Верочка Полозкова. Непоэмание. М.: Livebooks, 2009.
Если оставить в стороне все разговоры «Полозкова — поэт или нет?» (разговоры в общем малоинтересные, что и подтверждает их повышенный эмоциональный градус), то перед нами окажется непосредственно сам автор — «продавец рифмованной шаурмы» со своим свежевыпеченным поэтическим сборником. «Непоэмание» сменило обложку, потяжелело на двадцать два стихотворения и три поэмы и осталось прежде всего книгой о любви.
Я и он, я и они, я и весь мир — вот та единственно возможная для автора дистанция, чтобы начать говорить. Любовь для Полозковой не вычитывание переживаний из книг, не чувства других людей, а свои (и только свои) ощущения, осмысление и утверждение собственного опыта. Её голос позволяет говорить об этом мощно, искренне, раскованно, а богатый поэтический арсенал не скупится ни на какие средства. Здесь и анжамбеманы, и составные рифмы («куда идти, да — пластида», «не поря ещё — распирающая»), и оригинальные метафоры. И всё это выдано тем самым продавцом с такой щедростью, что начинаешь задумываться о её природе. Что-то в духе: опустошение от избытка. Самоограничение для поэта — вещь отнюдь не бесполезная; к тому же эмоции (а Полозкова — очень экспрессивный автор) не нуждаются в приукрашивании, иначе они рискуют превратиться из голоса в крик.
«Непоэмание» — книга о постоянном конфликте, неустроенности, нескладности жизни. «И тут он приваливается к оградке, грудь ходуном. / Ему кажется, что весь мир стоит кверху дном». Так начинается одно из стихотворений, и так могли бы начинаться практически все. Если уж быть конфликту, то по полной программе: мир разваливается, небо рушится и всё в таком духе. Иногда это осознанное (или неосознанное) стремление к тотальной катастрофе позволяет Полозковой создать убедительную картину (почти инфернальную), иногда приводит к таким нелепым пассажам, как «думай сердцем — сдохнешь счастливым старцем, / будет что рассказать сыновьям за дартсом».
Слова «мы» в стихах Полозковой практически нет — её поэтическое «я» этого просто не допускает. Бродский (любимый поэт автора) считал это практически недопустимым, но само по себе непоэмание (примем этот неологизм) — это и есть конфликт между «я» и «они», «мы» — это проблема понимания. (Лирической героине Полозковой вообще не свойственно кому-либо сочувствовать). Сама по себе такая поза поэтического «я» — классическая; с одной стороны — продавец, с другой — благодарные или неблагодарные покупатели. Современная поэзия ищет пути, чтобы растворить автора в тексте или, как бы сказал добродушный Ролан Барт, убить его. Полозкова в этом смысле следует традиции: она и пишет «во весь голос», и делает это, используя классические размеры (хотя часто подрывает их чисто графически, например, в стихотворении «Мальчик — фондовый рынок…»). Некоторые её стихи похожи на рэп-речитатив («Осточерчение») — с обилием рифм и аллитераций; эта канонада слов и авторский императив отсылает к поэзии старого образца — не медитативной, а выговоренной.
Можно сказать, что «Непоэмание» — книга для сцены; такие стихи можно и нужно читать аудитории, они мелодекламативны. Автор, разгоняя свою мысль, укладывает её в строки и строфы и, самое главное, доводит до конца. Поэзия предельной высказанности; никакого утаивания или игр с читателем в духе концептуализма. Кто-то расценит это как подражание Бродскому, но подражание при наличии собственного голоса только форма, которую можно сменить. В стихотворении, посвящённому Борису Гребенщикову, есть такие строчки: «Чтобы нащупать другую форму, надо исчерпать текущую до конца».
В сборнике есть несколько ироничных (самоироничных) стихов, удачно разбавляющих общий эмоциональный фон книги. Есть и откровенно безвкусные «рифмованные шаурмы», как, например, «Гумилёв Updated». И много, много самого горького непоэмания, возникающего между людьми, продолжающими верить в любовь.
