К 40 годам глупый человек не становится умнее, а невежа образованнее, но ум и знания, ранее лежащие в черепной коробке взъерошенной кучкой, приобретают стройный вид и возможность правильного применения.

Если бы речь обо мне, 43-летней «девушке», шла лет двести-триста назад, то картина вырисовывалась бы примерно следующая.

Я была бы почтенной вдовой преклонных лет, носила бы чепец и развлекалась пересчитыванием банок с вареньем в погребе.

Никакой восьмилетней дочери у меня бы не было. Или была бы, но не в качестве первого ребенка, а младшего из семи, ровесницы внуков.

Как боевую женскую единицу меня бы никто в расчет не принимал, и это меня никак не обижало бы. Чего уж там — пожила уж сексуальной жизнью с 15 лет, как замуж выдали. Повидала на этом свете многое, могу сказку про остров Буян рассказать. Если вспомню. Могу рюмочку с 45-летним соседом по имению выпить. Если доковыляет со своей подагрой.

А когда лет сто пятьдесят назад один француз по имени Оноре рискнул заявить, что и в тридцать… Да что там — даже в тридцать пять… женщина еще очень даже ничего, и в темноте неплохо выглядит, то это был переворот в умах.

Конечно, смелость Оноре де Бальзака не простиралась так далеко, чтобы реабилитировать сорокалетних, но все равно — герой.

И вот, как говорится, шли годы. Смеркалось…

Вру я вам, все вру.

Не было бы у меня триста лет назад ни внуков, ни соседа с подагрой, ни вишневого варенья. Был бы покосившийся крест над могилкой, потому что в 24 года я бы загнулась от аппендицита, который в советской стране мне худо-бедно удалили в этом возрасте. Или загнулась бы от родов, которые мне худо-бедно в российской стране провели.

И вот я, и не только я, а еще многие мужчины и женщины благодаря худо-бедно медицине, центральному отоплению и антибиотикам выжили и дожили и даже пытаются одеваться в магазинах молодежных марок, если фигура позволяет. А если не позволяет, то что нам мешает, собственно, пойти в фитнес-центр и прочее?

И вроде подагра и маразм нас пока не настигли. Говорят, в Европе в этом возрасте тетки только первый раз замуж собираются. А у наших теток, и частично дядек, случается натурально — когнитивный диссонанс.

Вроде выглядишь и чувствуешь себя вполне на двадцать пять, но даже лучше. Потому что это такие прекрасные и ранее недоступные «двадцать пять с мозгами». Но если начнешь разбираться со своим реальным местом в этом мире — сильно испортишь себе настроение.

Есть в сети профессиональное сообщество журналистов, где все в основном обмениваются контактами селебритиз, и объявления, в котором становятся все «страньше и страньше».

И вот я вижу такое:

«Друзья! Очень-преочень-разочень надо узнать контакты каких-нибудь родственников актера Александра Кайдановского и его бывшей жены (последней, то есть Инны Пиварс). Если кто-то работал с какой-либо его историей и готов поделиться контактами или информацией, буду бесконечно благодарна и щедра на контакты других звезд!

Уточню только, что сложность в том, что Кайдановский умер в 1995 году от третьего инфаркта, оттого-то я и ума не приложу, где раздобыть телефоны...»

И начинаю стебаться над автором в своем ЖЖ. И автор приходит и оставляет мне комментарий:

«Жаль, конечно, что складывается такое (сетевое) впечатление обо мне, но от этого никуда не деться. Честно говоря, я раньше тоже не писала в таком, если можно сказать, стиле, но таково требование жж-папарацци: чем более конкретно и вместе с тем по-идиотски выглядит запрос, тем больше шансов дождаться от кого-нибудь ответа. И потом, Вы абсолютно правы, каков вопрос — таков ответ. Молодежь пашет на околожелтушных проектах, не скрывая этого, и активно делится контактами».

То есть нормальный, взрослый, грамотный человек косит под лихого, циничного, малограмотного корреспондента. И это не мелочь никакая и вовсе не только проблема «этой желтой прессы».

Вот вы не знаете, что именно с человеком случается в 45? Кроме «ягодка опять»? Не знаете? И я не знаю, но мне еще 45 нет, может, через полтора года мне эта тайна откроется.

