«Частный корреспондент» допускает, что публикация данного текста может быть расценена как участие в акции «АвтоВАЗ глазами работяги», которую, впрочем, никто официально не объявлял. Однако в середине сентября была информация, что ВАЗ сокращает порядка 4997 человек, возможно, именно этим объясняется тот факт, что фрагменты текста размещены почти на 176 сайтах. Мы публикуем все три части с незначительными купюрами.

Часть вторая

Прошлый раз начал с домино. Теперь начнём — с чего начинается рабочий день в первую смену? Со звонка будильника. Точнее, в моём случае — китайский будильник кукукает. А вот второй (тоже китайский) зазвенеть не успевает. Успеваю отключить. Боюсь проспать, поэтому завожу два будильника (основной и запасной, как парашюты). Опаздывать даже на 5 минут нельзя. Накажут.

Ну, туалет, бреемся, умываемся — это как у всех. Ничего особенного. А вот дальше — транспорт. На завод добираюсь тремя способами: «Газель», автобус, троллейбус. Лучше — «Газель», это быстро. Хуже всего — троллейбус. Там завели гадкую традицию врубать по пути рекламу тольяттинских магазинов и фирм. Едешь полусонный (я — «сова»), а тебе в ухо из динамика орёт какая-нибудь идиотская рекламная песенка:

«Вдруг! Как! В сказ! Ке! Скрипнула дверь. Всё! Мне! Яс! Но! Стало теперь. Перфоратор с бензопилой! И болгарка сыплет искрой!»

Хочется дать в морду тем, кто придумал такое… Проходная. Москвичи установили автоматический турникет (по слухам, списанный с какого-то военного завода). Пока не отсканируешь электронный пропуск — турникет не откроется.

Ну а дальше опять буду писать хаотично. Что вспомню, о том напишу. Или, может, кто ждал «Одного дня Ивана Денисовича», но про АвтоВАЗ?

На одном форуме выразили сомнение, что я простой рабочий. Да, я простой слесарь МСР. У меня нет высшего образования. Я не являюсь заместителем бригадира. Карьеру делать не планирую. А почему пишу «слишком складно» для рабочего? Повезло с учительницей литературы в школе. И дома хорошая библиотека была. Ну хватит про себя любимого. Пишу про народ. Про вазовских работяг.

Молодёжь переписывает друг у друга на сотовые телефоны песню — рэп с матом, проклинающий работу на ВАЗе. По правилам: «Работникам запрещается: проносить на территорию ОАО «АвтоВАЗ»: магнитофоны, плееры, фото-, кино-, видеоаппаратуру». Это в наше время! Когда у большинства вазовцев сотовые, на которые можно снимать. И снимают! Снимают такой АвтоВАЗ, как он есть. Не такой, каким его показывают СМИ. Там в основном новенькие цеха «Калины» демонстрируют. Свеженькие и нарядные. А посмотрели бы вы прессовое производство — серое, мрачное.

И ещё про правила. Я стараюсь их тщательно изучать. Помогает качать права. Мастер приказывает: «Бегом!» Я отвечаю: «По правилам техники безопасности мы не должны бегать по цеху». Мастер кривит губы: «Тогда ускоренным шагом!»

Правила. Правила. Правила. Инструкции. Инструкции. Их многие десятки. За каждую надо расписаться. В таких небольших книжечках. Где только код инструкции. Самого текста нет. Рабочие расписываются сотни раз (не каждый популярный артист за свою жизнь столько автографов поклонникам оставляет). За что они расписались, до них не доводят. Даже если попросят. Любопытной Варваре нос оторвали. И способов укротить любопытных (типа меня) — множество. Например, натравить шестёрок-быков: «Ты чё?! Самый умный?» Или, ну не буду повторяться: в первой части я про это уже писал.

Приходится доставать тексты инструкций окольным путём. Как и техпроцессы.

Спецодежда. Не помню, когда сменили униформу вазовских рабочих: до прихода московского руководства или при нём. Раньше были тёмно-синие куртка (с эмблемой завода) и брюки. Клетчатые рубашки самых разных цветов. На ноги — чёрные тапочки. Потом всех «переобмундировали». Тапочки стали хуже, грубее сделаны. Рабочий костюм — голубого цвета (также с эмблемой на нагрудном кармане). Сорочка — серая. Большинству рабочих такие изменения были не по нраву. Краска на новой одежде не стойкая. Грязь на ней заметнее.

