Удачных комедий мало. Удачных драм еще меньше. Спектакли под разными названиями. Положение дел улучшают мюзиклы, а ухудшают — пьесы, написанные самими антрепренерами.
Антрепризному движению в постперестроечной России — ни много ни мало 20 лет. Но отношение к частным театральным проектам у «серьезных» критиков, да и у «серьезных» зрителей, по-прежнему пренебрежительное, если не откровенно враждебное.
Притом что в стационарных театрах зачастую возникают опусы, по качеству ниже антрепризных на порядки, и удостаиваются внимания театральной общественности (пусть даже неодобрительного). Но антреприза же по-прежнему в игноре.
Для тех, кто не воспринимает это направление в принципе, — небольшой хит-парад наиболее значимых событий в мире коммерческого театра за уходящий год.
Суперкомедии
Для лучшей продаваемости билетов антрепренеры любят обозначать жанр своих спектаклей как «суперкомедия». Идет ли речь о «Женитьбе Бальзаминова» или о «Дне хомячка» — неважно.
Комедия — основной антрепризный жанр, и, соответственно, халтуры в нем тоже немало. Тем более важно отметить честные работы по увеселению заплатившей нехилые денежки публики.
«Цветок смеющийся» творческого центра «Инновация» — уже второе обращение Михаила Козакова как режиссера к пьесе Ноэла Коуарда, но предыдущее не имело успеха.
Здесь же сошлись и подход постановщика к материалу не как к поводу для смеха, а как к достаточно глубокому, пусть и скрашенному иронией, размышлению о судьбе артиста, вынужденного играть одно, а мечтающего совсем о другом.
Герой пьесы — популярный актер, годами думающий о роли Пер Гюнта, а между тем пробавляющийся салонными комедиями. Желание актеров не просто получить прибавку к пенсии или к гонорарам за телесериалы, а реализовать себя творчески оказывается серьезным и небытовым сюжетом.
Оказывается, в антрепризе такое тоже возможно.
Другой пример — спектакль «Клинический случай» по пьесе Рэя Куни в проекте «Арт-Партнер XXI».
Куни ставят много — его пьесы идут в МХТ им. Чехова, в «Сатириконе», в Театре сатиры, даже в юго-западном подвале у Валерия Беляковича. Но далеко не всегда постановки сочинений главного комедиографа современности оказываются по-настоящему веселыми.
«Клинический случай» — невероятно смешной спектакль, настоящая «суперкомедия», но хорош он не только этим и не одними достижениями актеров Владимира Ершова или Степана Абрамова, кстати, пришедших на проект из репертуарных театров (Ершов — с Малой Бронной, Абрамов — из «Ленкома»), где им чаще предлагается играть роли второго плана.
Удивительным образом непритязательная комедия положений, действие которой разворачивается в больнице под Рождество, позволяет более пристально, но при этом ненавязчиво задуматься о плюсах и минусах страховой медицины.
Не всё то смешно, что антреприза
Драм и тем более трагедий среди антрепризных спектаклей — кот наплакал. Считается, что за большие деньги (еще один антрепризный миф — на самом деле билеты в государственные театры зачастую стоят ничуть не дешевле) зритель хочет исключительно веселья из хеппи-эндов.
Драматические антрепризные постановки редко бывают успешными, даже если за дело берется, скажем, режиссер уровня Роберта Стуруа и подбирает самую звездную актерскую команду, какую только возможно. Так случилось, к примеру, со спектаклем «Ромео и Джульетта», поставленным несколько лет назад.
Тем не менее спектакль «Почтальон всегда звонит дважды» получил заслуженную долю внимания не только досужей публики, но и рецензентов самого что ни на есть первого ряда.
Не потому, что Александр Марин, много ставивший прежде в «Табакерке» и МХТ, а также за рубежом, поднялся до великих вершин в искусстве, — он и прежде звезд с неба не хватал. Но сам факт обращения коммерческого театра к американскому нуару, неоднократно к тому же экранизированному, уже заслуживает уважения.
Да и результат, при всех возможных упреках режиссеру, оказался достойным.
