этом фоне опубликованная 6 октября в закоулках сайта Федеральной таможенной службы цифра предварительной оценки объёмов импорта из стран дальнего зарубежья по итогам сентября 2009 года осталась практически незамеченной и мало кому интересной. Она также свидетельствует, что да, Россия поднимается с колен. Если по итогам августа 2009 года падение по этой строке объёмов импорта в долларовом выражении составило 54,7%, то по итогам сентября — 37,9%. В сентябре 2008 года импорт составлял чуть более 21,5 млрд долларов, год спустя —13,4 млрд долларов. Все предыдущие месяцы 2009 года падение импорта в измерении «год к году» превышало 50%. Разумеется, мы можем иметь дело со статистическим выбросом, аномалией, случайностью — если бы эта случайность не была ожидаемой. Падение объёмов импорта в российской экономике в масштабах, которые были достигнуты, — эффект, в общем плохо объяснимый исключительно девальвацией рубля в феврале 2009 года. Вероятность того, что падение временно, была не нулевой, а значит, с некоторой вероятностью ложку дёгтя к бочке мёда нам уже принесли.
Напомним, что, собственно, происходило с импортом в разгар того, что с сентября 2008 года принято сначала негромко, а потом и официально называть финансовым кризисом. До ноября 2008 года, несмотря на уже начавшуюся «управляемую девальвацию» рубля, стоившую ЦБ нескольких десятков миллиардов долларов резервов, с ним, вопреки ожиданиям, не происходило ничего — пока по итогам ноября он не рухнул с 27 млрд долларов (по всем торговым партнёрам РФ) до 22—24 млрд долларов в ноябре и декабре, традиционно самых «хлебных» для импортёров месяцах. В дальнейшем объёмы импорта были сопоставимы с уровнем 2006 года. В принципе ничего удивительного — нефть Urals в 2006 году стоила 61 доллар за баррель, вполне сопоставимо с ценами нефти первых трёх кварталов 2009 года. Правда, доллар в этом году стоил 26—27 рублей, а евро — 34—35 рублей, но это, впрочем, не столь уж принципиально. Вопрос лишь в том, что, собственно, вызвало уменьшение объёмов импорта вдвое, учитывая, что падение продаж российских компаний было серьёзно меньше?
Официальное объяснение этого эффекта было просто и логично. Девальвация рубля, существенно удорожающая импорт. Приостановка импорта оборудования компаниями из-за неопределённых рыночных перспектив его применения. В ряде секторов — небольшая промышленная дефляция (впрочем, в силу активных программ спасения во всём мире от её влияния экономику России уже «спасли», да и внутри России с таким страшным явлением, как падение промышленных цен, справились на удивление легко). Снижение спроса на импортные товары и услуги — в силу снижающегося внутреннего потребительского спроса. Наконец, некоторое сокращение импорта государством товаров.
Всё вместе это должно было, по замыслу правительства России, дать сигнал внутрироссийским производителям — рынки освободились, занимай кто может! И вроде бы до июля 2009 года Минэкономики и Минпромторг, внимательно вглядываясь в окружающую действительность, прозревали в туманной дали зелёные ростки импортозамещения, постоянно протирая бинокли. С августа это многомесячное ожидание было прекращено за почти полной бесперспективностью. Сценарий 1998—2000 годов не повторился, мгновенно замещать освободившиеся от иностранных конкурентов рынки никто особо, кроме аграриев, пока не слишком преуспевших в этом деле, не собирался. Потребление всего, что можно потреблять, падало много быстрее, чем сокращались доходы населения. Вместо того чтобы победоносно улюлюкать вслед западным конкурентам, стремительно покидающим автомобильный рынок, рабочие АвтоВАЗа начали готовить булыжники для баррикад, а ГАЗа — вообще прекратили сборку что «Волг», что Siber, считая это занятие в высшей степени глупым. К сентябрю 2009 года об импортозамещении начали говорить как о процессе длительном, сложном, требующем долгосрочных инвестиций, господдержки, протекционистских мер, да едва ли не удачного расположения звёзд на небе, — и, во всяком случае, никак не благоприятной конъюнктуры.
Нет, разумеется, понятно, что так быстро, как в интернете, в промышленности дела не делаются. Тем не менее соображения о том, что для импортозамещения необходимо обязательно построить многомиллиардный в долларах производственный комплекс с нуля, в большинстве случаев лукавство: обычно уход с рынка иностранного конкурента, если с ним в России вообще есть кому соревноваться, покрывается большей загрузкой мощностей российской компании. Но уже в конце сентября правительство России с нескрываемым раздражением констатировало, что, например, в фармацевтической промышленности ничего подобного не происходит. С иностранными конкурентами оказалось некому толком конкурировать. Да и, признаться, не на что. Российские предприниматели в этот момент были заняты не победоносным вхождением на оставленные неприятелем полки супермаркетов и склады, а лихорадочным поиском инновационных способов договориться с банком о реструктуризации кредитов, взятых при цене на нефть в 120 долларов за баррель, что едва ли не на порядок более тяжкая задача, чем импортозамещение. Нефть, в сентябре 2009 года подобравшаяся к отметке в 80 долларов, помогала нам как могла, как и разговоры о нанотехнологиях, но было не до конкуренции — быть бы живу.
