Информация российских информационных агентств о ликвидации Артура (Муссы) Мукожева, одного из лидеров так называемого неофициального ислама Кабардино-Балкарии (КБР), осталась на периферии экспертного внимания. Между тем Мукожев был одной из знаковых фигур в исламистском движении Северного Кавказа.
Информация российских информационных агентств от 10 мая 2009 года о ликвидации Артура (Муссы) Мукожева, одного из лидеров так называемого неофициального ислама Кабардино-Балкарии (КБР), осталась на периферии экспертного внимания. Между тем Мукожев был одной из знаковых фигур в исламистском движении Северного Кавказа.
Бывший руководитель Исламского центра Кабардино-Балкарии, прошедший сложную эволюцию от умеренного деятеля исламского возрождения (стремившегося наладить диалог и с официальными структурами, то есть со светской республиканской властью и с Духовным управлением мусульман) до создателя салафитского джамаата и «моджахеда», подозревался правоохранительными структурами в организации нападения на Нальчик в октябре 2005 года. Таким образом, очередная «ликвидация» «одного из идеологов ваххабизма» (так Мукожев назван в сообщениях информационных лент, воспроизводящих язык российских спецслужб) заставляет снова обратиться к анализу реальных вызовов и угроз, стоящих перед РФ на Северном Кавказе.
Путь Муссы Мукожева во многом, как бы сказали преподаватели литературы советских времен, типичен для постсоветского Северного Кавказа. Будущий «моджахед» родился в 1966 году в Нальчике. Как и многие его земляки, он прошел службу в рядах Советской армии. В период полураспада Советского Союза, когда его граждане, теряя веру в «ум, честь и совесть эпохи», начали поиски собственной идентичности, Мукожев обратился к «вере предков». В 1990 году он окончил курсы при Духовном управлении мусульман (ДУМ) КБР, официальной структуре, признанной атеистической советской властью. Когда же Союз нерушимый прекратил свое существование, будущий «моджахед» продолжил духовное совершенствование за пределами Северного Кавказа — в Иордании. После этого Мукожев вернулся на родину, где пытался познакомить соотечественников с «правильным исламом», который, во-первых, не слишком связан с официальными властными структурами, а во-вторых, отличается от кавказского варианта этой мировой религии (который тесно связан с различного рода неканоническими практиками, подвержен влиянию местных традиций). Тогда это называлось протестом против «обрядного» (или «похоронного») ислама. Ему противопоставлялся «ислам молящийся», который рассматривался молодыми людьми, получившими образование в арабских странах, как целостная социально-этическая система. Она, по их мысли, должна была вытеснить ситуативное обращение к Корану по случаю дней рождения или поминовения.
Однако, начав с интеллектуально-богословских споров, Мукожев постепенно стал переходить к политической активности. И причины такой активности следует искать не только в его личном стремлении (или в движении его соратников) к экстремистским действиям. «Обновленческий ислам» находил своих сторонников в КБР (а эта республика по степени религиозности в начале 1990-х годов сильно уступала Дагестану или Чечне) во многом и благодаря не вполне адекватным действиям властей. Это, во-первых, неготовность к диверсифицированному подходу к так называемым «молодым мусульманам», нежелание разделять действительных террористов и экстремистов и тех, кто стремился просто разобраться в том, какая религиозная практика больше соответствует канонам ислама. Как следствие, не всегда оправданная жесткость к тем мечетям, вокруг которых группировались обновленцы. Эта политика способствовала, увы, тому, что многие сомневающиеся и колеблющиеся переходили со временем в разряд радикалов и экстремистов. Во-вторых, радикальный ислам набирал очки из-за того, что его проповедники апеллировали к социальной справедливости, с которой по всей России в целом и на Северном Кавказе в частности наблюдался страшный дефицит. Закрытость власти от притока свежей крови, клановость и непотизм делали невозможным (или практически невозможным) нормальный карьерный рост для молодого человека без «высокой руки». В этих условиях Мукожев и его соратники предлагали альтернативу — «чистый ислам» (ориентированный на надэтнические ценности) как третий путь (не либеральная демократия и не советский коммунизм). Многие люди, примкнувшие к «молодым мусульманам», при этом с трудом представляли себе, что дальнейшая политизация чревата для них и втягиванием в борьбу с российским государством. Таким образом, они удалялись от цели достижения справедливого порядка (о котором многие из них мечтали). Вряд ли нападение на Нальчик или другие менее крупные теракты и диверсии как-то продвинули сложные этнические и конфессиональные проблемы КБР к какому-нибудь разрешению. И хотя сам Мукожев в гораздо меньшей степени по сравнению с Анзором Астемировым был поклонником открытой конфронтации с Россией (и даже со всеми неверными, включая и США с ЕС и Израилем), он стал одним из символов исламистского подполья, нацеленного на общекавказский протест против РФ.
