Подписаться на обновления
27 июняВторник

usd цб 59.0014

eur цб 66.0816

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияНоосфера. Запуск
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд 
  пятница, 18 сентября 2009 года, 16:30

Питер Хёг: «Литература — сердечное дело. Как любовь…»
О себе, своей тишине, медитации, литературе, России и многом другом


Питер Хег // Фото: Henrik Saxgren
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





Питер Хёг совсем не даёт интервью либо даёт одно на страну. Поскольку два года назад он уже общался с российской радиостанцией, где сообщил, что других интервью для России не будет, выходило, что «квота» на страну как бы исчерпана. Оказалось, нет. Писатель согласился дать эксклюзивное интервью корреспонденту «Часкора» Дине Яфасовой.

Питер Хёг совсем не даёт интервью либо даёт одно на страну. Поскольку два года назад он уже общался с российской радиостанцией, где сообщил, что других интервью для России не будет, выходило, что «квота» на страну как бы исчерпана. Для успокоения совести я всё же отправила редактору Хёга три формальные строки, и когда дней через пять, на исходе рабочей недели раздался звонок и входящий номер был засекречен, я даже не сразу сообразила.

― Питер?.. Какой-то Питер... Кто говорит?..

― Дина? Разве это не ты писала редактору? (В датском языке имеется «Вы», но в разговоре к нему прибегают нечасто, только если хотят обидеть или увеличить дистанцию.)

― А-а-а... ну да... конечно, писала... и что?

― Понедельник, в одиннадцать ― как, подойдёт?

― К сожалению, не могу.

― Тогда вторник, в одиннадцать?

― Не получится тоже. Первая возможность представится с пятницы.

― А как воскресенье?

― Воскресенье подходит. Мы где-то встречаемся?

― Э-э... Я ни с кем не встречаюсь.

― Хочешь, чтобы я направила вопросы по почте?

― Я никому не пишу ― мои адреса засекречены.

― Что же тогда?

― У меня есть твой телефон. Я позвоню, и ты, если хочешь, можешь сколько угодно записывать на диктофон.

Мартин Эмис успел перепробовать все роли, доступные в литературном мире. Он был подающим надежды сыном известного писателя Кингсли Эмиса, талантливым дебютантом, ворвавшимся в литературу, чтобы сбросить предшественников с корабля современности, критиком, рецензентом и литературным редактором, зрелым мастером, увлечённо критикующим современное общество, и рефлексирующим мечтателем, исследующим глубины человеческой души.
Мартин Эмис удивляется российской гомофобии и объясняет, почему литература стала вульгарной, а также говорит о том, что ему нравится, и о том, что не нравится в современной Британии…

Я ничему не удивляюсь. Питер Хёг ― известный отшельник, который давно уже выбрал изгнание. Изгнание не из, а в себя.

В соавторах у него две ипостаси ― одиночество и тишина. Только в одиночестве человек может быть таким, как он есть, то есть свободным. Выходит, Хёг изгнал себя на свободу.

В попытке приблизиться к истине Хёг поменял местами внешний и внутренний мир. Большинство общежелательных наслаждений ― богатство, слава, авторитет ― ему обременительны и не нужны.

Не умея и не желая никого развлекать, наотрез отказавшись становиться публичной персоной, Хёг, чтобы ограничить доступ к себе, даже перебрался в датскую глушь.

Последний раз его видели (я имею в виду журналистов) три года назад, когда в Дании вышел роман «Тихая девочка» («Тишина»).

Тогда он признался: когда мне исполнилось тридцать, меня посетило чувство, что только три вещи имеют значение: мои близкие, моя духовность и то, что я хочу написать; меня не посещало чувство, что я должен быть публичной персоной.

И правда: до того как Хёг это сказал, он не появлялся на публике ― от него вообще не было ничего слышно ― на протяжении десяти лет.

Его дебют как писателя состоялся в тридцать один ― после того как он попробовал себя фехтовальщиком, и альпинистом и моряком, а также актёром и танцором балетной труппы и университетским учителем.

Его первый роман «Представления о двадцатом веке» (1988) не нашёл большого читателя, но критики единодушно отметили, что Хёг, вне всяких сомнений, невероятно талантливый дебютант.

Второй роман, «Смилла и её чувство снега» (1992), ― до него ещё вышел сборник новелл «Ночные рассказы», ― был назван датской литературной сенсацией.

