Накануне визита Барака Обамы в Москву можно оценить то, что он уже сделал и что сделать собирается в тех конкретных исторических условиях, в которых он оказался. Пока понятно лишь то, что замах у него огромный. Но совершенно неясно, каким выйдет удар. Совершенно неясно, к какому эффекту приведёт борьба с экономическим кризисом путём накачки экономики деньгами. Правда, многие экономисты считают, что экономика США уже начала понемногу оживать.
Президент Обама получил в наследство массу проблем. Он замахнулся на решение всех. Причём он хочет решить их не так, как его предшественник. Сейчас очень сложно понять, добился ли он хоть каких-то успехов. Впрочем, наверное, ещё рано так ставить вопрос. Всё только начинается.
Совершенно неясно, к какому эффекту приведёт борьба с экономическим кризисом путём накачки экономики деньгами. Правда, многие экономисты считают, что экономика США уже начала понемногу оживать. Другие уверены, что никаких симптомов оздоровления не наблюдается и кризис может затянуться очень надолго. Видимо, некий момент истины в этом плане наступит осенью.
Попытка создать «заменитель ООН» в виде «Большой двадцатки» пока, похоже, тоже особым успехом не увенчалась, хотя и здесь выводы делать рано. Неэффективность гигантской всемирной говорильни в лице ООН, наверное, очевидна всем, но создать новый формат из по-настоящему сильных стран, способных реально влиять на ситуацию в мировой экономике и политике, очень сложно. Слишком много сталкивается амбиций и интересов, да и вообще не очень ясно, что хотят участники получить в итоге. Возможно, что «двадцатка» умрёт, не родившись. Но может стать чем-то действительно полезным для человечества.
Не менее интересны перспективы «Большой двойки», то есть отношений между двумя самыми сильными в экономическом плане державами мира — США и Китаем. У Вашингтона и Пекина огромные глобальные амбиции, сильнейшая предубеждённость друг против друга, но и сильнейшая зависимость друг от друга. Не только экономическая, но и политическая. Пекин давно предложил Вашингтону поделить мир, но Штаты отказывались, считая гегемоном себя. Экономический кризис и смена власти привели к резкому снижению амбиций и росту реализма в Белом доме. Зато быстро увеличиваются амбиции Пекина, ведь китайская экономика, в отличие от экономик стран Запада, продолжает расти, пусть и немного медленнее, чем раньше. Может получиться так, что теперь уже Вашингтон предложит Пекину поделить мир (собственно, это уже и было сделано устами Бжезинского), а Китай будет набивать себе цену, чувствуя растущие силы. К решению китайской проблемы Обама, по сути, ещё не приступал. Что и неудивительно — слишком она сложна.
В Восточной Азии Америка столкнулась с ещё одной старой проблемой — корейской. С одной стороны, победить КНДР военным путём можно лишь путём гигантских жертв и материальных потерь, чего американское общество не простит. С другой стороны, северокорейский режим настолько замкнут в себе, что вроде бы никому не мешает. Поэтому новая администрация США, видимо, решила попробовать о нём забыть. Однако Пхеньян сделать это Вашингтону не позволил. Он напомнил о себе ракетными и ядерными испытаниями и заявлениями, из которых следует, что война на Корейском полуострове начнётся в ближайшие месяцы, если не недели. Понятно, что таким способом руководство КНДР выбивает из США, Японии, Китая и Южной Кореи деньги, продовольствие и топливо. Воевать оно не собирается. Но неконтролируемая эскалация — вещь очень опасная. Она может привести к войне, даже если никто этой войны не хочет. Как решать эту проблему — неясно в принципе. По этому поводу Обаме нельзя предъявлять претензии. Но проблема от этого не уменьшается, скорее наоборот.
В высшей степени сложной остаётся ситуация в Пакистане и Афганистане. Новый президент США вполне точно понял, что именно здесь, а не в Ираке проходит «передовая линия» фронта борьбы с исламским терроризмом. И решил основные военные усилия перенести из Ирака в Афганистан. Поскольку этот процесс только начался, то и здесь трудно сказать, повторят ли американцы печальный англо-советский опыт или станут первой великой державой, которая сможет уйти из Афганистана победителем. Причём уже совершенно ясно, что пытаться победить американцам придётся в одиночку в силу полной недееспособности союзников по НАТО.
Американские успехи в Афганистане напрямую зависят от того, что происходит в соседнем Пакистане, где, собственно, и зародилось движение «Талибан», где оно до сих пор имеет очень серьёзную поддержку. В конце прошлого — начале нынешнего года ситуация здесь резко ухудшилась, талибы стали регулярно громить транспортные колонны западной группировки в Афганистане (большая часть грузов для неё идёт через Пакистан). Кроме того, Исламабад был вынужден официально передать талибам власть над долиной Сват на границе с Афганистаном. Возникло ощущение, что радикальные исламисты имеют шансы захватить власть в стране в целом, получив доступ к её ракетно-ядерному потенциалу. Но, кажется, талибы несколько поторопились, начав наступление на соседние с долиной Сват районы. В ответ пакистанская армия провела крупномасштабную операцию против талибов и, похоже, нанесла им серьёзное поражение. Разумеется, полностью разгромить талибов крайне сложно, но потери они явно понесли большие, их перспективы заметно ухудшились. Так что здесь Обаме пока везёт.
