«Букер-2009»: шесть книг на пятерых судей. Одна чрезвычайно интересная интрига в «букеровском сюжете» всё же имеет место. Максимализм или (как всегда) компромисс? Это главная социокультурная интрига «Букера-2009». Прозаики в гостях у бандитов и бомжей. Две ипостаси Юрия Кузнецова.
Весёлая арифметика «Букера»
Шорт-лист «Российского Букера» в этом году получился «умеренным и аккуратным».
Думаю, что прошлогодний (полу)скандал с «Библиотекарем» Елизарова обеспокоил нынешнее букеровское жюри, оно решило не рисковать. И отсекло многие потенциально неспокойные варианты.
В частности, оно отсекло «Асана» Владимира Маканина. А жаль…
Тем не менее одна чрезвычайно интересная интрига в «букеровском сюжете» всё же имеет место.
Обратимся к арифметике.
В букеровском жюри этого года — пять человек. Два «либерала» (хоть и очень разного склада). Два «умеренных консерватора». Один актёр, поэт и мемуарист, предпочитающий не афишировать свои вкусы. То есть не-идеолог. Вкупе с четырьмя идеологами.
Вообразим некий «идеальный мир», в котором всё стремится к абсолютной осознанности и принципиальности. Два «либерала» решают воздать должное мудрой эмигрантско-диссидентской мысли и дружно голосуют за Бориса Хазанова. Два «консерватора» загораются желанием продвинуть «новый реализм» и избирают Романа Сенчина. Актёр голосует за кого-то ещё…
Два плюс два плюс один. В шахматах такое называется «вечный шах».
Однако я понимаю, что мы пребываем не в идеальном мире. И потому «вечного шаха», конечно же, не выйдет.
Значит, имеет смысл рассмотреть шансы всех шестерых шортлистеров в отдельности.
Елена Катишонок. «Жили-были старик со старухой». Возможно, Елена Катишонок написала хороший роман. Я его не читал. Его не читал никто, его не читал даже Немзер. Каждый год в шорт-лист «Букера» включают очередного никому не известного «дебютанта». Это традиция. Ещё не было ни разу, чтобы «дебютант» получил «Букера». Это ещё одна традиция. Елена Катишонок может взять не более чем один балл. Да и то вряд ли.
Елена Чижова. «Время женщин». Чижова — питерская дама, пишет прозу на околоцерковные темы (с «духовными исканиями»). В шорт-листе «Букера» третий раз. Как правило, многолетним шортлистерам не дают «Букера», они нужны для фона. Может быть, Чижова получит один голос (и я знаю, чей именно). А может, и не получит. Темна вода во облацех.
Борис Хазанов. «Вчерашняя вечность». Хазанов — почтеннейший экс-диссидент и эмигрант, философ и историософ. Живёт в Мюнхене. Может претендовать на один балл. Если объединятся «либералы» — на два балла. Но «либералы» не объединятся.
Роман Сенчин. «Елтышевы». Самая серьёзная и в то же время самая концептуальная книга шорт-листа. Сенчин имеет шансы получить два голоса «консерваторов» и стать триумфатором нынешнего года.
Если произойдёт именно так, я всерьёз поверю в реальный настрой российского общества на перемены. Пока думаю, что «Елтышевы» заработают один балл. Скорее всего.
Ну и самые вероятные кандидаты на победу. «Каменный мост» Александра Терехова и «Журавли и карлики» Леонида Юзефовича. Эти книги написаны очень профессионально, легко и красиво.
Вроде бы они — «серьёзная литература», но в то же время с чертами «благородной детективности». Наконец, главное: эти книги компромиссны, за них безболезненно проголосуют и «либералы», и «консерваторы», и «обычный читатель».
Лично я буду мысленно болеть за Юзефовича — давний поклонник этого прекрасного писателя. Да и уважить исторического однофамильца подобает, ёлы-палы.
Анкудинову пристало болеть за Анкудинова. Однако если «Букера» обретёт Терехов — тоже обрадуюсь: Терехов достойный автор. Если же случится неожиданное и выиграет Сенчин, обрадуюсь вдвойне — и победе хорошего реалистического романа, и знаку нацеленности российской литературной общественности на перемены.
Думаю, что всё решит «Большая книга». Если в тройку призёров «Большой книги» попадёт Терехов, тогда «Букер» достанется Юзефовичу. Если не попадёт, «Букера» дадут Терехову. Или всё же события пойдут по иному, неожиданному сценарию?
Максимализм или (как всегда) компромисс? Это главная социокультурная интрига «Букера-2009».
Маргиналы манят
Вышло так, что ко мне в Майкоп пришли по почте две книги прозы: роман Евгения Чижова «Персонаж без роли» (М.: Эксмо, 2008) и сборник рассказов Бориса Евсеева «Лавка нищих. Русские каприччо» (М.: Время, 2009). И эти очень разные книги вдруг зарифмовались.
Сюжет «Персонажа без роли»: одинокий, пьющий, но законопослушный продавец антикварной лавки Андрей Куницын забегает после работы в забегаловку и знакомится там с прекрасной незнакомкой.
Красавица Ольга оказывается «бандитской подсадкой», она заманивает Андрея в подворотню, бандиты избивают и грабят его, заставляя вдобавок стать сбытчиком краденого.
Тем временем главаря банды Резвана сажают в тюрьму, на Андрея падают подозрения. Следователь ставит ему условие, чтобы тот отыскал часы, украденные у режиссёра любительского театра Завражного. Так Андрей попадает в жутко-волшебный театральный мир.
Андрей вынужден жить у Ольги. Завражный, познакомившись с Ольгой, влюбляется в неё (как в потенциальную актрису, но и не только) и даёт ей роль леди Макбет.
Андрей тоже влюбляется в Ольгу; Ольга же, деля ложе страсти с Завражным и Андреем, душою верна Резвану. Она желает вытащить его из тюрьмы и заставляет Андрея стать наводчиком ограбления и поджога антикварной лавки.
Только чудо спасает Андрея сначала от ареста, а затем — от гибели (Резван возвращается-таки из тюрьмы и убивает Завражного). Часы находятся сами собой, а Ольга бесследно исчезает.
В общем, на парня нашёл морок, но всё завершилось относительно благополучно (Андрей даже обрёл новую подругу жизни — актрису того самого театра Таню — и тихо зажил с ней в деревне).
Край света — за первым углом, в занюханном шалмане, в очах уличной разбитной красотки…
Меня смущает то, что Чижов разрабатывает эту свою идею в засиженной парадигматике богемы. Мир есть театр, театр есть мир, люди — актёры, они же — марионетки дьявола. «Макбет», ведьмы, мистика. Обольстительная бандитка aka леди Макбет.
Всё это — как-то литературно, притом литературностью второго разбора.
Есть ещё одно обстоятельство: я — сын артистов театра, провёл детство за кулисами и знаю, что там нет ничего инфернального. Ну ни капельки.
В рассказах Бориса Евсеева также «край света — за первым углом». Вот благополучный повествователь забредает в лавку, а это — «лавка нищих». Повествователя заставляют купить маленького нищего Шармана; наглый и омерзительный шкет Шарман ломает всю его налаженную жизнь: выгоняет друзей и подруг, заставляет побираться («Лавка нищих»).
Или ещё ловушка — передвижной зверинец в подземном переходе; там случайных прохожих превращают в обезьян («Тамбовская обезьяна»).
Все персонажи рассказов Евсеева — странные, со сдвигами и задвигами. Бомжи, калеки, чудики, шизики, тугодумы, незадачливые феномены, страдающие от своей феноменальности. Насельники людской свалки, одним словом.
Но они не несчастны, нет. Они — самим фактом собственной маргинальности — приобщены к диковинному и всесильному миру Природы.
У Евсеева вообще очень много фантастики. Но это не научная фантастика и не фэнтези; фантастика Евсеева — старый добрый хмельной «магический реализм», перебродивший из романтического винограда Гофмана. Винная проза…
Но как странно, что две совершенно разные книги — об одном и том же, в сущности.
Страхи носятся в воздухе.
