Официальный сайт музея-заповедника А.С. Пушкина «Михайловское»
Пушкинские Горы — место, взбадривающее не только душевно, но и физически. Должно ли из этого следовать, что тамошние жители ангелы? Нет, ничто человеческое им не чуждо. Склока, потрясающая Пушкинский заповедник уже лет десять, накатывает как-то волнами, то вроде стихнет, а сейчас очередной всплеск.
Наверняка не знаю, сколь многочисленные, но уже обнаружившиеся горячие поклонники моего публицистического дара (шутка!) переполошились: куда ж это пропали мои заметки на месяц с лишком?
Спешу их успокоить — я жив, а здоров даже более, чем месяц назад. Ибо замечательно отдохнул в лучшем, по крайней мере для меня, месте не только в России, но и на всём белом свете — Пушкинских Горах.
Что в сравнении с этой роскошной местностью какой-нибудь берег турецкий? Ну побывал там как-то раз, и что? Только и развлечений — валяться на пляже да обжираться уже дармовой кормёжкой.
Это заманчиво разве что для менеджеров среднего звена, но вовсе не подходит чутким и высокодуховным натурам.
Заболел Пушкинскими Горами я ровно двадцать лет назад, как раз этим летом справил юбилей в компании тамошних друзей и знакомых.
Первый раз приехал из любопытства — глянуть, в каких таких жутких условиях Пушкин томился целых два года. И всё, тут же спёкся — нигде прежде я не ощущал такой душевной радости и покоя.
С тех пор каждое лето — только туда, прополоскать душу. Сомнительный этнолог Кастанеда называл это «местом силы». Может, он и шарлатан, но термин, на мой вкус, удачный.
Я обрёл именно своё «место силы». И не я один — подобно мне заболевших в Пушкиногорье полно, а двадцать лет не такой уж огромный стаж, у иных и тридцать, и сорок, а кое-кто туда и вовсе переселился.
Да, особое это место, взбадривает не только душевно, но и физически — и пятилетние детишки, и восьмидесятилетние старцы, которые в своих Москве или Питере едва ноги волочат, там откидывают километры как что.
Этим свойствам Пушкинских Гор пытаются найти объяснение, выдвигая множество гипотез, от мистических до строго научных. А и впрямь, в чём тут дело?
Ну да, красота несусветная, но мало ли красивых мест в России? Пушкин? Да, разумеется, всё тут осенено Пушкиным, так и вьётся над местностью это «весёлое имя».
Кстати, до сих пор ведь загадка, отчего Россия уже полтора века как заворожена не только лишь его поэзией, но и личностью. Сам Пушкин, с отвращением читавший жизнь свою, над этим здорово бы посмеялся.
При жизни-то он решительно никого не устраивал, все были к нему в тех или иных претензиях.
Что покинутые женщины, это понятно, но и собственная семья, и правительство, а также и тираноборцы-декабристы, даже самые близкие друзья его осуждали кто за что.
Теперь ему уже списаны все бесчинства и буйства, донжуанство и картёжничество, либерализм и шовинизм, атеизм и камер-юнкерство. Он кумир и всеобщий любимец, особенно пожилых библиотекарш и провинциальных учительниц.
А это ведь женщины строгой морали и безупречной нравственности. Конечно, Пушкин, кто спорит? Но ведь исконно это не Пушкинские, а Святые горы.
Ещё задолго до его рождения там был воздвигнут знаменитый Святогорский монастырь.
Тоже ведь неспроста.
Мы, пушкиногорские дачники, проводим там лето просто замечательно — и весело, и, так сказать, культурно.
Не только застолья после деревенской баньки с водкой и шашлыками (Пушкин бы нас одобрил), но, к примеру, мои друзья — московские художники там открыли галерею в прежнем сарае или вот иногда ставим спектакли по пьесам собственного сочинения — в одном я даже с успехом сыграл главную роль, хотя терпеть не могу лицедейства.