Был период, когда перестали выдавать самые простые х/б перчатки. Рабочие штопали старые. Бригадир на просьбы выдать рычит: «Нет на складе!» А зайдёшь в цеховой туалет — там новенькие х/б перчатки в ведре мусорном лежат. Ими кто-то зад подтирал.

Видел фото в журнале, как одевают рабочих на заводах Toyota. Выглядят они очень нарядно. Бейсболки. Штаны со множеством карманов. Футболки. Красивые куртки. Кроссовки. Да в таком виде не стыдно по центру Тольятти погулять. В любом супермаркете пройдёшь фейсконтроль у охраны на входе. Руководство же ВАЗа предпочитает деньги тратить не на приличную одежду для рабочих, а на экспонаты для технического музея. Ржавую военную технику закупило. В том числе огромную подводную лодку.

Интересно вообще сравнивать нас и японцев. Как готовят японских рабочих? Цитирую:

«Главный учебный центр расположен здесь же, в Toyota City. Серое неприметное здание — когда-то и под этой крышей собирали машины. Теперь всё понарошку, но абсолютно всерьёз: пусть учебный конвейер занимает в длину всего несколько десятков метров, пережить ежедневную муштру монотонными, примитивными операциями по силам не каждому.

Простейшая, казалось бы, вещь — за полминуты вставить пять металлических цилиндров в соответствующие отверстия. Но я попробовал и сдался уже на четвёртом. Маленький нюанс: держать болванку приходится одной рукой, на весу, а зазор между стенками отверстия и цилиндром — минимальный. Первый цилиндрик встал на место без проблем, второй в общем-то тоже. С третьим пришлось повозиться: он тяжёлый, и заправить его на место точно по оси отверстия не так-то просто. Ну а четвёртый и вовсе застрял, и что на моём месте предпринял бы отечественный трудяга? Правильно, «помог» бы чем-нибудь тяжёленьким — вроде кувалды. В GPC показывают другой путь — советуют, как справиться с операцией быстро, рационально и с минимальными затратами энергии. «Сразу мало у кого получается, — успокаивает представитель GPC. — Рука должна чувствовать, а это приходит с опытом».

Понятно, что инструкторов на всех не хватит, да и не в человеческих силах втолковывать одно и то же по тысяче раз в день. Поэтому на каждом учебном посту стоит ноутбук, на котором прокручивается демонстрационный клип. С работающими динамиками — так что в памяти прочно откладываются не только движения и приёмы, но и звук, которым сопровождается правильно выполненная операция. Так на тойотовских заводах, к примеру, контролируется момент затяжки болтов: надо не только правильно взять в руки гайковёрт, не только быстро извлечь нужное количество болтов из ящика, не только приложить усилие в строго заданном направлении, но и почувствовать, крепко ли болт встал на место. А это определяется на слух. Пара-тройка тысяч таких нехитрых операций — и точно знаешь: тут чуть-чуть недотянул, может открутиться. Тут перетянул — может и лопнуть. В общем, когда дело доходит до реального конвейера, подобные ляпы просто исключены. В этом главная прелесть школы GPC: гораздо быстрее и проще провести операцию как надо, по всем правилам, чем заметать следы. Тем более что халтура обязательно вскроется на следующем этапе сборки».

А у нас??? Новичка-рабочего три дня обучают одной операции! Дальше твои проблемы. Когда меня (в командировке в другой цех) ставили на совершенно незнакомую мне сложную операцию — я убеждал бригадира: «Поставьте меня на знакомую мне работу! Я же не умею! Я же дефекты наделаю!» Он мне сказал: «Пару предупреждений (штрафов за брак) выпишем — будешь работать лучше всех».

На японском автозаводе подобное можно представить?

И ещё: я ни разу не видел, чтоб вазовцы забивали болты. Ни разу. Может, не там смотрел?

Объяснительные. Когда допускается дефект или брак — рабочих заставляют писать объяснительные. Пишут одно и то же. Дежурные шаблонные фразы: «Техпроцесс не нарушал. Причину возникновения дефекта объяснить не могу». Объяснительные — пустая формальность. Наказывают рабочих всегда. Что бы ни написал. Я писал подробнейшие объяснительные на трёх листах формата А4. С одной стороны. Мелким почерком. Без толку. Читала ли администрация цеха то, что я написал? Или прямиком в мусорное ведро моё творчество полетело? А ведь там было про грубые нарушения техпроцесса.

