Игорь проснулся от телефонного звонка. Даже не проснулся. Очнулся. В номере было душно, хоть и жужжал кондиционер, подушка слишком жёсткая. Игорь мучился уже вторую ночь, забываясь в дурной полудрёме, как, впрочем, всегда на новом месте.
Телефон. Игорь нащупал мобильный под кроватью. Шесть утра. Он боялся ранних и поздних звонков. Всегда боялся. От них ничего хорошего не жди.
— Просто выключи телефон и всё, — сказала Света.
Игорь завистливо посмотрел на свою подругу, которая дышала глубоко и ровно. Он не мог отключить телефон, боялся пропустить звонок. Игорь посмотрел на экран. Сестра. У него был соблазн нажать кнопку — не сбрасывать, а просто отключить звук. Вот оно, что-то случилось — замигала в голове тревожная лампочка. Сестра просто так не звонит. Она вообще не звонит. Хотя она же в Москве, а он на море. Разница во времени. У них сейчас уже девять. Не так уж и рано.
— Алло, — ответил Игорь, стараясь не разбудить Свету.
— Привет. Это я, — зачем-то сказала сестра, хотя он знал, что это она.
— Привет, — ответил он.
Видимо, она ждала, что он спросит: что-то случилось? А он не спрашивал, глупо надеясь, что «пронесёт».
— Отец умер, — выдохнув, сказала сестра.
— Как умер? — задал он самый идиотский из возможных вопросов.
Сестра не ответила, выразив возмущение глубоким вздохом.
— Когда? — спросил Игорь.
— Два дня назад. Завтра похороны. Тебя ждать?
Вот она всегда так. Ещё с детства. Игорь почувствовал, что закипает. Он ненавидел это качество в сестре больше всего. Позвонить в последний момент, огорошить, а потом смотреть, как он трепыхается в бесплодных попытках изменить ситуацию.
— Я не знаю, есть ли рейсы, буду узнавать, да, конечно, ждать, — начал оправдываться помимо своей воли Игорь.
— А если рейсов не будет, то ты не прилетишь, я правильно понимаю? — с вызовом спросила сестра.
— Послушай, здесь шесть утра. Я ничего не знаю. Кстати, а почему ты мне не позвонила сразу? — вдруг как очнулся он.
— Не до того было. Мы же со Стасиком всё организовывали… тебя же не было. Как всегда, впрочем.
Стасик был мужем сестры, которого Игорь ненавидел ещё больше, чем сестру. Мерзкий блондинчик с гнилой подхалимской улыбочкой.
— Что значит как всегда? — заорал, уже не сдерживаясь, Игорь, — я вырвался на неделю за два года. Что значит меня не было? Почему ты сразу не позвонила? Ты специально? Чтобы я тут с ума сошёл?
— Прекрати кричать. Стасик, он говорит, что рейсов нет, поэтому он не прилетит, — сказала сестра в сторону.
— Я не сказал, что меня не будет!!! Я сказал, что сейчас шесть утра, и я ничего не знаю!!! Ты как была идиотка, так и осталась!!!
— Всё, я не хочу с тобой разговаривать. Будешь — будешь, не будешь — не надо. Мы со Стасиком были к этому готовы. А то, что ты отца не похоронишь по-человечески, останется на твоей совести. Пока мы тут бегаем и всё организовываем, ты там на море загораешь. У тебя вечно отговорки: то рейса нет, то ещё что-нибудь.
— Прекрати читать мне нотации! Прекрати пороть чушь!
Игорь кричал уже в пустоту, сестра швырнула трубку. Так заканчивались все их редкие непродолжительные разговоры.
Игорь бросил телефон в стену. Он сидел на унитазе, уйдя в ванную, чтобы не мешать Свете. Даже воду зачем-то включил. Но она уже проснулась от его криков.
— Что случилось? — спросила она.
— Отец умер. Сестра звонила.
— Какой ужас. И что теперь?
— Надо возвращаться. Где телефон этой дамы из турфирмы?
— Сейчас шесть часов.
— Ну и что? У меня отец умер!
Представитель турфирмы, видимо, не ждала плохих известий, и телефон на ночь отключала. Игорь набрал несколько раз и бросил.
— Ложись, подремли, — сказала Света.
— Не могу. Не хочу.
— А почему твоя сестра только сейчас позвонила?
— Потому что она всегда так делала. Назло. У неё натура такая.
— Почему?
Игорь видел, что Света хочет спать и это почему — дежурное, для поддержания разговора.
— Не важно, — отмахнулся он.
В семь утра он достал представительницу. Та выразила соболезнования и пообещала всё выяснить и позвонить.
То, чего Игорь боялся больше всего, случилось. Улететь можно было только завтра. Сегодня бастовал профсоюз диспетчеров и рейсы откладывались. В Москве он оказывался бы часа в четыре пополудни.
— Неужели никак нельзя по-другому? А через другой город? Вообще не летают? Помогите! Мне всё равно! — заклинал он турагентшу.
Она продолжала выражать соболезнования и сожалеть, что ничем не может помочь.
Игорь сидел на кровати и не знал, что делать. Рядом собирала пляжную сумку Света.
— Ну что, пойдём завтракать и на пляж? — сказала она.
Игорь посмотрел на неё, как на больную.
— У меня отец умер, какой пляж? — сжав зубы, чтобы не заорать на неё, как на сестру, процедил он.