К Хёгу пришла мировая известность ― известность такого уровня, к которому не приблизился ни один датский писатель со времён Карен Бликсен. Хёга канонизировали наряду с Андерсеном, Бликсен и Кьеркегором.

Сейчас Питеру Хёгу пятьдесят два. В багаже ― пять романов и многомиллионные тиражи в более чем 30 странах мира, а критики до сих пор не решили, куда его отнести ― к постмодернистам, магическим реалистам или готическим авторам.

В любом случае Хёг ― самый известный, самый продаваемый в мире скандинавский писатель. Хотя и самый медлительный, самый неспешный.

Никогда не знаешь, когда у него выйдет новая книга ― завтра, а может, ещё через десять лет. Хёг отказывается следовать течению времени.

Не желает ни приспосабливаться, ни принижаться. Он как орёл на вершине ― один и один. Сам по себе. Вещица в себе. Это о нём пишут и говорят: чем больше молчит, тем больше хочется слушать; чем дольше отсутствует, тем быстрее успеваешь соскучиться. И «может быть, его книги так громко шумят, потому что сам он бежит в тишину?»

― Питер, в мире тебя называют самым загадочным современным датским писателем со времён Карен Бликсен, а в Дании тебя ещё называют мифом и НЛО. Почему?
― Я даже не знаю... но я не думаю, что я сам как-то причастен к появлению мифов или что в этом повинно мною написанное. Причина скорее в том, что я живу замкнуто, уединённо, редко соглашаюсь на личное появление в прессе и не хожу на общественные мероприятия, ― вот люди и думают, что в моей жизни какая-то тайна.

Сам я этого, кстати, не чувствую ― я живу довольно обычно. У меня дети, я хожу в магазин, готовлю еду, в общем, обычно живу, у меня также есть рабочие дни.

Просто, когда человек, от которого ожидают публичности, выбирает уединённую жизнь, это может как-то способствовать рождению мифа.

― Как выглядит твоё уединение? У него есть границы?
― У меня есть период, один раз в году, когда я живу наиболее замкнуто, можно сказать, погружаюсь в себя, ухожу в «путешествие».

В этот период я вижусь только с детьми и женой, ну и ещё с несколькими, их очень мало, людьми. Это продолжается примерно от трёх до шести месяцев.

Именно в это время я пишу свои книги. Остаток же года я живу довольно обычно, в датской провинции, на полуострове Ютландия.

― Когда ты впервые заинтересовался своей тишиной?
― Мне кажется, любой человек нуждается в установлении равновесия между внешним и внутренним миром. И я думаю, каждый пытается это достичь, просто идёт своими путями.

Эта книга довольно скучная, но весьма показательная. Дело в том, что Паланик, как и многие другие писатели, зациклен на правдоподобии. Такое впечатление, что они постоянно слышат голос читателя-Станиславского: «Не верю!!!» Мы имеем дело с тяжёлым случаем «комплекса доверия», обогащённого весьма своеобразными обертонами. Я имею в виду кочующие у Паланика из книги в книгу предельно занудные описания каких-либо профессиональных подробностей…

Я заинтересовался своей тишиной приблизительно в то же время, когда начал писать постоянно, ― мне тогда было под тридцать.

Начиная писать, я остро почувствовал, что мне необходимо научиться жить в равновесии: с одной стороны, вести активную социальную жизнь с семьёй и друзьями, с другой ― огородить для себя отдельный участок, чтобы бывать одному.

Тогда же я заинтересовался медитативными упражнениями, которые помимо прочего также способствуют глубокому расслаблению.

И вот в таком ритме я живу уже достаточно много лет ― одну часть года провожу одиноко или почти одиноко, а в оставшийся период возвращаюсь к активной социальной жизни.

― И как долго тебе удаётся жить в таком ритме? Сколько лет ты практикуешь свои медитации?
― Двадцать пять лет.

― Можешь сказать, чего ты достиг в духовном развитии?
― Да... мне кажется... во всяком случае, иногда удаётся достичь того самого равновесия, между внешним и внутренним миром, и тогда появляется чувство, что я глубоко в контакте со своей тишиной.

― Ты думаешь, эти состояния помогают тебе углубить, ну или расширить творческий потенциал, ту самую творческую энергию, нужную для создания книг?
― Сложно сказать наверняка, помогают иль нет. Дело в том, что я вхожу в медитацию в ту же минуту, когда начинаю писать. Я не помню даже, чтобы я пробовал писать, не медитируя.

Чувствую, что эти два состояния, эти два способа жить как-то родственны, как-то смежны. Они поддерживают друг друга. Потому что творческая сила — я имею в виду все виды творчества, но и писание тоже — творческая сила имеет внутреннюю природу, она замкнута внутри нас ― как писатель, ты это знаешь сама.

Человеку нужно войти в контакт со своей глубиной, хотя бы с её маленькой частью. Но чтобы быть подхваченным этой волной, чтобы освободиться и слиться с языковым потоком, нужно сначала достичь точки покоя.

― Для человека, сделавшего выбор в пользу уединения, известность ― привилегия или, скорее, недостаток?
― И то и другое. Это огромная привилегия ― найти свою публику. Когда человек желает что-то выразить в книгах и после этого находятся люди, которые устанавливают с ним через книги контакт, ― это огромная привилегия. И огромная радость.

Привилегия также, что я могу жить на доходы от книг, жить тихой, спокойной жизнью, в которой у меня есть возможность для саморазвития.

Но в то же время известность загоняет в такие рамки, когда необходимо всё время защищать свою частную жизнь ― ставить условия, соблюдать осторожность, чтобы никто и ничто не могло нарушить покой ― мой покой с моими детьми, с моей второй половиной, мой покой как писателя.

Таким образом, я уже много лет живу с засекреченным адресом и телефоном. Но это не значит, что у меня паранойя, ― это просто необходимые меры предосторожности, чтобы жизнь и дальше могла протекать тихо, спокойно.

Угрозы ― то, что чаще всего может разрушить спокойную жизнь. Поэтому мне приходится соблюдать равновесие в этом вопросе.

― Газеты писали, что городок, где ты живёшь, ― я знаю, это три-четыре часа езды от столицы на полуостров Ютландия ― был выбран для места жительства потому, что там обитает твой гуру и находится один центр духовной практики, центр по саморазвитию ― своего рода современный монастырь и что ты даже живёшь в этом монастыре, во всяком случае, жил несколько лет, пока писал роман «Тишина»...
― Нет, я не живу в этом центре, я живу в городке, где центр находится. Этот центр можно называть современным монастырём, если не брать во внимание, что это ещё учебное заведение ― на его базе проводятся курсы по саморазвитию и расширению сознания.

Этот центр ― современная попытка создать духовное место без религиозной догматики. Оно не христианское, не буддистское, не мусульманское, не индуистское ― можно сказать, дух там свободен.

Дважды в день там проводятся коллективные медитации, я прихожу и медитирую вместе со всеми. Кроме того, у постоянных жителей центра (там живут шестьдесят человек) есть какие-то практические обязанности ― у меня они тоже есть.

Но физически я там не живу. Я живу в городке, где центр находится, у меня неподалёку там дом.

― Какие у тебя взаимоотношения с религией, верой?
― Я не верующий, я практикующий. Я задействую и разум, и сердце и сам живу глубоко человеческой жизнью, но я не нахожу себя в религиозной догматике ― ни в датской народной церкви, ни в других мировых религиях.

Все они... (на этом слове Хёг прерывается ― слышатся звуки внезапного града) ой, какой у меня только что пошёл дождь... надо же... такой сильный... он заглушает голос... я надеюсь, ты меня слышишь...

― Слышу... и тебя слышу, и дождь... но дождь слышу сильнее... У тебя что, открыто окно? Ты сидишь на окне?..
― Нет, закрыто окно, просто это такой сильный дождь... но главное, чтобы ты могла слышать... пожалуйста, не отключайся...

― Хорошо, будем перекрикивать дождь... Твой роман «Тихая девочка», который в России выходит как «Тишина», начинается так: «Каждому человеку Всевышняя определила свою тональность, и Каспер умел её слышать». Давно хотела спросить: почему Всевышняя, а не Всевышний?
― В этом романе сознание принадлежит цирковому клоуну Касперу Кроне. Каспер Кроне ― это не я, не я в частной жизни, я придумал эту фигуру, это эксперимент, возможная маска такая, склеенная из слов.

Каспер Кроне ― человек, идущий по пути духовных исканий, но он ищет на свой особенный лад, это невероятно сложносоставной человек, у которого доброе сердце, но он несёт в себе и много проблем.

Религии ему не подходят ― он не знает, какая правильней. Особенно он не понимает христианство: Отец, Сын, Святой Дух ― это всё мужской взгляд на божественное, мужская религия, думает он.

Каспер Кроне чувствует: здесь что-то не так. Если божественное действительно есть, оно должно быть и то и другое.

― Давай ещё раз вернёмся к тому предложению из «Тишины»: «Каждому человеку Всевышняя определила свою тональность, и Каспер умел её слышать». Как ты думаешь, какую тональность определили тебе?
― Даже не знаю. Я не очень-то музыкален, как может показаться из книги. Но в этом романе мне нужно было задействовать символ, который мог передать, что некоторые люди воспринимают реальность иначе, чем все остальные.

Я нахожу, что звук сам по себе несёт в себе символ, и мне захотелось создать человека, чей слух утончён настолько, что он может слышать больше, чем мы, ― например, слышать, как люди звучат изнутри.

Такой способностью я наградил клоуна Каспера Кроне. Но это не значит, что я тоже умею. Нет, сам я не способен слышать людские тональности. Я и свою-то расслышать пока не могу.

― «Тишину» ты писал десять лет. Почему так долго?
― Не знаю. Не могу объяснить. Это большая и сложная книга. Мне кажется, какой бы писатель за неё ни взялся, любой должен был использовать достаточно много времени, потому что этот роман невероятно густой, в нём много информации, много планов, много слоёв.

А почему именно десять лет ― не знаю, не знаю. Свою первую книгу «Представления о двадцатом веке» я тоже писал достаточно долго ― пять лет.

Но тогда причиной послужила неопытность ― я только начал писать, не был натренирован. Зато последняя книга ― буквально на днях я завершил новый роман ― была написана за один год, хотя по объёму она будет потолще, чем «Тишина».

У меня нет объяснения, почему одни книги пишутся год, другие ― пять лет, а третьи ― всю жизнь. У каждой книги свой период рождения ― не всё зависит от меня одного.

― Не расскажешь о новом романе? На днях в прессе мелькнуло, что в Дании он выходит на следующий год.
― Нет, ещё не могу. Не могу рассказать. Прошу прощения, но у меня есть причина ― я должен ждать до официального объявления.

Так получилось, что информация о том, что я закончил новый роман, преждевременно просочилась в газеты. Я участвовал в одной маленькой встрече в том городке, где я живу, ну и немного обмолвился ― я не знал, что там журналисты.

Хотя... что с этим поделаешь... проблемы, конечно, нет... но сам я должен ещё подождать. До выхода книги год или больше, поскольку процедура издания занимает какое-то время, так что я не могу пока говорить.

― Откуда к тебе приходят идеи? Например, «Тишины»?
― Сложно сказать. «Тишина» пришла ко мне вскоре после того, как я завершил работу над романом «Женщина и обезьяна». Могу только сказать, что внезапно, совершенно внезапно, в сознании появилась картинка ― цирковой клоун и ребёнок, и тогда же мне стало понятно, какой у этого клоуна нрав, то есть его психологический и духовный портрет.

Но это было зёрнышко, мелкое семечко, из которого потом должно было вырасти дерево, ― откуда его занесло, я не могу объяснить.

Так же происходило с другими книгами. Все они появлялись сами собой, изнутри, из тумана, и появлялись в такой неотложной форме, с такой неотвратимой необходимостью, что я сразу же понимал: я должен это писать, я не могу выбрать другую книгу.

Они появлялись сами собой и именно в той последовательности, в которой были написаны.

― В «Тишине», и в «Условно пригодных», и в «Смилле», и даже в «Ночных рассказах» ― во всех романах, за исключением, пожалуй, «Женщины и обезьяны», у тебя появляется образ ребёнка, а за ним проступает взрослый колючий мир, который уничтожает ребёнка. Почему эта тема так волнует тебя?
― Хм... тоже не знаю... Я уже говорил, что книги во многом пишутся сами собой. Это не так, чтобы я мог устанавливать полный интеллектуальный и душевный контроль над всем, что в них происходит.

Я пишу спонтанно. Но да, ты, похоже, права: после семи книг я это тоже увидел, что тема ребёнка и взрослого мира — она всё время со мной: она приходит опять и опять.

Не могу сказать, что это осознанное решение. Хотя можно представить... Если ты, к примеру, писатель или цирковой клоун, то тебе просто необходимо уметь находить контакт с ребёнком. С ребёнком, который живёт в тебе.

Это большое преимущество, потому что творческая работа во многом напоминает игры детей. Если человек сумел установить контакт с ребёнком в себе, он также должен и помнить: ни один из нас не рос, не взрослел без того, чтобы не получать синяки.