Старые песни о разном
В чем «частники» оказались первопроходцами, так это в мюзиклах. Уже глядя на них, и репертуарные, государственные театры подтянулись, выпускают музыкальные спектакли в промышленных количествах.
Тем не менее мюзиклы — пока единственный жанр, где традиционный театр пока не конкурент независимому не только в коммерческом, но и в творческом отношении.
В октябре почти одновременно стартовали два играющих по бродвейской схеме (то есть в ежедневном режиме) мюзикла.
«Красавица и чудовище» Алана Менкена — ремейк уже опробованного в Америке и Европе спектакля от самой успешной на российском рынке мюзиклов компании «Стейдж Интертеймент».
Кого-то приторные диснеевские декорации, костюмы и музычка могут, пожалуй, раздражать, как и потуги Алексея Кортнева на поэтический перевод зонгов, но для семейного развлечения «Красавица и чудовище» — наилучший вариант.
«Монте-Кристо» — мюзикл иного плана, для зрителей постарше. Кроме того, это оригинальное и совсем свежее произведение молодого композитора Романа Игнатьева на тексты мэтра Юлия Кима (хотя мэтр как раз слегка подвел, если честно), с участием опытных артистов мюзикла Лики Руллы, Андрея Александрина и многих других.
С великолепно выставленным светом, для чего не напрасно из Петербурга продюсеры выписали лучшего световых дел мастера Глеба Фильштинского, многоярусными декорациями и трюками от профи паркура.
«Монте-Кристо», с одной стороны, — репертуарный спектакль Московской оперетты, поскольку директор театра Тартаковский является его сопродюсером, с другой — проект частный и потому вызывающий недовольство опереточной старой гвардии, считающей, что, регулярно отдавая сцену на две недели под «чужой» мюзикл, директор обижает «своих».
Хотя, если взглянуть трезво, успех «Монте-Кристо» не идет ни в какое сравнение с тем хилым интересом, который сегодня способна вызвать у зрителя классическая оперетта.
На возрастающей волне мюзиклов занялся продюсированием спектаклей по собственным сочинениям известный композитор Алексей Рыбников.
Не так давно его частный театр выпустил театральный ремейк музыкального фильма про Буратино, правда, пришлось переписать текст, поскольку на операцию по «пересадке» не дали согласия наследники поэта Окуджавы.
В этом году Рыбников замахнулся на более масштабный и куда менее бесспорный проект. Рок-опера «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» о бедном чилийце, отправившемся искать счастья в Калифорнию и загубленном американскими злодеями, возникла в свое время на сцене «Ленкома» как своего рода реакция на государственный переворот в Чили.
И, как все злободневки, несмотря на оглушительный зрительский успех, со сцены сошла быстро, однако запомнилась и оставила шлейф легенд. Чтобы приблизить странную, говоря по совести, устаревшую сюжетно и идеологически рок-оперу к дню сегодняшнему, Рыбников-антрепренер не ограничился новой редакцией либретто (хотя для этого в Москву приезжал автор текста Павел Грушко, давно и благополучно проживающий в ненавистных США), но пригласил на главные роли выпускников телепроекта «Фабрика звезд» Светлану Светикову и Дмитрия Колдуна.
Вопреки скепсису продвинутых меломанов, именно Колдун с его специфическими внешними данными и тембром пришелся в «Звезде и смерти» ко двору. Чего не скажешь о провинциальной сценографии и недообученной массовке.
Тем не менее если в опере, пусть даже в рок-опере, главное — музыка, то музыка Рыбникова спасает положение даже там, где исполнители и оформители слегка подхалтурили.
С постановкой мюзикла «Восемь женщин и...» в творческом центре «Миллениум» ситуация обратная. Комедия Робера Тома заиграна настолько и при этом настолько хороша и удобна особенно для антрепризы, что ни оставить ее в покое, ни использовать материал в привычном виде уже невозможно.
На счастье, есть еще вариант Франсуа Озона, который, отталкиваясь от концепции Тома (восемь женщин — родственницы и прислуга — подозревают друг друга в убийстве главы семьи), снял пять лет назад музыкальный фильм с участием главных кинодив Франции, использованием популярных старых песенок и добавив, для вкуса, лесбийских мотивов.