— И что? Сидеть теперь целый день в номере? Какой смысл? Нет, я всё понимаю, мне очень жаль, но тут, правда, делать нечего, — добавила она уже мягче, но ему уже было достаточно. Достаточно для того, чтобы в Москве с ней расстаться.
— Пойдём, — потянула его Света за руку, и он подчинился.
Как ни странно, он не страдал. Больше злился на сестру и Свету. И на отца, которого не любил, не уважал с подросткового возраста. Став старше, он искал ответ на один вопрос: как может мама — его тонкая замечательная мама— с ним жить? Столько лет! С этим непорядочным, мелочным трусливым мужчиной, с которым у Игоря нет и не может быть ничего общего. Игорь так решил лет в двенадцать и делал всё, чтобы «не быть, как он».
Сестра встала на сторону отца. «Папина дочка».
К его смерти он был готов. Давно. «Маме будет полегче», — подумал он и спешно отогнал эту мысль, испугавшись сам себя. Почему он так думает? Почему ему совсем-совсем не плохо. Даже немножечко не плохо. А, наоборот, есть какое-то освобождение и лёгкость. Мама наконец займётся собой. Пусть Стасик с сестрой побегают — не развалятся. В конце концов он так устал нести за всё ответственность, наверное, это и хорошо, что он здесь, в другом часовом поясе, без надежды улететь. Нельзя так думать. Это плохо, говорил сам себе Игорь. Хотя Света в общем-то права: какой смысл сидеть в номере? Отцу уже всё равно.
— Мы поедем на экскурсию? — спросила Света, — у нас после обеда, ты помнишь?
Игорь видел, что она осторожничает.
— Ты с ума сошла? Ты хоть иногда думаешь, что говоришь? — тихо и мрачно ответил он, — но ты поезжай, если хочешь. Я всё равно буду висеть на телефоне.
После обеда Света, из последних сил скрывая облегчение и радость, уехала, а Игорь завалился на белоснежную кровать, положил руки за голову и… заснул. Глубоким спокойным сном.
Они возвращались вместе. Игорь предлагал Свете остаться и догулять последние три дня, но она сказала, что полетит с ним, хочет поддержать. «Видимо, ещё на что-то надеется», — подумал Игорь. Света сидела в зале ожидания грустная. Ей было жаль уезжать, и она плохо переносила перелёты. А лететь предстояло транзитом — спасибо профсоюзам — через Германию. Вместе с ожиданием — девять часов. Но уже в следующий момент она встряхнула головой и сжала локоть Игоря. Тот отдёрнул руку. Ему было неприятно. Она думала, что ему плохо, что он думает об отце, а он думал о том, что глупо лететь через Германию, через ж…. Всегда всё так.
— Мне с тобой поехать? — спросила Света, когда они стояли на родной земле на паспортном контроле. Её всё ещё слегка подташнивало после этих перелётов.
— Нет, не надо. Я сам. Позвоню тебе, — ответил он.
Она спокойно кивнула, как кивают на прощание. То ли она почувствовала его настроение, то ли сама решила его бросить.
Прямо из аэропорта Игорь поехал в ресторан на поминки. В дороге он опять думал о том, что сестра выбрала этот дурацкий ресторан на отшибе, что Света не должна его бросать, потому что это он первый решил её бросить.
В самолёте Игорь с радостью послушался просьбы бортпроводника и отключил телефон. Впервые за много времени. И не спешил его включать, хотя было уже можно. Уже в Москве пришла посланная несколько часов назад эсэмэска от сестры: «Я так и знала».
Это означало, как догадался Игорь, что они уже на кладбище. «Буду на поминках», — написал он. «Можешь не спешить», — ответила сестра. Он и не спешил. Он подъехал к ресторану — кафе между автомойкой и шиномонтажем — и из коридора заглянул в зал. Кого сестра собрала? Кто все эти люди? Мать сидела с отрешённым видом. Совершенно спокойная. Он посмотрел на стоящие на столе закуски: заливное, оливки, оливье, мясная нарезка, и его затошнило.
Игорь пошёл в туалет, где столкнулся со Стасиком.
— Привет, — сказал Игорь
— М-м-м, — ответил Стасик.
— Деньги нужны?
— М-м-м-м.
— Вот, — он вытащил деньги, — я туда не пойду.
Игорь вышел из ресторана и глубоко вздохнул, чтобы справиться с рвотными позывами, и поехал домой.
Игорь ни разу не был на могиле, о чём ему не уставала сообщать сестра два раза в год — в день рождения и день смерти отца. Со Светой он расстался. Или она с ним. На прощание она сказала, что не может жить с человеком, который спокойно пошёл на пляж, узнав, что у него умер отец. Смешно.
С тех пор он никогда не брал отпуск летом. Отдыхал зимой в горах. Лето для него пахло не морем, а смертью.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Слова на бумаге.
Рассказ о любви и о том, как стало одним писателем больше. - Вербализация чувств.
Что считать хеппи-эндом? - Приживалки.
Все мы гости в собственном доме. - Нумерология любви.
Можно ли высчитать, когда умрёт чувство? - Без причины.
Когда нет сил выстроить жизнь. - Тошнота.
Она не спала уже несколько дней. - Счастливчик.
Жить-поживать, добра наживать. - Адаптоген.
Как наладить жизнь на новом месте. - Внучка за бабку .
Спасение утопающих. - Жил старик со своею старухой.
Искусство оставлять после себя следы.