Я говорю о серьёзных синяках. Все дети их получали, даже те, что росли в идеальных условиях. Переход во взрослую жизнь всегда связан с сильной, серьёзной болью. Мне кажется, вот об этой боли, о проблемах, связанных с ней, я и пишу.

― В этом тяготении к теме «Ребёнок и боль» есть что-то личное? В детстве тебе приходилось переживать сильную боль?
― Мне кажется, да, приходилось. По-разному приходилось. Хотя если сравнивать условия, в которых я рос (а я рос в среде датского среднего класса и имел весьма защищённое детство), с условиями в других частях света, то, конечно, я должен считать, что моё детство было привилегированным.

Но мне всё равно кажется, что на земле нет человека и нет места такого, где бы ребёнок рос без того, чтобы не испытать серьёзную боль.

Когда он это испытывает, его покидает открытость миру и тогда он переходит во взрослую жизнь. Я заметил на детях ― у меня самого трое детей...

― Сколько им лет?
― ...им? Дочерям ― восемнадцать, шестнадцать, и ещё у меня маленький сын, которому год...

Так вот, я заметил: когда дети растут в безопасной среде, когда их любят и они растут в безопасной среде, они всегда полны доверия к миру, они улыбаются, они просыпаются утром с улыбкой.

Это продолжается примерно до семилетнего возраста. А потом потихоньку в них начинает прорастать взрослая особь, и жизнь усложняется.

Мы все, независимо от того, в каких условиях выросли, преодолеваем одну и ту же ступень, одну и ту же проходим фазу, в которой оставляем невинность и теряем открытость миру, потому что сам переход во взрослую жизнь требует этой жертвы.

Конечно, во взрослой жизни тоже есть преимущества, но за эти преимущества надо расплачиваться чем-то из детства.

― У тебя всегда была хорошая критика, но вот когда вышел роман «Тишина», критики, во всяком случае датские, оценили его по шкале от «банально» до «гениально». Одни написали, что это больше похоже на халтуру, другие — что это работа мастера. Почему такая огромная разница в мнениях?
― И сам удивляюсь. Я тоже обратил на это внимание. Вокруг моих книг всегда было много шума и беспокойства, хотя сам я человек миролюбивый до мозга костей.

Не знаю, почему в отношении «Тишины» мнения так разделились, почему оказались полярными. В любом случае все эти мнения слишком близко отстоят от меня, чтобы я сам мог их понимать или анализировать.

― Ну а читатели ― как ты думаешь, они понимают, что ты хотел до них донести?
― Книги все разные, их понимают и принимают по-разному. Если не брать во внимание «Тишину» ― я уже говорил, что это сложная и многослойная книга, поэтому она может вызвать противоречивые чувства, ― то в целом я ощущаю, что да, мои читатели меня понимают.

Во всяком случае, до сих пор они принимали меня хорошо.

― Как обычно выглядят твои рабочие будни?
― Утром я медитирую пару часов ― примерно с восьми до десяти. Потом у меня поздний завтрак ― между десятью и одиннадцатью.

Потом я сажусь писать и пишу обычно на протяжении двух―четырёх часов. После этого рабочий день завершён, и я иду к детям, забираю младшего из яслей ― в общем, провожу время с семьёй.

― Когда ты пишешь, у тебя есть ритуалы ― помимо того, что ты медитируешь?
― Все свои книги я пишу от руки.

― Почему?
― Нравится писать от руки. Я люблю писать письма. Я люблю именно рукописный аспект письма. Мне нравятся письменные приборы ― я использую совершенно определённые письменные приборы. Мне интересна бумага, причём бумага разного качества. Ещё мне нравятся почерки. Я пишу специальным шрифтом, который был разработан в Средневековье.

― Ты не левша?
― Нет, я пишу правой рукой. Но в целом ты поняла, что мне нравится всё то вещественное, что имеет отношение к процедуре письма.

― А как выглядит комната, где ты работаешь? Что, например, видно в окне? То, что там дождь... сейчас... это я ещё слышу...
― Рабочей комнаты нет, но есть маленький творческий домик, почти избушка ― она предназначена только для работы.

Здесь преогромные окна ― видны деревья и небо, окна такие большие, что комната целиком залита светом. Это большая комната, но из предметов только письменный стол и ещё стулья ― на случай, если кто-то зайдёт.

Ещё есть кровать, чтобы я мог отдыхать. Больше нет ничего ― одни белые стены. Ничего, что могло бы помешать работе сознания.

― А как же книги, массовка из книг ― вечный атрибут кабинета писателя? Что ты читаешь?
― Ничего такого здесь нет. Я и читаю ничтожно мало. У меня был в жизни период, когда я читал просто запоем, книги заходили в меня толпой, ― это было в годы студенчества, я учился по специальности «литература».

Ещё один такой период возник, когда я преподавал в университете. В то время я тоже проглатывал книги, как профессиональные, так и художественные, и ещё много читал на других языках.

Но примерно лет с тридцати и уже дальше я стал читать всё меньше и меньше, а теперь совсем дошёл до крупиц. Я, кстати, уже видел такую тенденцию: у меня есть друзья, они композиторы, и они почти не слушают музыку. И дома у меня тоже книг единицы. Я имел честь вынести их все и раздать.

― Тогда, наверное, не имеет смысла спрашивать, есть ли у тебя образцы в литературе, кому ты наследуешь. Хотя в прошлые годы ты говорил, что особые переживания у тебя связаны с книгами о Тинтин и Тарзане и что любишь Шекспира, Борхеса, Маркеса и произведения, написанные высокодуховными личностями...
― Нет, образцов уже нет. Когда был моложе, конечно, у меня были кумиры, я даже пытался писать, как писали они, ― человек, кстати, многому учится, делая это. Но уже много лет, всё то время, пока писались мои последние книги, я живу без кумиров. Во всяком случае, я это так в себе чувствую.

― Духовные поиски и меценатство всегда идут рядом. Доход, полученный от продажи романа «Женщина и обезьяна» (писали, что это 10―15 млн крон, то есть 2—3 млн долларов), ты пожертвовал на помощь детям и женщинам в странах третьего мира. Ты и сейчас этим занимаешься?
― Да, у меня есть такая потребность ― экономически помогать там, где труднее всего. Этим занимается фонд, очень маленький фонд, который был создан по моему поручению.

Работа фонда ориентирована на детей и женщин преимущественно в Африке и в тех областях Тибета, что оказались в изгнании.

Гуманитарная помощь направлена на профилактику СПИДа у африканских детей, на юридическую и экономическую поддержку женщин, на развитие школ, например для глухих, на обучение в тибетских монастырях дисциплинам, таким как компьютерная грамотность или другим, которые помогут людям в будущем экономически выживать.

Фонд был создан в 1996-м и ― да, он сейчас тоже работает.

― Твои читатели из России спрашивают. В «Тишине» ты обращаешься к образу Русской православной церкви. Почему?
― В первую очередь должен сказать, что я уважаю и люблю все мировые религии. И особенно уважаю греко-русскую православную церковь ― за то, что она практикующая (в Дании мы не говорим «русская церковь», мы говорим «греко-русская», потому что это определено исторически).

Если посмотреть на датскую протестантскую лютеранскую церковь, то она ещё со времён Реформации утратила всю свою загадочность и мистичность. Там больше нет магии тайны.

Но в греко-русской всё это есть. Эта церковь до сих предлагает знания, как человек разными способами может углубиться в себя и познать себя.

В греко-русской церкви заложена великая мудрость, поэтому я и обратился к этому образу... Должен ещё сказать, мне очень приятно, когда книги мои выходят в России.

Россия имеет большое значение для европейского и мирового сообщества, но в то же время об этой стране мало что знают... Во всяком случае, я знаю о ней очень мало. Но чувство, что мои книги выходят и там, на том языке, — это волнующее и приятное чувство.

― Твои зарубежные читатели, в том числе и в России, пытаются соотнести Данию с твоим именем. Может ли писатель представлять страну? Должен ли писатель представлять страну? Кого представляет писатель?
― Если обратиться к истории, то встречаются примеры писателей, которые ощущали, что они представляют страну. Например, немецкий нобелевский лауреат Томас Манн.

Когда он оказался в изгнании, в Америке, журналисты его спросили, тоскует ли он по немецкой культуре, и он ответил, что немецкая культура ― это то, что он есть, и там, где он есть.

Имелось в виду, что он несёт в себе суть немецкой культуры, а значит, её представляет. Я не могу этого сказать о себе. Поэтому это не совсем объективно, если кто-нибудь думает, что я представляю, особенно Данию.

В Дании есть другие писатели, которым это определение больше подходит, ― в них гораздо ярче и чётче представлена датская суть, а во мне...