«Восемь женщин и...» формально тоже мюзикл, причем песенки переведены, и довольно сносно, на русский. Однако актрисы исполняют их под фонограмму — хорошо еще, что под собственную.
Достоинство спектакля уж точно не в музыкальной его составляющей, а в актерском ансамбле, где наряду с опытными театральными профессионалами, такими как Александра Назарова (до того как прогреметь ролью бабы Нади в «Моей прекрасной няне», актриса не одно десятилетие проработала в Театре им. М. Ермоловой), блеснули — для кого-то наверняка неожиданно — Эвелина Бледанс и экс-солистка группы «Блестящие» Ольга Орлова.
Кроме того, молодой режиссер Сергей Посельский справедливо посчитал, что для того, чтобы женщины могли развернуться на сцене в полной мере, им все-таки нужны мужчины, пусть даже в виде бессловесного кордебалета, и в результате спектакль украсили неплохо сделанные пластические номера.
Сам себе драматург
Одно из ноу-хау русской антрепризы — продавать публике одну и ту же пьесу под разными названиями.
В стремлении заманить зрителя театральные барышники не щадят не только таких же коммерсантов от драматургии, но и классиков: «Ужасные родители» Жана Кокто за последние 3—4 года превращались и в «Плохую семейку», и в «С ума сойти»...
И всё равно коммерческих пьес для расплодившихся антреприз недостаточно. Самые толковые продюсеры в этом случае решаются на радикальный шаг и пишут пьесы сами.
В уходящем году таких опытов было представлено два, причем любопытно, что в обоих случаях в качестве драматургов дебютировали дамы, и обе посчитали необходимым свое авторство хотя бы отчасти скрыть.
Хозяйка «Арт-Салона» Наталья Быкова, учтя свой продюсерский опыт и понимая, что и в каких дозах нужно широкому зрителю, сочинила пьесу «13-я пуговица Наполеона», где намешала коктейль из расхожих сюжетных ходов бульварных комедий, мелодрам, а также и классических пьес (скажем, мотив тараканьих бегов был заимствован из булгаковского «Бега») и предложила его публике охлажденным самоиронией.
Правда, в законченный текст оформить драматургические идеи продюсеру помог профессиональный автор из Белоруссии Сергей Гиргель.
Под экзотическим псевдонимом Роми Вальга недолго скрывался истинный автор комедии «Любовь по системе Станиславского» продюсер Инна Милорадова.
История удачной женитьбы братьев Черномазовых и их отца с выездом в Париж также изобилует аллюзиями на русскую классику — не только драматургическую.
К подобным опытам легко придраться, но подкупают они уже тем, что их авторы уж точно не претендуют на статус великих драматургов. Их задача проще — привлечь и развлечь, и ее они достигают в полной мере. А судить художника еще классик призывал по законам, которые он сам для себя ставит.
Даже если этот художник порой вместе с рукописью готов продать и вдохновение.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Драматический театр в пространстве литературных музеев.
О московском театре «Комедиантъ». - Поворот с «Утиной охотой».
Как цензура запрещала неправильный катарсис. - У одной женщины умер муж .
Скупая мужская слеза, пролитая на спектакле МТЮЗа «Прощай, ты, ты, ты…». Пьеса Фернана Кроммелинка, постановка Генриетты Яновской. - Нет такой клятвы.
Спектакль М. Угарова «Час восемнадцать» о смерти Сергея Магнитского: документальная история о безразличии государства и общества к частному человеку. - Эдуард Кочергин — победитель «Нацбеста».
Рецензии Сергея Белякова, Евгения Мякишева, Дмитрия Орехова и Натальи Рубановой на книгу «Крещённые крестами». - Рататуй навсегда.
Демократизация искусств. - Николай Коляда: «В нашем доме…».
Человек-театр проводит заочную экскурсию по закулисью «Коляда-театра». - Невесомость слов.
Режиссёрский выпуск учебного театра ГИТИС (мастерская Сергея Голомазова) показал «Человеческий голос» Жана Кокто. - Рассказ о несчастливой Москве.
Лондон и Москва. Причины и следствия ситуации в современном английском, московском и, шире, российском театре. - Cвященнослужители культуры.
Почему в Москве много театров?
