Владимир Сорокин (1955) — один из ведущих писателей современной России, первоначально представлявший концептуализм, но постепенно освободившийся от его влияния и ставший самостоятельной фигурой, наиболее последовательно и точно, хотя и в метафорической форме отражающий особенности социокультурной ситуации в стране рубежа веков. Известен также как драматург и киносценарист.

Раннее творчество Сорокина

Сорокин, первоначально занимавшийся живописью и художественной графикой, ещё совсем молодым человеком вошёл в круг художников-концептуалистов (Булатов, Кабаков, Вс. Некрасов, Д.А. Пригов, Рубинштейн), активно работавших с речевыми клише и включавших в свои художественные работы всевозможные тексты.

Поэтому самые ранние произведения Сорокина (повесть «Очередь» [1983], состоящая из реплик и переклички людей, стоящих в очереди непонятно за чем, и особенно сборник рассказов «Первый субботник» [1979—1984]) на самом деле являются не литературными, но художественными произведениями, в которых формальное и пластическое мастерство не менее важно, чем вербальное наполнение.

Другое дело, что в логоцентричной, литературоцентричной стране такие художественные тексты воспринимались как сугубо литературоцентричные жесты и потому несколько ошибочно проходили по литературному ведомству.

Открытия Сорокина

Ранние рассказы, а также книги «Роман» (1985—1989) и «Норма» (1979—1983) были построены на двух очень важных литературных приёмах, открытых Сорокиным. Первое открытие основано на дискурсивных смещениях: текст, начинающийся в одном стилистическом ключе, продолжается в каком-то другом, чтобы после очередного «перещёлкивания» закончиться в каком-то третьем, противоположном предыдущим ключе.

Эти «перещёлкивания» (между прочим, опередившие похожие открытия Квентина Тарантино) основаны на том, что Бахтин называл «памятью жанра»: для того чтобы произведение опознавалось выдержанным в том или ином жанре, оно обязательно должно нести ряд признаков этого самого жанра: у песни они одни, у басни — другие, у романса — третьи.

Сорокин брал формальные признаки того или иного жанра, синтезировал те или иные писательские манеры (условные Набоков или Тургенев) и наполнял их прямо противоположным по смыслу содержанием. Кроме того, он сталкивал жанры с помощью «вирусов», запускаемых в недра дискурса. И в этом состояло другое его немаловажное открытие.

Третье открытие Сорокина — «буквализация метафоры» — тоже позже было активно использовано кинематографом. Буквализация метафоры основана на логическом продолжении метафоры и доведении её таким образом до абсурда. Так, в «Норме» по деревне одинокая бродит гармонь, а пареньку пытаются отпилить руки, поскольку они у него золотые.

На этом приёме построены многие тексты и зрелого периода творчества Сорокина.

Творчество зрелого периода

С концептуализмом Владимир Сорокин распрощался книгой «Пир» (2000), не случайно каждый включённый в неё текст посвящён тому или иному. Далее начались поиски своего собственного, незаёмного стиля и языка.

Главным произведением этого периода стала гностическая «ледяная трилогия», состоящая из книг «Лёд» (2002), «Путь Бро» (2004) и «23000» (2005), в которых влияние концептуальной поэтики оказалось постепенно изжитым. Как и каждый большой художник, Сорокин выше любых течений, направлений и школ.

Новый период начался у Сорокина пару лет назад, когда писатель опубликовал сначала антиутопию «День опричника» (2006), темы которой были продолжены в сборнике рассказов «Сахарный Кремль» (2008) и повести «Метель» (2010), демонстрирующих метафорические смещения реальности в сторону антиутопической констатации существующей в стране ситуации.