Однако что же в этот момент делали импортёры? Полагаю, именно в этом разгадка вряд ли обосновываемого умеренной девальвацией рубля уполовинивания импорта в первой половине 2009 года. Импортёрам было много сложнее, чем местным промышленникам. Использование серых и темнее схем импорта сокращает, а не расширяет в кризис поле для манёвра, бизнес этот много более непрозрачен, чем промышленный, сильнее зависит от курсовых колебаний и ставок кредита, наконец, легче сворачивается — и часто сворачивался совсем, в основе это торговый бизнес. В остальном импортёры делали то же, что и все остальные, — банкротили ставший неплатёжеспособным старый бизнес, создавали новые структуры, скандалили с банками, сокращали до отрицательных величин «косты», увольняли персонал, переезжали из офисов класса А в бетонные коробки не убиваемых никаким кризисом НИИ почвоорошения и зерноколошения. И ждали, ждали, ждали «окна» — чтобы отыграться за бесцельно прожитые недели и месяцы.
Если в июле 2009 года рост экономики был ещё спорным, то к началу осени, когда стало совершенно очевидно, что конец света вместе с Третьей мировой войной, окончательной заменой обрушивающегося доллара на фантики от ирисок, военной диктатурой и нефтью в 4 доллара (или в 400 долларов) за баррель возвращаются в область всё ещё ожидаемого будущего, всё начало возвращаться на круги своя: и австралийский сыр, и китайский текстиль, и тайваньская электроника. Не вернулись на круги лишь импортные автомобили. Ещё в сентябре 2008 года их импорт в РФ из дальнего зарубежья составил 4,5 млрд долларов, год спустя — лишь 1,1 млрд долларов. Восстановление этих объёмов импорта, видимо, задача на несколько лет вперёд. А вот восстановление объёмов прочего импорта…
Нет, разумеется, такого вала через границы, как в первом полугодии 2008 года, ожидать не приходится — с японской плазменной панелью для просмотра футбола в каждой комнате придётся подождать. Тем не менее восстановление российской промышленности и внутреннего спроса возвращает нас к вопросу о том, усилилась или ослаблена кризисом в сравнении с иностранными конкурентами российская промышленность. Деньги на импорт в России всё ещё есть, и немногим меньшие, чем в прошлом году, реальные располагаемые доходы населения, которые сократятся лишь на несколько процентов в 2010 году, равнодоступны как импортёрам, так и российским игрокам. У меня нет аргументов к тому, что российский бизнес эволюции 2009 года укрепили по отношению к также ослабевшим конкурентам. Здесь слишком мало банкротств, в России, в отличие от США и Европы, не разбрасывали деньги над банками с вертолётов, таможенный тариф практически не изменился, выигрыш от подешевевшего рубля наверняка съеден убытками от многомесячных остановок работы. Наконец, при обрушившейся рентабельности взятки меньше не стали.
Годовая «импортная пауза» заканчивается — и, скорее всего, не в пользу российских производителей. А если так, восстановление запасов в промышленности, рост спроса на внешних рынках, возросшие требования к производительности труда, лучшие условия работы иностранцев на национальных рынках сделают своё дело. Импорт имеет все шансы стать хитом сезона в конце 2009 года — впереди традиционный всплеск закупок конца года и, хотя большинство в этом году вместо бонусов по итогам года может ожидать лишь общеукрепляющих слов руководства, есть ещё бумажки в бумажниках и места в потребительской корзине для потребительского космополитизма. Былого счастья не вернёшь, но покупать российское в текущей ситуации ещё более глупо: возможно, с этим настроением мы и подойдём к 2010 году.
Впереди — масштабные бюджетные расходы четвёртого квартала 2009 года на фоне слабого доллара, крепкого рубля, высокого отложенного спроса и года, проведённого всеми российскими потребителями на голодном пайке в состоянии крайней неопределённости. Нисколько не удивлюсь, если в ноябре — декабре 2009 года объёмы российского импорта из стран дальнего зарубежья будут сравнимы с помесячными 17—19 млрд долларов ноября — декабря 2008 года. Это — сальдо торгового баланса на уровнях 2001—2003 годов — в торговле с дальним зарубежьем не 6—9 млрд долларов в месяц, как все прошедшие, не лучшие месяцы 2009 года, а 2—4 млрд долларов — это уровень декабря 2008 года, самого тяжёлого месяца кризиса. И всё это — примерные расчёты для цены на нефть в 70 долларов, а не в 40 долларов за баррель.
О дальнейшем же говорить можно только очень осторожно и по возможности неконкретно. Если предположение о том, что в падении импорта в конце 2008 — начале 2009 года сыграли большую роль вышеописанные обстоятельства, то среднесрочная судьба российского рубля даже без масштабного падения импорта может быть незавидна даже при стабильных ценах на нефть. В этом случае вместо ожидаемого воспарения экономики России к докризисным эмпиреям нам придётся наблюдать за очередной борьбой ЦБ под аккомпанемент антикризисных заседаний в Белом доме с неожиданно подкравшимися к границе конкурентами. И в этих прогнозах мне хотелось бы ошибаться, но требования РСПП «ослабить мешающий нашей промышленности крепкий рубль и поддержать пошлинами отечественного производителя» в 2010 году, думаю, мы услышим ещё не раз.
Дмитрий Бутрин, заведующий отделом экономической политики ИД «Коммерсантъ»
