Габриэль Витткоп. Образцовая смерть: Рассказы. Перевод В. Нугатова. «Митин журнал»; Kolonna Publications, 2009.
Сборник вышел в издательской серии Vasa Iniquitatis («Сосуд беззаконий»). Эта «ёмкость» регулярно пополняется книгами писателей, которые в своё время вызвали скандальную реакцию у себя на родине. В наших широтах такой резонанс требует гораздо больших финансовых вложений, а этический и эстетический радикализм в литературе востребован весьма узким кругом читателей: их количество, судя по тиражу «Образцовой смерти» (1000 экземпляров), вполне можно разместить в двух девятиэтажках.
Это уже шестая книга Габриэль Витткоп (1920—2002), выходящая под маркой тандема «Митиного журнала» и «Колонны», своего рода очередной том в собрании сочинений любимых авторов издательства. Переводы в журнальном формате стартовали через год после самоубийства Витткоп, а с 2005 года начали выходить книги: сначала романы и повести («Некрофил», «Каждый день — падающее дерево», «Торговка детьми»), затем очередь дошла и до малых форм.
В сборник «Образцовая смерть» вошли пять рассказов, ключевой элемент которых честно прописан в самом названии книги. Тема смерти и влечения к ней присутствовала уже в первой книге Витткоп, романе «Некрофил», и тема эта, что называется, выстрадана — роман был опубликован, когда писательнице шёл уже шестой десяток. Так что какой уж тут эпатаж, скорее разговор о сокровенном.
Истории, рассказанные в книге, основаны на реальных событиях, что не делает их менее фантастичными. Рассказ «Балтиморские ночи» — о смерти Эдгара По — вызывает в памяти заигрывания американского классика с тёмными сторонами человеческой души. В прочих новеллах живописуются разные виды смерти: самоубийство от отчаяния («Падение»), смерть от голода («Идалия на башне»), от приступа болезни во время экспедиции в джунглях («Последние секреты мистера Т.»), от рук разбойников («Клод и Ипполит»)... Однако это не столько типология кончин, сколько эстетские медитации, в которых внимательность автора выводит за скобки такое, например, понятие, как брезгливость.
Витткоп умеет извлекать из обыденности какие-то ледяные нотки безумия, гипнотизирующие предельной отстранённостью от морального или идейного аспекта. Метафорическое, хотя и безэмоциональное повествование плавно погружает читателя в бездну, в которую он не привык даже заглядывать.
* * *
Блогеры:
Рейнеке (reineke-winter.livejournal.com):
«Пожалуй, другой сборник рассказов Витткоп, «Сон разума», вышел более эффектным за счёт большего гиньольного размаха, но этот подкупает тем, что все истории, кроме последней, где переплетаются столь любимые писательницей темы инцеста и андрогинности, являются реальными. Лики смерти завораживают. Макабрическая пляска становится таким же вдохновенным предметом наблюдения, как географические красоты и окрас бабочек (если представлять себе, что такое опистотонус, выходит, в самом деле, весьма эффектно). Мир Витткоп соткан из нежного отвращения, из холодной красоты, из тошноты и любви. Смерть становится здесь венцом человека, точкой цветущей сложности перед гниением, чем-то болезненно-личным, как совокупление, и в то же время достойным того, чтобы стать произведением искусства. Бурление вегетативной жизни, бесконечное продолжение одного в другом, разложение и соки — жизнь и смерть, что может быть проще. Но в сочетании низкого и возвышенного, стыдного и гордого, чувственно постигаемый мир оказывается невероятно полным, ярким, осязаемым. В филигранных текстах многое кажется таким знакомым, но ускользающим. Средневековый гротеск, рационализм Просвещения, изящество модерна. Бесстрастно и холодно, с нежным вниманием, как сама смерть».
Pavel Sobolev (sredamadeinest.livejournal.com):
«Габриэль Витткоп, очевидно, считала, что банальных смертей не бывает, а просто часто рядом с умирающим не оказывается того, кто смог бы различить в самом заурядном — на непросвещённый или на замыленный взгляд — преставлении эксклюзивные обстоятельства (или сообщить ему таковые). Быть заклёванным птицей Рух, препарированным инопланетянами, абсорбированным Бермудским треугольником, распасться на атомы по дороге с почты на ферму на одном из островов Галапагосской группы — это, несомненно, не просто виды гибели, а прямо-таки подарки судьбы, но Габриэль Витткоп было известно, что с иным тривиальным по внешним признакам инсультом могло быть связано не меньше мистики и изощрённых смертельных удовольствий, чем в случае с любой из перечисленных эффектных экзотичностей. Среди множества бесценных даров Габриэль Витткоп был у неё и такой, как способность обнаруживать в обыденном свойства необычайного; скажем, даже в коробках с товаром на полках обувного магазина Витткоп умела различать гробы с окоченевшими двойняшками, завёрнутыми в саваны из тонкой бумаги».