А бывший лесник Петя Быстров у себя на кордоне уже пятый год проводит аж международный театральный фестиваль.
Нам-то, дачникам, хорошо, за какие-нибудь три-четыре недели подзаряжаешься духовной и физической мощью на целый год. Так из этого должно следовать, что постоянные жители и вовсе ангелы? Должно бы, но вот нет, ничто человеческое им отнюдь не чуждо…
Да если бы я даже вам и приврал, что в Пушкиногорье тишь, гладь и благодать, вы всё равно б не поверили, так как склока, потрясающая Пушкинский заповедник уже лет десять, время от времени выплёскиваются в центральную прессу.
Она накатывает как-то волнами, то вроде стихнет, а сейчас очередной всплеск: какие-то комиссии что-то проверяют, подозревая немалую растрату.
Кажется, парадокс, но такое случается как раз в высокоэнергетичных местностях. Разумеется, не сравниваю, но вот взять Иерусалим, где паломники приобщаются духа и который одновременно предмет нескончаемых раздоров.
Неустрой в заповеднике начался после смерти Гейченко, его фактического создателя. Думаю, во многом благодаря его усилиям Пушкин, пожалуй, больше перекликается с Михайловским, чем даже с Петербургом.
А уж родовую вотчину Болдино это маленькое именьице, где Пушкин провёл в общей сложности года три, и вовсе заслонило, несмотря даже на плодотворную Болдинскую осень.
Однако настала иная эпоха, пришли иные нравы. Лично мне больше нравилось прежнее, патриархальное Пушкиногорье, где таблички взывали к приезжим «паломники!», одновременно и выспренно и трогательно.
Когда ж на смену Гейченко пришёл Георгий Василевич, повеяло несколько другим духом по моде грозовых 90-х (коммерция, самоокупаемость и т.п.), что многих не устроило.
Затеяли реконструкцию. Напортачили с парками, если судить по протестам академика Лихачёва, — я-то, понятно, не специалист по ландшафтной архитектуре.
Но вот что усадьбу в Михайловском зачем-то подновили эмалевой краской, вряд ли характерной для первой половины XIX века, — это сущее безобразие, как и вырубленные роскошные липы по берегу разлившейся Луговки, неподалёку от избушки, где я провожу лето.
Зато рядом возвели ресторан. Вообще-то он ничего с виду, не чужероден округе. Однако окрестные жители сразу почуяли угрозу. «Ну вот, — пророчил один из дачников, — теперь по ночам будем слушать блатную лирику».
Сказал-то в шутку, но вскоре я был разбужен раскалывающим динамик воплем с пьяной слезой и криминальным надрывом: «Влади-и-и-имирский центра-а-ал!»
Но ресторан — это тьфу, ерунда, по окрестностям носились совсем уж панические слухи — вплоть до того, что на реке Сороти собираются чуть ли не устроить аквапарк, едва ли не Диснейлендом загубить поэтичные окрестные виды.
А совсем уж разразилась паника, когда на красивейшем склоне, откуда открываются, словно паря в воздухе, знаменитые псковские дали, был обнаружен вбитый в землю колышек.
Ну, всё ясно — уже размечают участки для новорусских коттеджей. Хотели даже письмо президенту сочинить, но толку-то?
По всему видно, что у Василевича очень серьёзные покровители. Однако и противники оказались посильней кучки интеллигентных дачников. «Вот добрались наконец-то, накажут ворюгу», — теперь злорадствует местная общественность.
Я же, хотя в данном случае и был врагом новаций, предпочитаю сохранять презумпцию невиновности.
И даже подчас думаю, вспомнив Петровские реформы: «Может, все мы ретрограды, вставшие на пути прогресса, а Василевич останется в истории заповедника великим реформатором?»
Да и вообще, пускай уж будет привычное зло. Ещё неизвестно, какой бандюга придёт ему на смену. Как видите, я последовательный консерватор и умный дурак. Уж точно не хочу в Пушкиногорье никаких перемен, по мне, там и так замечательно.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