Критика:
Игорь Панин, «Литературная газета»:
О чём пишет Полозкова? Это поэзия телесериалов. Стихочтиво для продвинутых нимфеток и одиноких, мечтающих о встрече с положительным иностранцем студенток платных вузов — тех, что, разумеется, не смотрят «Рабыню Изауру» («фи, какой примитив!»), но фанатеют от «Секса в большом городе». Не стоит искать тут каких-то глубоких мыслей или выстраданных откровений. Ведь всё это было, есть и будет в мыльных операх, которые, надо думать, Верочка смотрит чаще, чем читает книги. Хотя что-то она, наверное, читает, многие её стихи буквально нашпигованы Бродским. <…>
Талантлива ли Верочка? Скорее да, чем нет. Парочка неплохих стихотворений в книге всё же обнаруживается, будем объективны. Но её талант вряд ли разовьётся в нечто стоящее, пока она не перестанет стихотворно угождать запросам кислотной публики и не попробует найти что-то пусть даже не очень яркое, но своё. А она не перестанет и не попробует, потому что уже сейчас есть с десяток таких же Верочек, дышащих ей в затылок, которые не преминут занять её место. Они тоже смотрят TV, они не хуже её разбираются в том, какие джинсы «арэнбишные», а какие нет, они доподлинно знают, что предпочитает пить Гордон Марвел, и без труда объяснят, почему Тара любит Шику. Нелегко сделать такой шаг, отказавшись от набранного рейтинга. Да и боязно.
Блогеры:
Belyue-nochi:
Есть в определённых кругах такая девочка, как Верочка Полозкова.
Я даже не знаю, как написать про неё объективно: либо выходит слишком зло, либо слишком скучно.
Ну да ладно.
Некоторые знакомые девочки её очень любят и посоветовали почитать.
Я почитала её ЖЖ, где она выкладывает свои стихи. Стихи мне не понравились совершенно, но в этом же ЖЖ я нашла информацию о том, что они есть в аудиоварианте, я зашла на «Ютуб» и посмотрела.
Ну, если короче: у Веры очень много энергетики, которую она может отдать, я бы даже сказала, что эта самая энергетика у неё зашкаливает.
Но с остальным пока не очень. Она может стать настоящим поэтом, если будет долго и трудно работать над собой, если будет вечно собой недовольна.
Ранние стихи Ахматовой тоже нельзя назвать настоящей поэзией.
Random:
Верочка способна даже из самой прозаичной вещи, такой как, например, сто пять фотографий в айподе, создать весьма поэтичный образ, глубокий и какой-то близкий. Да, близкий — самое подходящее слово. Все стихи Верочки Полозковой очень близкие. И не только из-за айпода и клубничного сока на Гоа, а из-за всего образа. Очень она современная и понятная, даже несмотря на свои странные метафоры типа «ломаных банок из-под тепла». Читаешь её и видишь во многом себя — в том, например, как она видит пейзаж в качестве заставки на телефоне. Этим всем пропитана наша жизнь в современном мегаполисе, и оно настолько прозаично, что кто-то должен был облагородить, замуровав рифмой «ветерком-табаком» и создав все эти поэтичные до прозаичности (или, может, прозаичные до поэтичности?) образы.
Верочка Полозкова — это героиня нашего времени. Однозначно.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Русский Данте.
11 февраля родился поэт Юрий Поликарпович Кузнецов. - Шведская музыка.
Бенгт Янгфельдт. Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском. – М.: Астрель: CORPUS, 2012. – 368 c. - Зимние хокку.
Греет, как шампанское, Искристое хокку В новогодний вечер. . - Практикующий Стихотворец.
В издательстве «Русский Гулливер» вышел сборник Аркадия Штыпеля «ВОТ СЛОВА». - Сберегший душу свою потеряет её….
От Вийона до Лимонова, или обойдёмся без политики. - Памяти пишущей машинки.
Машинка старая, и потому знает – если каретку переводят часто – значит, строки короткие, значит – стихи. О, как она любила стихи! - Основной инстинкт.
Нобелевская премия Тумаса Трастрёмера — не единственный способ напомнить современному горожанину о том, что лирическая поэзия так же неотменима, как размножение и поиски смысла жизни. - Другие. После Бродского.
Литература on-line. Каким должен быть правильный поэтический перевод? - Смысл Нобеля.
Литература on-line. Нобелевский лауреат Томас Транстрёмер и его русские интерпретаторы. В полемике с Ильей Кутиком. - О Транстрёмере и Бродском.
Лауреатом Нобелевской премии за 2011 год стал шведский поэт Томас Транстрёмер. Неизвестное интервью Бродского.
