Вчерашняя рабочая переписка «Частного корреспондента» волновалась не один час: в редакцию поступило сообщение о том, что Пресненский суд города Москва пытается незаконно и без всяких на то причин разлучить мать и ребёнка в пользу очень состоятельной бабушки.
Не знаю, стоит ли начинать с того, чем для нас являются дети… а впрочем, вдруг не помешает? Ребёнок ведь не просто новая жизнь, новый гражданин и потенциальный налогоплательщик. Это надежда и радость, это одна из сильнейших мотиваций для человека, чаще всего для матери. Но ребёнок, ко всему прочему, может также стать инструментом для дурно пахнущих, иногда не поддающихся никакой разумной критике эгоистических манипуляций. И в такой ситуации отходят на второй план светлые мысли детства о том, что, когда ты вырастешь, мир будет прекрасен и добро победит не в сказке, а в жизни.
Чёрт бы с ней, с каретой, — лишь бы принц не превратился в тыкву. Спасибо, что иногда есть друзья, готовые помочь.
phoneme:
«Помните историю о том, как бабушка украла у моей сокурсницы Ксюши дочку и ее возвращали с судебными приставами? Так вот, история получила неожиданное продолжение. И теперь, дорогие мои, мне понадобится ваша помощь.
Судья Печенина Т.А. из Пресненского суда (знакомое имя, не правда ли?) вынесла решение о том, что девочка должна жить со своим отцом. То есть у бабушки, поскольку отец ребенком никогда не интересовался.
Вот эта история из уст Ксюши
Немного от меня:
Дорогая судья Печенина!
Когда Вы вынесли определение о том, что гиперссылка на файл является нарушением ЗОАп, я решила, что Вы просто не разобрались в предмете. Когда Вы, получив в свое распоряжение кучу лицензионных соглашений, вынесли решение о том, что я — злостный пират, нарушивший права известного дельца Черкасова, я и глазом не моргнула. Я просто пошла дальше работать и подавать кассации.
Но дети — это святое. Вы хоть на секунду представляете себе, на что Вы обрекли Ксюшу, которая три года провела в слезах и в ужасе, как это вообще можно — отнять у мамы ее малыша?! Вы в курсе, что Полина все эти годы провела за забором, и даже вовремя не научилась читать и считать? Вы хоть на секунду усомнились в своем решении?
Да и Ваше ли это решение? Я в этом не уверена. Потому что при всех исходных данных такого произойти не могло.
Кто еще считает, что в России суд — всегда на стороне матери?
Коллеги-журналисты, пожалуйста, помогите публикациями. Ксюше нужно помочь. Я заверяю: она — один из самых нормальных и интеллигентных людей, которых я когда-либо встречала. У нее есть все, что нужно, чтобы воспитывать ребенка — только вот, похоже, оказалось недостаточно денег и силы почти на исходе».
В коллегах-журналистах вскипели не только профессиональные чувства, коллеги — тоже люди, и матери тоже! Посему будем крайне признательны всем, кто способен помочь распространению этой информации. Заодно хочется попросить всех желающих обвинить нас в истерии не беспокоиться, сделать десять приседаний и отойти от мониторов. Перед взволнованными отцами мы извиняемся заранее и просим не переживать на тему «Кто имеет больше прав на ребёнка». В настоящей публикации речь идёт исключительно о конкретной ситуации!
wassika:
«Самый гуманный суд в мире
Я не люблю выносить сор из избы, но сейчас придётся. Я хочу рассказать вам про самый гуманный суд в мире и как он действует в наши дни. Я не знаю, возможно ли мне помочь в сложившейся ситуации, но я пишу это, чтобы вы знали, как бывает, знали и береглись.
До трёх лет я одна воспитывала свою дочь Полину. Слово «папа» она не знала, поскольку отец практически никак не участвовал в её жизни. Зато интерес проявляла его мать, бабушка Полины — женщина одинокая, безбедная, с тяжёлым характером и массой свободного времени. Однажды у нас с ней произошёл конфликт, в результате которого она взяла Полину на выходные и решила оставить себе. Насовсем. Два года я пыталась хотя бы увидеться с дочерью, но бабушка делала всё, чтобы этого не произошло. Я даже юридически ничего не могла ей предъявить, поскольку официально ребёнок законно находился на территории отца, никакие законы не нарушались. Тогда я стала добиваться в суде, чтобы местом жительства ребёнка определили мой дом, а не отцовский (то есть, бабушкин). Суды затянулись. Про жизнь дочери я ничего не знала. Вернуть ребёнка мне удалось лишь через два года, при яростном сопротивлении бабушки, которая устроила драку. Теперь бабушка хочет её снова у меня отнять, на этот раз навсегда.