Мне кажется, во мне больше... больше другого... во всяком случае, я ощущаю, что не такой уж я типично датский в сравнении с другими датскими писателями.

― Тогда какой же ты?
― Даже не знаю. Мне приходилось жить в других странах, например в Африке или в Испании, и во многих других местах приходилось, и я везде ощущал, что хорошо подхожу для всех этих мест.

Я люблю Данию, я знаю, что остаток жизни проведу здесь, но я так же сильно люблю другие места, и мне нравится, что там я тоже чувствую себя дома.

― Может, правильнее тебя называть «гражданин мира»?
― Я встречал писателей, которые, я думаю, действительно были гражданами мира. Они, как правило, путешествуют много, и они очень приспособлены к чужим языкам ― у них на этот счёт особый талант.

И ещё у них обширная социальная сеть из знакомых, друзей в самых различных странах мира ― у меня этого нет. Я уже говорил, что живу уединённо и замкнуто и у меня очень узкий, малочисленный круг друзей. В моём понимании граждане мира ― это куда более экстравертные люди, чем я.

― Тебе никогда не приходило в голову, что ты из породы людей, которых теперь называют «дети индиго»?

― А что это? Я никогда не слышал такого определения. Как это пишется? (Просит продиктовать по буквам и записывает: «И, эн, дэ, и, гэ, о?») Нет-нет, я точно не слышал...

― Дети индиго ― замкнутые, асоциальные люди без тяги к шуму, богатству и славе, большие индивидуалисты, у них нет кумиров или авторитетов, они их просто не понимают. С богатой творческой жилой, которую они питают не снаружи в толпе, а изнутри, с бешеной интуицией, заменяющей им знания, с обострённым желанием справедливости. А ещё ― с тревожностью, с меланхолией и с повышенным чувством опасности, что вынуждает их особенно бережно охранять близких и свою тишину. Они склонны к одиночеству, в котором им, кстати, нисколько не скучно, даже наоборот... Шопенгауэр сказал: кто не любит одиночества ― не любит свободы... и... чем больше человек имеет в себе, тем меньше нужно ему извне. Возвышенность духа ведёт к необщительности...
― В мире очень и очень много людей, что живут и чувствуют так же. И ещё они чувствуют, что, для того чтобы человек и дальше жил, выживал, необходимо сосредоточиться на духовном развитии и на развитии общечеловеческих ценностей. Эта тенденция существует во многих местах, я знаю, я это видел, и я не считаю себя каким-то особенным.

― Назови худшее, что есть в человеке.
― Худшее ― это быть агрессивным по отношению к людям.

― А лучшее, что есть в человеке?
― Лучшее ― это давать людям любовь.

― А что есть лучшего в литературе?
— Когда между читателем и книгой что-то завязывается, это можно почувствовать в области сердца. Литература ― это сердечное дело.

У неё очень много общего с любовью. Та литература, что нравится мне, волнует и будоражит сердца.

Ещё литература должна удивлять. Это другой способ посмотреть на реальность ― когда человек вдруг открывает: то, о чём он читает, — это и есть реальность, в которой он сам живёт, просто увиденная с другого конца.

И тогда человек смотрит на мир другими глазами.

Беседовала Дина Яфасова

Фото: Henrik Saxgren




ОТПРАВИТЬ:       



 






Из цикла: Забытые имена русской словесности

«Кровь казачья по колено лошадям»

К 40-летию со дня смерти исторического романиста, великолепного эпического беллетриста Дмитрия Ильича Петрова-Бирюка.

02.02.2017 16:00, Игорь Фунт


Вот мы и встретились

В издательстве «ЭКСМО» в серии «Мастера современной российской прозы» вышла новая книга рассказов нашего постоянного автора Андрея Бычкова. «Сборник «Вот мы и встретились», как считает сам автор, это «художественно-антропологический спектр мужских архетипов нового русского времени»» (из аннотации к изданию). Ниже мы публикуем небольшой рассказ, давший название всей книге.

01.02.2017 17:00, Андрей Бычков


Распутин придуманный и настоящий

Интервью с автором книги «Распутин» Дугласом Смитом

К столетию со дня убийства одного из самых известных персонажей российской истории в Великобритании вышла книга "Распутин". Ее автор, историк Дуглас Смит, пересматривает многие мифы и устоявшиеся представления о жизни и смерти "сибирского старца", оказавшего влияние на судьбы российской монархии и российской империи.

31.01.2017 19:00, Наталья Голицына, svoboda.org


Русская культура в анекдотах Сергея Довлатова. Часть II

Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах. - М.: РИК «Культура», 1992

Книга Марианны Волковой и Сергея Довлатова «Не только Бродский» представляет собой своеобразный жанр, где изобразительное начало органично сплавлено с литературным: замечательные фотографии известных деятелей современной отечественной культуры (метрополии и русского зарубежья), сделанные М. Волковой, даны в сопровождении специально написанных к ним текстов С. Довлатова. Среди героев книги — В. Аксенов, А. Битов, А. Вознесенский, Н. Коржавин, М. Ростропович и другие.

23.01.2017 19:00, Николай Подосокорский


Мир Беляева

К 75-летию со дня смерти Александра Беляева

«Мир Беляева трудно передать словами. Мир Беляева надо смотреть, слушать, чувствовать, испытывать, примерять – как примеряют к себе непознанные доселе вещи и события дети. Театр, музыка, кино, литература – всё было проникнуто беляевскими темами, темпами. Особенно в советское время, когда мечтать и летать разрешено было лишь во сне. Когда фантастические пертурбации применяли в основном к заграничным героям. Потому что "суперзлодей" Штирнер мог придумывать страшные телепатические козни только в Германии. А победивший его "супергерой" Качинский мог быть исключительно советским прогрессивным учёным».

06.01.2017 16:00, Игорь Фунт


Самая печальная история

Кем на самом деле были Ромео и Джульетта

Шекспир ошибался: повесть печальнее, чем о Ромео и Джульетте, существует. Главная ее печаль в том, что она реальна. Задолго до появления пьесы на глазах у невымышленных героев разворачивалась неподдельная драма. Кто же все-таки был прототипом самой популярной в литературном мире пары?

20.12.2016 19:00, Анна Баклага


«А мои песни — это литература?»

Нобелевская речь Боба Дилана

В Стокгольме вручили Нобелевскую премию по литературе за 2016 год — ее получил Боб Дилан, один из важнейших людей в истории рок-музыки. Сам Дилан на церемонию вручения премии приехать не смог (его песню «A Hard Rainʼs A-Gonna Fall» спела Патти Смит), но прислал письмо со своей нобелевской речью.

14.12.2016 13:00, meduza.io


«Не забывай, что я тебя осчастливил!»

Руководство для желающих жениться от А. П. Чехова

Так как предмет этой статьи составляет мужскую тайну и требует серьёзного умственного напряжения, на которое весьма многие дамы не способны, то прошу отцов, мужей, околоточных надзирателей и проч. наблюдать, чтобы дамы и девицы этой статьи не читали. Это руководство не есть плод единичного ума, но составляет квинтэссенцию из всех существующих оракулов, физиономик, кабалистик и долголетних бесед с опытными мужьями и компетентнейшими содержательницами модных мастерских.

11.12.2016 10:00, izbrannoe.com


«Мне горько уезжать из России»

Письмо Бродского Брежневу

«Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело».

10.12.2016 14:00, Иосиф Бродский


«Блины поджаристые, пухлые, как плечо купеческой дочки»

Еда как образ русской литературы

Еда в литературе, в частности, в русской литературе, — это больше, чем просто еда. Она — часть антуража, наравне с меблировкой гостиных героев, их внешностью, костюмом и природой. Что и как ели герои знаменитых литературных произведений русских авторов да чем запивали?

21.11.2016 16:00, diletant.media






 

Новости

Рок-юбилей
5 июля на стадионе «ЦСКА Арена» пройдет юбилейный, пятый международный музыкальный фестиваль Park Live.
Скончался Алексей Баталов
Народный артист СССР Алексей Баталов умер в Москве на 89-м году жизни.
Антон Долин стал главным редактором журнала «Искусство кино»
Главным редактором журнала «Искусство кино», который бессменно возглавлял известный киновед Даниил Дондурей, стал кинокритик Антон Долин, об этом в субботу заявила на кинофестивале «Кинотавр» в Сочи замглавного редактора Нина Зархи.
Пианист Борис Березовский приглашает на фестиваль «Музыка Земли»
Приглашаем вас 12 июня в Концертный зал Академии им. Гнесиных на концерт-открытие III Всероссийского фестиваля-конкурса «Музыка Земли».
Объявлены победители второго полуфинала "Евровидения-2017"
Европа определилась с финалистами песенного конкурса.

 

 

Мнения

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.