Сегодня этот символ ликвидирован так же, как ранее были уничтожены другие главари исламистского интернационала Северного Кавказа. Наверное, в этом смысле кто-то может рапортовать об успехах. Однако было бы верхом политического легкомыслия (если не сказать признаком политической глупости) превратить его ликвидацию в обычную пиар-акцию. Наверное, поэтому ликвидация Мукожева и не стала столь активно обсуждаться в СМИ. Хотя в этой связи было бы полезно понять, в какой точке сегодня находится процесс исламского возрождения, насколько далеко пройдена точка невозврата многими из его идеологов. Насколько велика разница между «молодыми мусульманами», просто не признающими авторитета ДУМ республики, и теми, кто уже взялся за тротил? С нашей точки зрения, главная проблема заключается в том, что ликвидация Мукожева является символическим актом не только для высших должностных лиц РФ и руководителей спецслужб. Для многих представителей несистемной оппозиции в Чечне, Дагестане и на всем Северном Кавказе он был легендой, героем. И его смерть для них станет не актом возмездия и не восстановлением исторической справедливости, а примером для подражания.
Таким образом, главной задачей российской власти сегодня является не празднование победы, а серьезная работа по вовлечению жителей Кавказа в общероссийские общественные, политические процессы, формированию «новой повседневности». По мнению американского социолога Георгия Дерлугьяна, мир на Кавказ придет вместе с обывательскими структурами повседневности. По мнению же бывшего ичкерийского министра (а ныне пророссийского эксперта) Шамиля Бено, замирение Кавказа станет возможным после того, как частная собственность заменит этническую собственность. Но эти структуры повседневности не явятся на Кавказ по воле стихийного рынка. Для Кавказа либерализация предполагает (по крайней мере на первом этапе) присутствие государства как носителя формально-юридического типа мышления. Тогда быть террористом и борцом с неверными станет не так выгодно, как сегодня участвовать в бизнесе на крови.
Принятие данного тезиса вовсе не означает, что государство отказывается от спецопераций по ликвидации боевиков. Такая ликвидация должна проводиться, а боевики должны знать о неотвратимости наказания. Вопрос заключается в другом. Всю кавказскую политику российского государства нельзя свести к одним лишь точечным ликвидациям. У террористов сетевая структура, не знающая принципов властной вертикали, а потому смерть одного из создателей салафитского джамаата устрашит его соратников, но не сломает у них волю к сопротивлению. И эта воля будет сохраняться до тех пор, пока по всему Кавказу будут процветать коррупция и кумовство, несправедливость и нерешенные земельные проблемы, этнические конфликты и отсутствие нормального религиозного диалога. Следовательно, и бороться с террористическим интернационалом нужно как с системным явлением, ликвидируя не только «амиров» и «моджахедов» разного калибра, но и ликвидируя те социально-экономические предпосылки, которые их порождают. Важнейшей задачей и власти, и общества должно стать недопущение превращения вчерашних военнослужащих российской армии и отличников боеподготовки в открытых врагов нашей страны.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