Словом, рабочий — крайний. Всегда. У него (по мнению администрации) кривые руки, которые растут из заднего места. А тем рабочим, кто в этом сомневается и начинает искать причины дефектов в отвратительной организации труда, плохих инструментах, — тем можно устроить подлянки. Самые разные.

Я один раз принёс домой с завода пакет со спецовкой (постирать) и обнаружил в нём горсть шайб. Подбросили. А если бы завели на проходной на досмотр? Доказывай потом, что ты не верблюд. С тех пор очень тщательно прощупываю спецовку, перед тем как вынести.

Пенсионеры, практически всю жизнь проработавшие на заводе, боятся расстаться с ВАЗом. И, по-моему, дело не только в маленькой пенсии. Это как в фильме «Побег из Шоушенка». Помните? Вышел старик из тюрьмы на свободу и повесился. Привык к тюрьме.

Очень жаль, что про АвтоВАЗ никто не напишет книгу. Американский писатель Хейли написал великолепный роман «Колёса». В котором отлично описал жизнь автомобильного завода в Детройте. Рекомендую прочесть всем. Я знаю остроумнейшего писателя в Тольятти. Константин Присяжнюк. Я читал его книгу. Отлично пишет. Он бы смог стать тольяттинским Хейли. Но Константин предпочёл стать главным редактором заводской газеты, полностью подконтрольной администрации завода. Называется эта газета «Волжский автостроитель». Её приносят в бригады профгруппорги профсоюза АСМ. (Кстати, в этой газете в статьях пишут просто: «профсоюз», имея ввиду АСМ. Будто второго профсоюза — «Единство» — на ВАЗе не существует. «Единство» — враг администрации. «Единство» — профсоюз и единство рабочих.) Острые, проблемные темы в «ВА» изо всех сил стараются избегать. Цензура как в Северной Корее. Рабочие читают в ней рубрики про спорт, юмор (иногда довольно пошлый). А ещё там какой только фигни не печатают. Даже уроки английского языка. Рабочие просто офигевают: «Им что, писать больше не о чем?»

В чём меня только не обвиняли на форумах, после того как я выложил текст «Знакомьтесь: АвтоВАЗ». Даже в том, что откуда у меня столько времени проводить в Сети, если я рабочий. Может, ещё кто не знает, что АвтоВАЗ в августе 2009 года не работает. Также писали (высказывали предположение), что я наймит — чёрный пиарщик, которого нанял ТИГР (Товарищество инициативных граждан России). Ну а ТИГР, в свою очередь, спонсируется зарубежными супостатами. Вот только какими? США? Япония? Украина? Грузия? Березовский? Сравнивали моё творчество с «радиоголосами» Америки времён СССР. Ну что ж, подробности войны в Афгане тогда можно было узнать только из «Голосов» и от дембельнувшихся афганцев. А советские СМИ тогда либо молчали, либо рассказывали, как советские военные строители помогают восстанавливать экономику Афгана.

Может, я мазохист, но мне нравится работать на АвтоВАЗе. Несмотря ни на что. Там я познакомился с очень уважаемыми мною людьми. Там меньше скотства, которое я видел, работая на фирмах в лихие 90-е.

Почему я стал писать про завод? Это как у Льва Толстого — не могу молчать.

Навредил ли я заводу своими откровениями? Трудный вопрос. На одном сайте написали, что не будут покупать «Лады» после прочитанного. Надеюсь, что принципиального значения на торговлю «Ладами» мои статьи не окажут. Или пусть пресс-служба и журналисты АвтоВАЗа придут на форумы и нормально (не как тролли с их флеймом) опровергнут то, что я написал. Я же надеюсь, что все недостатки, про которые я написал, можно исправить. Была бы воля руководства. Был бы хозяин на заводе.

С сентября по февраль, как прогнозируют, рабочие ВАЗа будут получать 6—7 тыс. рублей. Говорят о массовых сокращениях. Что будет с городом?

У меня такое чувство в связи с ситуацией на АвтоВАЗе, словно у меня заболел близкий родственник. И одни говорят, что обойдётся, а другие, что у него рак в последней степени. Уже анекдоты сочиняют: «АвтоВАЗ — это как Ильич в Мавзолее: денег на поддержание требуется всё больше, а надежды, что встанет, — никакой».

ОТПРАВИТЬ: