АНТИ-МАКАНИН: От него ждали чего-то глубокого, значительного – всей правды о чеченской войне, о России и Кавказе. «Асан» надежд не оправдал. Книга скучна, суха, холодна, реалиям чеченской войны не соответствует.
Еще весной всем было ясно: без премии Маканина не оставят. Если не он достоин трех миллионов, то кто же? Тему Маканин выбрал расчетливо, учел собственные ошибки.
Предыдущий его роман — «Испуг» — остался книгой немодной и не понятой даже критикой. Кому интересен сексуально озабоченный старик Алабин? Кому в России вообще интересны старики-пенсионеры?
Халтура классика?
Чечня — другое дело, непременно затронет отзывчивые души наших либералов. Вспомним, как во времена первой чеченской семь призов «Ники» получил плоский и бездарный «Кавказский пленник» Бодрова-старшего. А все потому, что о Чечне. Актуально и политически правильно.
От Маканина ждали чего-то глубокого, значительного и в то же время «правильного» — всей правды о чеченской войне, о России и Кавказе, об империи, о свободолюбивых горцах. Он же не Проханов, чтобы славить огнедышащие машины федералов.
Маканин надежд не оправдал. Приговор критиков практически единодушен: книга скучна, суха, холодна, реалиям чеченской войны не соответствует.
Даже географии автор как будто не знает. Высоко в горах он находит болота, в богатой нефтью местности почему-то вечно не хватает горючего, даже в самых диких, труднодоступных горах превосходно работает мобильная связь.
Маканин не знает ни жизни российских военных, ни психологии чеченцев. Гордые, самолюбивые вайнахи у Маканина получились какими-то жалкими, трусливыми, подобострастными: «Саши-и-к! Солярки мало-мало…»
И такие люди 10 лет успешно противостояли российской военной машине, ржавой и старой, но еще не вполне растерявшей свою мощь?!
История о том, как майор Жилин в течение нескольких лет при Дудаеве (!) охранял оружейный склад в Грозном, вообще ни в какие ворота не лезет.
Что Маканин путается с реалиями чеченской жизни — это еще полбеды, но он не удосужился прочесть ни солдатские воспоминания, ни генеральские мемуары, ни научные исследования и публицистику, ни книги Проханова, Бабченко, Карасева.
Люди гибнут за бензин?
Между тем искать в «Асане» «правду о чеченской войне» так же бессмысленно, как видеть в «Гражданине убегающем» рассказ из жизни геологов.
Маканин не бытописатель, он работает не с реальностью, а с ее математической моделью. Причем моделирует Маканин не Чечню, не армию и не войну, а современное общество.
Основное занятие героев «Асана» — бизнес. Фабула состоит из длинной череды коммерческих операций. Роман начинается сделкой, сделкой же, последней в жизни бензинового короля майора Жилина, заканчивается.
Владимир Губайловский заметил, что Маканин моделирует систему, в которой монополия на информацию и топливо ведет к обогащению: информация + горючее = деньги.
Схема, пригодная не столько для Чечни, сколько для современной России. Жилин эту формулу знает, потому и становится властелином горючки, уподобляясь языческому божеству, он и есть тот самый Асан, придуманное Маканиным чеченское божество. Асан хочет денег, не крови, нет, именно денег.
Однажды Маканин сказал, что его интересует жизнь как продолжение литературы. Фамилия героя отсылает к хрестоматийному «Кавказскому пленнику» Льва Толстого.
История толстовского Жилина не о воинской доблести — она о стойкости русского человека к лишениям. Сразу же вспоминается яма, зиндан, где сидел толстовский Жилин. Выжить и выбраться.
Яма
Для миллионов наших соотечественников смысл жизни давно уже сводится к этому слову: выживание. Выбраться из ямы. А если повезет, то и взлететь повыше, как майор Жилин.
Жилин середняк, во всех смыслах этого слова. Не сержант, не генерал. Не олигарх, но и не безденежный работяга. Он строит дом на берегу большой русской реки, крепкий, каменный.