10 сентября 2009 года судья Печенина из Пресненского районного суда вынесла решение о том, что Полина должна проживать со своим отцом.
Мотивированного решения суда я не видела до сих пор, хотя, согласно ГПК, оно должно было появиться спустя 5 дней после судебного заседания. Прошёл почти месяц, и остаётся только гадать, какова, всё-таки, была мотивация судьи при вынесении такого решения.
Я подала кассационную жалобу, хотя на отмену данного решения у меня большой надежды нет, ввиду его изначального противоречия здравому смыслу и одиннадцати заключениям трёх органов опеки, которые настаивали на том, что дочь должна жить со мной.
Отца, обретшего по закону свою дочь, на судебных заседаниях никто не видел. Судья составила представление о его личности, а также о его взаимоотношениях с ребёнком, со слов его представителей — адвоката и матери — бабушки Полины. Которая как раз присутствовала на всех судебных заседаниях и вела себя крайне агрессивно и самоуверенно. Также остался без внимания и тот факт, что, согласно документам, имеющимся в деле, отец Полины до декабря прошлого года вообще нигде не работал и не мог обеспечивать ребёнка.
На мои слова о том, что на Полину фактически претендует бабушка, судья сказала: «Ну и что! Все люди работают, всем помогают бабушки».
Здесь и здесь подробно рассказано, что происходило эти два года и как я пыталась вернуть домой свою дочь, которую два года назад взяла погостить на выходные та самая бабушка. И вернуть которую, мне удалось лишь два года спустя, с дракой, 8 мая этого года.
Для полноты картины добавлю, что в суде также было установлено (но не принято во внимание), что ребёнок за два года нахождения у бабушки ни разу не посещал врачей. Пройдя всех специалистов, сейчас мы обнаружили избыточный вес (почти 28 килограммов в 6 лет). Плоскостопие, связанное с избыточным весом, а также ношением неподходящей обуви длительный период времени, аденоиды 2 степени, подозрение на порок сердца, не говоря уже о таких «пустяках», как пульпит. Теперь мы долго и упорно лечимся.
С 8 мая, когда Полина вернулась ко мне, отец ни разу ею не поинтересовался. Ни писем, ни телеграмм, ни звонков. Ни поздравлений с днём рождения. Мы не сидим в бункере, ни от кого не прячемся, я хожу на работу, Полина — на разные занятия. За эти полгода бабушка (а опять почему-то не папа) единственный раз приходила в опеку и требовала сатисфакции.
Если данное решение суда будет исполнено или, не дай Бог, Полину у меня отберут любым другим способом, я боюсь, что её больше не увижу никогда. Как не могла увидеть эти два года, несмотря ни на имевшееся у меня тогда судебное решение, вступившее в законную силу, ни на сидение под забором у бабушки и под дверью музыкальной школы, в которую якобы, по предоставленным справкам, ходила Полина, ни на прочие засады. Решение было отменено после предоставления другой стороной больничного листа сомнительного происхождения, свидетельствовавшего о том, что ответчик был тяжело болен в момент вынесения решения.
Ребёнка присудили отцу, хотя я не алкоголичка, не наркоманка и даже не проститутка. У меня своя квартира, два высших образования и хорошая работа. Я психически здорова, социально адаптирована. Я не причиняла вреда ребёнку. Этому всему в суде было противопоставлено лишь заключение психолога В.Холмогоровой, которая, не видев меня ни разу, написала, что мать вредна для Полины.
Теперь очевидно, что я проведу в судебных разбирательствах ещё не один год. Очевидно, что всё это время мне придётся ходить, озираясь. И знать, что ко мне в любой момент могут придти судебные приставы. Но я знаю другое — чтобы отобрать у меня Полину снова, меня придётся сначала убить. По-другому я её никому не отдам.
Я бы очень хотела, чтобы эта история получила огласку. Такое может случиться с любым из вас. Вы не защищены действующим законом».
Полина с мамой
