В 1987 году тишайший ленинградский интеллектуал и тончайший лирик Александр Кушнер опубликовал в дерзновенном перестроечном «Огоньке» стихотворение, заканчивающееся строками: «Казалось, что нету меня холоднее, но это неправда: я втянут, горяч. Так ты и с политикой дружен? И с нею!»
Эти наивные и восторженные строки, выражающие тогдашнюю интеллигентскую эйфорию, вызвали прямо-таки бешеную ярость у, возможно, лучшего поэта следующего поколения, 33-летнего на тот момент Тимура Кибирова:
В общем так — начинай перестройку с себя.
А меня ты в покое оставь!
Редактируй как хочешь Партийный Устав,
от усердья и страха сопя.
Но, слюну тошнотворную не удержав,
я плевал на тебя, я плевал на Устав,
я плевал на Устав и тебя!
<…>
Но меня ты в покое оставь, дуралей,
потому что не пёс я по крови своей,
и хозяина нет у меня!
Так что низкий поклон, Перестройка, тебе
и тебе, дорогой КГБ!
Если Кушнер с политикой дружен теперь,
я могу возвратиться к себе!
- Стихи о любви, 1988
Тогда это обескураживало. Как же так? Перестройка же, ветер перемен, новое мышление… Далеко не все могли так глубоко проникнуть в суть вещей, как охваченный пиитическим вдохновением концептуалист-нонконформист. Но ко второй половине нулевых даже до самых нечутких дошло: умонастроение, которое Кушнер тогда же передал так: «Ах, друг мой, занято у всех, кому ни позвонишь. Кто эти годы пережил, друг с другом говорят» — кануло окончательно. Усилиями целеустремлённых земляков Александра Семёновича с политикой «стали дружны» разве что совсем уж посконные «кувшинные рыла» (по счастливому выражению Гоголя). Или совсем уж отвязные фрики, ставящие в тупик даже опытных людей: то, что они выкаблучивают , — это ещё искусство или уже политика? Или, если угодно, наоборот — ещё политика или уже искусство? А подросшие дети тех самых прекраснодушных интеллигентов 80-х оказались способны с таким азартом обсуждать разве только новейшие тенденции кухни-фьюжн или изыски отечественной трэш-культуры.
И вдруг в одночасье — точнее, в двухдневье — всё перевернулось. Заурядная техническая процедура — съезд карманной партии ручного олигарха — обернулась немыслимым в последние годы политическим скандалом. Закулисные делишки оказались вытащенными на свет. Завуалированные намёки проговорены вслух. Публичный призыв из уст обиженного миллиардера отправить в отставку самого непубличного кремлёвского чиновника, про которого и про деятельность которого все знали, но как бы делали вид, что не знают, во всеуслышание поименованного к тому же «кукловодом», — это уже не оторвавшаяся штрипка танцующего на коньках актёра. Это уже ни дать ни взять тот самый Пленум ЦК КПСС 21 октября 1988 года, на котором матёрый аппаратчик, кандидат в члены ЦК КПСС, всемогущий (в чётко очерченных границах) первый секретарь московского горкома вдруг резко пошёл вразнос и стал тем самым «Борис-борись», которому уже не то что генсек, сам чёрт не брат.
На партийный съезд снова, как во времена народных депутатов СССР, подтянулась богема, причём совсем не та, которой без этого не дадут стричь капусту на корпоративах, — Макаревич, Лунгин, Ярмольник, Евгений Миронов. Замелькали слова, которые, казалось, канули вместе с конспектами по истории КПСС: первички, исполком, фракции, раскол партии. Нет, то есть, конечно, эти слова были — но только в устах тех самых кувшинных рыл, которые занимались партстроительством за наличные. И вдруг стали снова интересны простым обывателям. А появление из ниоткуда звезды перестроечного «Взгляда» Александра Любимова, за четверть века, оказывается, не утратившего ни мальчишеской улыбки, ни либерального куража, углубило ощущение дежавю просто в пугающей степени. Что сам Любимов прямо и признал .
Текст выступления Ельцина на том пленуме мгновенно разошёлся по стране, пусть часто приукрашенный и просто фальсифицированный. И это в отсутствие не то что социальных сетей, но даже ксероксов. Что ж говорить про наши дни, когда порядочный человек, выходя из дома, скорее носовой платок забудет сунуть в карман, чем смартфон с твиттерным клиентом. Неудивительно, что снова «занято у всех, кому ни позвонишь». И традиционные СМИ (кроме федерального ТВ, разумеется ), и блогосфера лопаются от обсуждений — как же это Большой Миша так лоханулся, и не пора ли ему сушить сухари, и не адский ли это вброс по созданию куршевельскому баловню имиджа страдальца за правду… Новая тема оттеснила и дутые сенсации, и настоящие трагедии вроде ярославской авиакатастрофы. Так что, независимо от намерений и последствий, один результат уже неотменим: политика неожиданно стала интересной.
Я сам в четверг сделал то, чего сам от себя ожидать совершенно не мог: покрутил за обедом колёсико приёмника, давно уже присохшее к Relax FM, и нашёл (предварительно, разумеется, выяснив FM-частоту в интернете) «Эхо Москвы» — чтобы узнать последние новости. И старые кони, услышав звук боевой трубы, надо отдать им должное, борозды не испортили: всё время дневного эфира, что оставалось от рекламы, было посвящено мельчайшим нюансам двух съездов «Правого дела». Удивительно не это, удивительно то, что я это слушал и мне было интересно.
Так что вынужден повторить слова поэта почти четвертьвековой давности: «Так ты и с политикой дружен? И с нею!» И пусть новая «молодая шпана» обрушивает на меня свой гнев. Ещё через четверть века сочтёмся.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