Жилин не Гобсек, не Гарпагон, не идейный борец за денежные знаки. Для героев Маканина деньги не высшая ценность, а лишь способ устроить собственное будущее.
В эту простую, понятную и предсказуемую систему отношений не вписываются только два контуженых солдата — Олег и Алик. Жилин называет их просто: шизы, но отчего-то заботится о них, опекает и вместо благодарности получает от Алика две пули.
В сущности, шизы лишь исполнили свой долг — они убили предателя, который помог колонне боевиков заправиться горючкой. Но в системе «Асана» поведение Жилина (продавать бензин всякому, у кого есть деньги) — не предательство, а общепризнанный эталон поведения.
Полковник Василек готов разбомбить врагов Жилина, если его вылет будет оплачен самим Жилиным. Личный интерес выше интересов общественных и государственных.
Фронтовое товарищество и мужская дружба, долг и совесть не значат ничего. Сама постановка вопроса будет свидетельством психического расстройства. Олег Алабин, родич еще одного маканинского шиза, героя романа «Испуг», повторяет: «Присяге верны». Жилин смотрит на него, как на помешанного.
Маканинские шизы — пародийная перекличка с «Идиотом», на это косвенно указывают два эпизода с пачкой денег. Алик стреляет сначала в Гусарцева, а затем и в Жилина, когда видит пачку денег, переходящую из рук чеченцев в руки федералов и обратно.
Но и прагматик Жилин вдруг начинает действовать вопреки системе «Асана». Человек оказался и сложнее, и благороднее, и добрее, чем требовала система. Возникла разность потенциалов, которая и окончилась выстрелом Алика.
Конфликт разума и чувства, прагматичной логики и иррациональной привязанности превращает бензинового короля Жилина в «слабое звено», в чужеродный системе элемент.
Впрочем, сама система «Асана» убивает и без вмешательства шизов. Индивидуалистичный и прагматичный мир оказывается столь же губительным, непригодным для жизни, как и коллективистский мир великих утопий.
Неслучайно к концу романа добрая половина героев погибает. Жизнь человеческая не стоит здесь и бочки бензина, а эгоистичное обывательское счастье оказывается миражом.
Александр Солженицын в одном из своих последних интервью подсказал современным писателям идею — создать эпопею о нашем времени под названием «Желтое колесо».
Роман Маканина, возможно, станет одним из ее узлов. Катится по России желтое колесо, крушит и безжалостно давит человечью мелюзгу, хрустят косточки.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Путь Шуа .
Яков Шехтер. «Второе пришествии кумранского учителя». Роман первый: «Поцелуй Большого Змея»; Москва, изд. «Время», 2011 г., 368 с. ISBN: 978-5-9691-0658-1. - Место встречи забыть нельзя.
Олег Рябов. КОГИз. Записки на полях эпохи. – М.: АСТ: Астрель, 2011. – 448 с, ил., 3000 экз. - Время писать.
Эмоциональная заметка о свойстве современной литературной мысли. - Красноярск просвещенный.
История и сегодняшний день соединялись на Красноярской Ярмарке Книжной Культуры неоднократно. - Контрабандный товар.
Рассказ о Грузии. - Смысл Нобеля.
Литература on-line. Нобелевский лауреат Томас Транстрёмер и его русские интерпретаторы. В полемике с Ильей Кутиком. - Борис Куприянов: «Восстановить коммуникацию между человеком и книгой».
- Записи и выписки.
Книга Мильчина ассоциируется с «Хазарским словарём» Павича и больше похожа на живой полнокровный роман, а не на скопление пожелтевших архивных записей. - Михаил Бойко: «Бороться без надежды на успех…».
«Литература online». Координатор культурно-просветительской премии «Нонконформизм» о себе и своём детище. - Приглашённые на казнь.
22 (10) апреля 1899 года родился Владимир Набоков.