А что с человеком случается в 35? Вроде я хорошо помню, что ничего особенного. Болезнь Альцгеймера его не поражает, глаза не слепнут, слуховой аппарат не требуется.

Тогда почему девять из десяти объявлений о высокооплачиваемых престижных вакансиях содержат слова «до 45» или даже «до 35»? Наверное, есть какие-то складные объяснения этим требованиям. Может быть, «бабушкам и дедушкам» сил не хватает?

Но почему считается, что сидеть в кабинете сил им не хватит, а мыть шваброй этот и еще десяток кабинетов и лестниц — хватит вполне?

Может быть, после 45 человек теряет гибкость мышления? Атеросклероз? Просто склероз? Мое, склеротическое, мнение можно и не учитывать, но у «антиквариата» свои преимущества.

Нет, граждане, к 40 годам глупый человек не становится умнее, а невежа образованнее, но ум и знания, ранее лежащие в черепной коробке взъерошенной кучкой, наконец-то приобретают стройный вид и возможность правильного применения.

Но поверите ли вы мне, нет — не поверите. Подумаете, что я так стараюсь, потому что боюсь грянет мне скоро роковая цифра и выгонят меня из телеведущих. Места работы юных, поджарых, с крепкими зубами.

Запросто выгонят, но это не поможет мне понять, что плохого в работнике, которому 50 или 60? А особенно в женщине? Даже если она телеведущая?

Она недостаточно позитивна? Навевает мысль о кладбище? Эх, современная медицина, современная медицина, что же ты наделала? Ведь, «навевая мысль о кладбище», она будет существовать еще лет тридцать. То есть еще целый один срок, за которым, как многие считают, «жизни нет».

Недавно меня подвозил «бомбила» лет 50. Не балетный танцор, что еще было бы как-то понятно, а бывший главный инженер авиационного завода.

Так сложилось, что переехал в Москву, работу даже простым инженером найти не может, говорят, что старый. Ну, не знаю. Мне показалось, что очень даже еще ничего.

А отношения женщин и работодателей в нашей стране и вовсе странные. Когда ей 20 и она не замужем, они боятся, что она выйдет замуж и вот-вот родит. Когда ей 30 и она родила, они боятся, что дети будут часто болеть. Когда ей 40 и дети выросли, она уже ни на что не годится, кроме как внуков нянчить.

Согласно нашим законам, «самым справедливым в мире», указывать ограничение по полу и возрасту в объявлениях о работе — дискриминация и безобразие. Нельзя. Но массовое преступление, как правило, сильнее любого закона.

Гораздо проще набрать «расходный материал», молодой и непритязательный, чтобы расстаться с ним безболезненно, если не понравится. Я бы назвала это основным принципом кадровой политики в крупных городах. И не только кадровой.

Общество все больше и больше заражается какими-то африканскими настроениями «по поводу». Недавно врач частного медицинского центра прервала мои скромные сетования на метеозависимость резкой фразой:

— А что же вы хотите, лет-то вам сколько?

Воображаю, что в таких случаях говорят умученные врачи в районных поликлиниках.

А сколько мне лет? Ну — сколько? Ну и? Мне уже ничего не поможет, доктор? А как же все эти веселенькие 90-летние молодожены на Средиземном море? Я их видела, я тоже хочу.

Мало ли что вы хотите, мои дорогие «коллеги по старости». Врач сказал: «В морг!» Значит — в морг.

Хорошо еще, что с возрастом чувство юмора, в том числе и по отношению к себе, только укрепляется. Хотя и не всегда срабатывает.

Недавно в автобусе я сказала своей ровеснице, активно двинувшей меня бедром: «Куда лезешь, старая дура!» Кто это говорил-то — Ленин: «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя».

Но когда Ленину общество не понравилось, он его радикально переделал. Получилось плохо, но ведь всегда есть надежда, что следующий раз будет лучше. Потому что жить представлениями племени тумба-юмба очень глупо.

Недавно Ксения Собчак резко одернула Александра Гордона в эфире:

— Я не скрываю, сколько мне лет. Ведь мне пока 26, а не 46.

Мечтаю ей это напомнить лет через двадцать. Посмеюсь.

ОТПРАВИТЬ: