Вырастает своеобразная — отнюдь не ленинская — формула актуальной и, по сути, контрреволюционной ситуации в России: у Ильича низы не хотели, а верхи не могли жить по-старому, а у нас — так не хотят, но не могут себе позволить иначе...
1.
Занятно. Нынче с кем ни заговоришь — все жалуются. С пиарщиком крупной корпорации — жалуется: душат, гады. С важным сотрудником стратегического партейного института — жалуется: живём как на вулкане, не знаем, где взорвётся, они вконец охренели, скоро шиздец. С крупным министерским чиновником — жалуется: скоро совсем угондошат страну, лапти этакие, и последних уберут, кто хоть что-то умеет. То есть со всех сторон мы слышим стоны. И весь мой жилет в их слезах.
Речь не о рыданиях, заполняющих блогосферу и вызванных нередко неадекватной реакцией на посылаемые из интернета сигналы — обрывки образов, новостей, суждений, сюжетов, мыслей и прочего. Я говорю не о профессиональных оппозиционерах и не о записных болтунах, а, если угодно, об «олимпийцах» — о людях, входящих в число тех, кого называют конкретными. О людях, что «реально по жизни» отвечают за важные участки в весомых делах и узнают новости не из ТВ, а на серьёзных совещаниях, где обсуждают связанные с ними задачи…
И вот они жалуются. И лейтмотив их жалоб — не недовольство, но ужас. Ужас и порицание дрожат в голосах этих состоятельных, знающих и опытных людей с хорошими часами на руках. «Душат», «охренели», «угондошат». Но кто? Кто сделает всё это жуткое? Неназываемы. Обличается некто или нечто, имя кого (чего?) назвать страшнее, чем в трепете ждать опасного будущего. Торжествуют безликие и могучие силы.
2.
Впрочем, и венец их торжества лишён образа… Что «взорвётся»? Какой будет страна, когда её «угондошат»? Кому ведом смысл недоброго слова «шиздец»?
Точно ли знают они, что имеют в виду?.. Неудачу модернизации? Провал реформы МВД? Экономический коллапс, крах и голод? Установление окончательного, тотального и узаконенного полицейского произвола? Катастрофу, когда взятки придётся давать самим себе? Распад страны? Сдачу инопланетянам наших нефтяных и газовых месторождений?
Какого рода, качества и уровня угрозы видятся и мнятся серьёзным согражданам? Ответа нет. И не ждите. Не желают объяснить. То ли им кажется, что слишком долго придётся втолковывать. То ли просто не хочется. И вообще, вы что, сами не понимаете?
То есть ситуация довольно сложная: источник опасности неназываем, содержание угрозы неопределимо, но общее ощущение плачевное и нервозное. Работа как на иголках. А ещё скоро выборы. И с ними ничего не понятно. Кто пойдёт, кто не пойдёт… Какие будут списки… Что разрешат, а что не позволят… Эх, грохнули выборы. Притопнули свободы. А там, где ещё трепещут слабые стебельки, — там вот прям щас выжигают калёным железом и азотной кислотой.
Нет, господа, так невозможно. Но иначе — нельзя!
3.
Отсюда и вырастает своеобразная — отнюдь не ленинская — формула актуальной и, по сути, контрреволюционной ситуации в России: у Ильича низы не хотели, а верхи не могли жить по старому, а у нас — так не хотят, но не могут себе позволить иначе... Вот и остаётся брюзжать: а вот вы сравните речи Брежнева и нынешних (...отточие), и увидите: сравнение — в пользу первого. И по части содержания, и по конкретности, и по, между прочим, идеологической выдержанности... А что чмокал и кхекал и сам себя награждал, так это фигня. Велик, велик был Леонид Ильич… То есть удивительного находят позитивного антипода нынешним неназываемым. Однако ж о том не хотят помнить, что Брежнева уже не вернуть и его систему тоже, как и их самих тогдашних, а значит, не вернуть и то время... Так чего ж огород городить? А того, что с нынешним временем справиться не выходит. Не удаётся овладеть им... Не получается и время оседлать, и лососину кушать. Не отсюда ли жалобная тоска?..
Но и впрямь порою кажется, что при Лёне выходило как-то попроще… Всем, типа, было ясно, о чём разговор: о крахе «красного проекта», демонтаже тоталитарной системы, закрытии коммунистического эксперимента… Для одних это было неприемлемо — противоречило интересам (а бывало, и идеалам), другим было желанно, а третьим (огромному большинству) — души и челюсти сводило. Большинству страшны перемены…
Однако ж все сходились на том, что подобные ожидания, как тогда говорили, в пользу бедных… Незадолго до отъезда из СССР Василия Аксёнова, то есть где-то в районе 1980 года, один из его героев говорит с таксистом о советской жизни: «Как думаешь, долго продлится этот бардак?» — «Лет тридцать — точно». Вот так. А оставалось-то меньше десятка… Но тридцать лет — это долго. Нынешней РФ всего-то чуть меньше двадцати… Впрочем, утверждать, что за это время полностью исчерпала себя «советская жизнь», — значит проявлять излишнюю самонадеянность. Ибо повседневность обильно снабжена приметами этой самой жизни.
Взять хотя бы всё тех же обличителей. Каждый из них так или иначе, а связан — и финансово, и организационно, а то и иерархически — с теми безымянными ими, чьё поведение так сильно его страшит... И связей этих не скрывают и не порывают. То есть вот он — совковый кухонный парадокс: за чайком и водочкой ругали КПСС и Советы, но служили им и аккуратно брали жалованье. Так и теперь. Только чашки другие и чай и вместо «Экстры» — Glenlivet. И ещё: кому и чему служат — не говорят. Может, не знают?
4.
Отчего так долго протянула советская система? Оттого, что хмельное обличение не тождественно протесту, тем более организованному и целенаправленному протестному действию. Вот и пришлось ей саму себя ликвидировать и самой себя заменять, осмотрительно фильтруя старые и новые кадры и оставляя всех прочих в лучшем случае любопытными зрителями, частично мобилизуя лишь в самых экстренных случаях.
Что ж тут печалиться о «свободных выборах»? Это имело бы смысл, если бы они были отвоёваны у системы в трудной народной борьбе. Но отвоёваны они не были, а были системой народу дарованы. Или даны в пользование. Она прикинула: как работает? Не понравилось. Ну, даром дала, легко и забрала. Ведь, по сути, своё. И это у народа особых возражений не вызвало. Это если, конечно, допустить, что обличения справедливы и выборы «грохнули». Так же и со всем прочим, на что жалуются.
Впрочем, эти отсылы к Брежневу или, скажем, к Сталину (кому-то этот товарищ больше по душе) и их времени — они не зряшные. Обычное дело. Ведь можно предположить, что и в 2020 году, когда придёт пора подведения итогов, кто-то скажет: вот в начале десятых годов всё было так, как было, и все были такие, какие были, просто потому, что время было такое… В целом неосёдланное. Но не исключено, что это объяснение принято не будет. Не исключено, что члены чрезвычайной комиссии по подведению итогов вспомнят вот эти слова русского мыслителя Александра Пятигорского: «Говорят: были ужасные 1930-е… Или: завершались трудные 1940-е… Или: близился пик «оттепели»… И люди тогда думали так-то и так-то. И про сегодня скажут: «Был 2000 такой-то год, и поэтому тот думал так-то, а те — вот так». Это создаёт иллюзию, что каково время, таково и мышление… Но всё наоборот! Это время производно. Время есть функция от типа думания! Как люди думают — такое и время!»
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
