Андрей Лазарчук. Мой старший брат Иешуа. М.: Эксмо, 2009.
Как следует уже из названия, роман Андрея Лазарчука — ещё один литературный апокриф, ещё одна попытка помериться силами с авторами главного мирового бестселлера — Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном.
«Нэ так всо это было, савсэм нэ так»: царь Ирод, суровый, но мудрый и рачительный правитель, «который видел своё царство единой мощной многоплемённой веротерпимой страной», не имеет никакого отношения к пресловутому «избиению младенцев». Мария Магдалина была не блудницей, а просто несчастной женщиной, насильно выданной замуж за нелюбимого человека. А главное, Иисус-Иешуа — вовсе не сын Божий, а всего лишь невольная жертва интриг, пышным цветом расцветших в землях израильских после смерти Ирода Великого.
От имени Деборы, младшей сестры Иешуа, Андрей Лазарчук рассказывает историю, в значительной степени альтернативную евангельской. Историю, полную больших и малых войн, предательств, слёз и крови. Побочный внук Ирода, отданный на воспитание в семью преуспевающего торговца лесом, Иешуа вырос достойным, заслуживающим уважения человеком. Он мог бы остаться одним из многих порядочных людей, незаметно проживших свой век и лёгших в землю, не оставив следа в мировой истории. Однако сам ход событий принудил Иешуа заявить о себе как о долгожданном избавителе, истинном Царе Иудейском и встать во главе очередного восстания.
Ирония в том, что, победив, Иешуа Лазарчука стал бы всего лишь очередным мелким царьком с окраины ойкумены, обласканным Римом и любимым толпой. Однако восстание было утоплено в крови, и Иешуа, даже не пытавшийся примерить на себя одежды законоучителя и преследовавший чисто прагматические интересы, стал основателем мощнейшей мировой религии...
Самое загадочное в этой книге — цель, ради которой она создавалась. Писатель не пытается что-то доказать, опровергнуть или высмеять. Десакрализация образа Христа — задача для него явно не центральная. Так что же, «Мой старший брат Иешуа» — очередной роман-размышление о роли личности в истории? Или, точнее, об отсутствии таковой — о том, что история сама по себе, а личность — сама по себе? Автор упорно избегает дидактики: Дебора всего-навсего рассказывает историю своего старшего брата, которую нам остаётся трактовать в меру своего разумения. Что ж, любое Евангелие, даже апокрифическое, предполагает трактовки — и у Лазарчука в этом смысле большие перспективы.
* * *
Блогеры:
Сергей Соболев (velobos.livejournal.com):
«Пользуясь пониманием того простого обстоятельства, что вся записанная История есть не что иное, как обвинительный приговор перед Страшным Судом, и каждый летописец мнит себя то прокурором, то адвокатом и зачастую трактует факты вольготно, Лазарчук озвучил свои версии о подлинном источнике огня сожженного Нероном Рима (с. 250), об эпизоде с отрезанным ухом, повторенном в разных Евангелиях (с. 233), о почетном втором имени Иисуса (с. 217) и др. Будет интересно посмотреть мнения специалистов по этим вопросам, а равно реакцию. Для меня, профана, это всё — не более чем исторический роман со смелой выдумкой, приводящей к смене традиционных стереотипов восприятия исторических деятелей.
Стоит отметить лёгкость языка повествования. Андрей Лазарчук писал книгу от лица младшей сестры Иешуа, на закате дней вспоминающей былое. Отсюда и торопливость изложения, и стремление выдать как можно больше фактологического материала, и некоторая сентиментальность, до сей поры мало свойственная книгам Лазарчука».
Vladimir Puziy (Лаборатория фантастики):
«Если трактовать роман как беллетризацию «Китирского кодекса» (который пока не опубликован, в свободном доступе его нет и т.д.; о его существовании мы пока знаем только со слов Лазарчука) — тогда одно дело. Но чтобы понять, что, где, как «беллетризировано», нужно иметь представление об исходнике. А без представления? Или, если угодно, при варианте, когда «кодекс» — просто удачная мистификация? Имеем роман-гипотезу, ещё одну вариацию на тему, ещё одну трактовку».