Юрий Кузнецов «дневной» и «ночной»
В книжном приложении к «Независимой газете» Ex libris от 1 октября вышла большая статья Вячеслава Огрызко «Обречённость на одиночество», посвящённая поэту Юрию Кузнецову.
Я занимался исследованием творчества этого поэта и потому не могу не откликнуться на публикацию Огрызко.
Статья Огрызко крайне жёстко противопоставляет Кузнецова всей советской литературной среде 70―80-х годов ХХ века, в том числе «русской партии», к которой Кузнецов формально принадлежал.
Как мне относиться к этой статье?
Я её поддерживаю и приветствую в целом (хотя считаю, что в частностях, в отдельных положениях и формулировках спорить с размашистым Вячеславом Огрызко не только можно, но и нужно).
Приветствую я статью Огрызко вот почему.
Дело в том, что прекрасный русский поэт Юрий Кузнецов совмещал в себе две ипостаси, почти как доктор Джекил aka мистер Хайд. Существовало два Юрия Кузнецова: Кузнецов «дневной» и Кузнецов «ночной».
Днём Юрий Кузнецов был обыкновенным советским поэтом «патриотической» направленности (известный православный публицист С. Дунаев высказался в своём блоге ещё хлеще: «Кузнецов был советским дураком»).
Ночью же с Кузнецовым происходило странное: рядовой советский поэт, член Союза писателей СССР, Литфонда СССР и прочая и прочая вдруг подключался к огненной матрице Русского Мифа и превращался в самого настоящего Мифопророка, запросто беседовавшего с олимпийскими богами, прозревавшего Грядущее России.
Если «дневной» Кузнецов — в одном ряду с Валентином Сорокиным и Владимиром Фирсовым, то Кузнецова «ночного» следует соотносить с совсем иным обществом — с Йейтсом и Элиотом, с Юнгерами и Юнгом, с Хайдеггером и Элиаде.
Огрызко свёл разногласия Кузнецова с советским патриотическим литбомондом к личным мотивам. На деле эти разногласия коренились глубже. Идейно Кузнецов был замешен совсем на другом тесте, нежели коллеги-русофилы. Советская «русская партия» была поздним контрмодерном (обречённым на проигрыш), а Юрий Кузнецов в своей «ночной» ипостаси принадлежал европейскому модерну…
Существует Глобальный Симпосион Идей. В нём принимают участие не только либеральные и левые идеологии, но и многие явления, относящиеся к сфере консервативной мысли. Ницше, Йейтс и Элиаде — такие же «гости на пиру мудрецов Европы», как Кафка, Адорно, Маркузе и Сартр.
Я крайне заинтересован в том, чтобы наконец-то удалось вывести на сей симпосион современную русскую (не только российскую, но и именно что русскую) мысль и литературу.
Не с Валентином Сорокиным же идти на «пир всемирных мудрецов». Засмеют.
Единственная фигура из сообщества «поэзии русской партии 70―80-х годов ХХ века», которая способна реально просиять на этом пиру, — Юрий Кузнецов.
Адорно, Сартр, Хайдеггер и Валентин Сорокин — это анекдот. Адорно, Сартр, Хайдеггер и Юрий Кузнецов — не анекдот, а вполне перспективный дискурс.
Юрия Кузнецова надо раскручивать как «русского Йейтса», поскольку русская культура способна выбраться из душного «патриотического гетто», в котором ныне безнадёжно застряла, только при помощи наследия Кузнецова. И потому Юрия Кузнецова необходимо оторвать от мириад однообразно-унылых, беспросветно-бесперспективных совково-патриотических викуловых, фирсовых, чуевых и рачковых. Пускай даже делая это так грубо и размашисто, как сделал Огрызко.
Пока реакции на статью Огрызко в «патриотических изданиях» не было (рано), но знаю, что она последует. Также знаю, что всенепременно пойдёт ругань.
По тому, будет ли только ругань или не только ругань, мне станет возможным сделать вывод, есть ли здоровые силы в «литпатриотической среде», или она, эта среда, безнадёжна. И оттого навсегда обречена киснуть, тухнуть и плесневеть за уютными стенами «патриотического гетто».
