Перед каждым фестивальным показом на сцену сочинского Зимнего театра поднимаются создатели фильма, которые должны своё творение публике как-то представить. Артисты и продюсеры с выходом к микрофону справляются отлично, а вот у режиссёров уже который вечер возникает одна и та же проблема: их не слышно.
Установленный на сцене микрофон очень слабенький, и, если человек стоит к нему не очень близко или, не дай бог, начинает крутить головой в разные стороны (а именно так большинство режиссёров и поступают), звука нет вообще.
Этот казус чем-то напоминает ситуацию в российском кино в целом: вот выходит автор и начинает вертеться на месте, пытаясь понять, как же сделать так, чтобы его услышали не только первые ряды.
Большой русский куш
Ещё до открытия «Кинотавра» говорили, что фестиваль в этом году ориентируется на мейнстрим, на массовое жанровое кино, с которым в России в последние годы было совсем плохо.
Сейчас понятно, что это заявление всё же было лукавством. Отборщики с мастерством настоящих фокусников перетасовали в конкурсе кино зрительское и кино артхаусное, простое и сложное, развлекательное и серьёзное.
Программа составлена так, что фильмы выходят парами: сначала один потенциальный коммерческий хит, потом — хит фестивальный.
Самые вероятные шансы на успех в российском прокате имеет «Бабло» Константина Буслова — криминальная комедия про чемоданчик с миллионом евро.
Деньги везут на задание менты, из их машины сумку крадут кавказские гопники — и начинается погоня с участием всех прочих героев современного русского городского фольклора: олигархов, генералов, сотрудников ДПС, проституток, бандитов и простых пьющих мужичков.
На эту территорию отечественное кино уже заходило — и в «Бумере» Петра Буслова, брата режиссёра, и в «Жмурках» Алексея Балабанова, но почему-то всегда считалось, что идеальное время действия для подобных сюжетов — «лихие 90-е», а идеальная подача — слегка нравоучительная: «Бумер» вообще был очень серьёзным фильмом, а в «Жмурках» явственно проступала балабановская мизантропия, которая даже очень смешные шутки превращала в байки из склепа, юмор висельника.
«Бабло» ближе не к отечественным образцам жанра, а скорее к британской традиции — к фильмам Гая Ричи или Дэнни Бойла, где бесхозный мешок фунтов или какой-нибудь краденый алмаз гарантирует персонажам, в зависимости от степени удачливости, либо место на кладбище, либо счастливую жизнь, и никакой рефлексии подобное развитие событий не подразумевает.
Буслов-старший относится и к сюжету, и к своим героям с такой же беззаботной лёгкостью (хотя российское кино добрее — тут стены кровью не забрызгивают) и доказывает, что криминальная комедия может идеально описать не только 90-е, но и нулевые — вполне возможно, что и разница между этими временными отрезками не такая уж большая, как принято думать.
На стенах в кабинетах милицейских чинов висят портреты Дмитрия Анатольевича Медведева, деньги не обязательно хранить в мешке, а можно положить в банк, зэк с татуировками делает себе удостоверение сотрудника комиссии по борьбе с коррупцией, но ему никто не верит, так как с коррупцией у нас борется известно кто и известно как.
Но это всё перемены не радикальные, продюсер фильма Сергей Сельянов в интервью вообще постоянно цитирует гоголевское «над кем смеётесь?».
В кои-то веки комедийное зеркало, которое повернули к зрителю, и правда не кажется кривым.
Про свинок и людей
Артхаусную пару «Баблу» составил «Охотник» Бакура Бакурадзе — картина, приехавшая на «Кинотавр» прямиком с Каннского фестиваля, где она участвовал в программе «Особый взгляд», но в отличие от «Елены» Андрея Звягинцева никаких призов не получила.
Как и дебютный «Шультес», фильм — победитель «Кинотавра-2008», «Охотник» — монотонное, вязкое, близкое к документалистике кино про обычную жизнь, выписанное ровными блёклыми красками — других в палитре Бакурадзе просто нет.
Главный герой, фермер Иван Дунаев, живёт в своём доме где-то в Центральной России, держит свиноферму, кормит семью (жену, дочь и маленького сына-инвалида) и периодически ходит охотиться на дикого кабана.
За два часа в фильме произойдёт ровно два события, которые можно обозначить как сюжетные повороты: Дунаев влюбится в заключённую, присланную из ближайшей колонии в качестве помощницы, а на ферме родит поросят, а потом умрёт свиноматка.
В «Шультесе» действие происходило в Москве, показанной как огромный полумёртвый муравейник, а главный герой вызывал экзистенциальный ужас и был похож на персонажа «Постороннего» Камю.
В одной из первых сцен фильма к нему в квартиру стучался сотрудник похоронной конторы со словами: «Господин Шультес? Вот прах вашей матери». Лицо героя, человека без памяти в прямом и переносном смысле, не выражало при этом ничего.
В «Охотнике» та же пустота и простота обманчивы, быт Дунаева — это не бессмысленное существование и не та провинция, которую зритель привык видеть в фильмах условной российской «новой волны», — с пьянством, матом и прочими непотребствами.
Это сознательный выбор настоящего человека — мужчины, добытчика, охотника, немногословного не потому, что ему нечего сказать, а потому, что в его жизни всё решают дела, а не слова.
Авторская отстранённость тут тоже обманчива. Как и всем прочим режиссёрам конкурсной программы, Бакурадзе есть что сказать о жизни в России.
Своего маленького сына Дунаев водит смотреть на памятник Александру Матросову, и камера, снимающая монумент и бюст героя войны, в какой-то момент утыкается в профиль фермера: лечь грудью на амбразуру — это, конечно, подвиг, а вот ты попробуй положить жизнь на развитие фермерского хозяйства в разваленной стране — ещё неизвестно, что окажется страшнее.
Таких скромных и тихих людей, как и таких режиссёров, надо беречь как национальное достояние.
Однажды в провинции
Ещё один фильм про деревенскую жизнь — «Суходол», режиссёрский дебют Александры Стреляной, ученицы Алексея Учителя (он же стал продюсером картины). Бунинский рассказ, положенный в основу сценария, — семейная сага о гибели уездного дворянства, наследующая «Господам Головлёвым» и точно так же, как у Салтыкова-Щедрина, одушевляющая деревенское пространство.
В том, как был переработан в сценарий исходный текст, чувствуется влияние Алексея Учителя — у него самого лучше всего выходят картины камерные, замыкающие героев друг на друге и на каких-то сложных внутренних переживаниях.
Вся семейная история обитателей Суходола в фильм не поместилась, главной героиней картины стала крестьянка Наталья (Яна Есипович), переживающая любовь к молодому барину, ссылку на соседний хутор, возвращение домой, выходки сошедшей с ума барыни, домогательства пришлого горбуна Юшки (чудесный Олег Гаркуша) и финальный пожар, уничтожающий имение и его хозяина.
Это единственный из показанных дебютов «Кинотавра», который действительно похож на дебют — по тому, как неловко обрезаны сюжетные линии (если зритель не читал рассказ, у него точно будет много вопросов), по тому, как затянуты отдельные планы, по тому, какой экранный эквивалент режиссёр выбрала для поэтического бунинского языка.
Сумрачность Суходола подчёркивается здесь тем, что вокруг постоянно туман и дождь льёт, как из искусственного шланга, а героини в самые драматические моменты запевают протяжные народные песни.
На десерт публике показали «Упражнения в прекрасном» Виктора Шамирова — перенесённую на экран театральную пьесу, изначально поставленную режиссёром в Театре им. Моссовета.
Это комедия о нелёгкой жизни лицедея: трое актёров, молоденькая актриса, только что заменившая в постановке некую Цветкову, и суетливый администратор везут антрепризный спектакль — какой-то глупый французский водевиль — по городам и весям необъятной родины.
В перерывах много пьют, знакомятся с поклонниками, признаются друг другу в любви, выясняют отношения и пытаются узнать результат своих проб в новый фильм Фёдора Бондарчука.
Гоша Куценко в нелепом светлом парике изображает главную звезду спектакля — капризного и самовлюблённого идиота.
Понимающий зал, в основном состоящий из актёров, режиссёров и всех тех, кто имеет непосредственное отношение к съёмкам в кино, чуть ли не каждую реплику встречал овациями, а после фразы «Ну так узнай, кого хочет Эрнст!» со зрителями вообще случилась истерика.
Будут ли так же смеяться на показе «Упражнений» посетители кинотеатров — большой вопрос, но смею предположить, что будут: когда представители какой-нибудь романтической профессии выставляют себя идиотами и приглашают пройти туда, куда простым людям обычно вход заказан, это всегда вызывает живейшую ответную реакцию.
Как говорит юная актриса герою Куценко: «Знаете, вас не все любят, но вы ведь всё равно везде».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Канн-65: Ханеке бросает перчатку .
Вектор мировой культуры смещается в Австрию. - Канн: многообещающее начало .
Cочетание гламура и серьезного искусства. - Для тех, кому за тридцать.
16 мая в городе Канне, что на Лазурном берегу, откроется юбилейный, 65-й кинофестиваль. - Сибирь - монамур.
В Ханты-Мансийске открылся 10-й, юбилейный кинофестиваль «Дух огня». - Круглые светящиеся существа и все их помышления.
Что такое пресловутая «духовность»? Три слоя фильма «Марта Марси Мэй Марлен». - Тюрьма научит.
Дневник Берлинале-2012: в отсутствие сильных молодых конкурсантов пришлось наградить классиков. Главный приз фестиваля получила тюремная драма братьев Тавиани «Цезарь должен умереть». - Сердца четырех.
«Фауст» Александра Сокурова как завершение тетралогии, четырехчастного проекта о власти. - Берлинале входит в штопор .
Дневник Берлинале-2012: Александр Роднянский, Билли Боб Торнтон и их «Машина Джейн Мэнсфилд», новый фильм Алексея Мизгирева «Конвой» и немецкие страдания . - Приговоренные к жизни .
Дневник Берлинале-2012: конкурсные фильмы про смертников, драма про 11 сентября от автора «Чтеца» и «Часов» и режиссерский дебют Анджелины Джоли . - Монтаж аттракционов.
Минский кинофестиваль «Листопад» показал такой запредельно высокий уровень, какой и не снился ни Московскому, ни Токийскому, ни многим другим.