Чрезвычайно ответственный момент переживают американцы в Ираке. Войска США уходят из городов, передавая их под контроль местной полиции и армии. И вообще американское присутствие в Ираке заметно сокращается. В ближайшее время станет ясно, действительно ли радикальные исламисты в этой стране разгромлены, как это казалось в последнее время, или они лишь затаились, ожидая ухода американцев. Если в Ираке снова начнётся резкий рост насилия, вновь обострятся межконфессиональные противоречия, Вашингтон окажется в сложнейшем положении. Процесс ухода войск остановить крайне трудно, если вообще возможно, да и нет у американцев сейчас ресурсов на увеличение контингента в Афганистане при сохранении его в Ираке. Но если Ирак вновь превратится в рассадник терроризма, это станет для США, без всякого преувеличения, катастрофой.
Обама явно не отказался от своего неоднократно высказанного в ходе избирательной кампании намерения радикально улучшить отношения с Ираном. По-прежнему заявляя о неприемлемости получения этой страной ядерного оружия, американский президент ясно дал понять, что собирается решать проблему исключительно мирным путём. Он явно стал «тормозить» Израиль, рвущийся нанести по Ирану превентивный удар. Но и здесь возникла очень серьёзная проблема — выступления иранской оппозиции после выборов. Совершенно очевидно, что американская администрация давно смирилась с тем фактом, что у власти в Тегеране находится такая специфическая личность, как Махмуд Ахмадинежад, и говорить придётся именно с ним. Но теперь Вашингтон вынужден поддержать оппозицию, иначе будет подорван имидж «защитника демократии». А это в свою очередь делает возможность диалога с нынешним президентом (а у власти всё-таки явно останется он) крайне проблематичной.
Ещё американский президент мечтает решить принципиально неразрешимую ближневосточную проблему (противостояние Израиля с палестинцами и арабскими странами). Пока Обама здесь сумел добиться только одного — резкого ухудшения отношений между США и Израилем. Вашингтон и Тель-Авив попали в политическую «противофазу». Если Америка хочет решить проблему мирным путём (а это заведомо означает, что от Израиля надо добиться максимальных политических, военных и территориальных уступок), то граждане еврейского государства в феврале избрали самый правый за последние десятилетия кнессет, который сформировал соответствующий Кабинет министров. Настроенный как раз не на дальнейшие уступки, а на полный отказ от таковых. Сложилась парадоксальная ситуация — Израилю сейчас легче найти общий язык с некоторыми арабскими странами (например, с Египтом и Иорданией) на почве общей нелюбви к Ирану и палестинскому движению «ХАМАС», чем с Вашингтоном.
И последнее по порядку, но не по важности — отношения с Россией. Здесь Обама тоже хочет прорыва и пока тоже стремится к миру. В Вашингтоне поняли, что бессмысленна дальнейшая конфронтация между НАТО и Россией по грузинскому вопросу. На самом деле НАТО здесь только демонстрирует двойные стандарты (оно раньше признало Косово, чем Россия — Абхазию и Южную Осетию) и полное бессилие (Москва совершенно очевидно не собирается отказываться от признания двух бывших грузинских автономий). При этом и Москва, и Брюссель с Вашингтоном заинтересованы в том, чтобы через Россию (в качестве альтернативы Пакистану) пошли грузы для западной группировки в Афганистане. Бесполезная конфронтация из-за Грузии мешает решить этот действительно важнейший вопрос.
В Вашингтоне также поняли, что система ПРО в Восточной Европе совершенно бесполезна с военной точки зрения, крайне вредна с политической и чрезвычайно затратна с финансовой. При этом, однако, Белый дом хочет отказаться от неё не просто так, а с пользой для себя. Поэтому будет пытаться «обменять» ПРО на поддержку Москвы по иранскому вопросу.
Главное — Обама хочет добиться радикального сокращения ядерных арсеналов сторон. Американский президент вполне прагматичен. США обладают огромным превосходством над всеми странами мира в обычном высокоточном оружии, которое позволяет добиться того же эффекта, что и ядерное, только без всемирной экологической катастрофы. Поэтому они хотят, чтобы ядерного оружия в мире стало как можно меньше.
Конечно, всё человечество в этом заинтересовано. Но для некоторых стран ядерное оружие остаётся важнейшим фактором обеспечения своей безопасности. Россия в их числе. Поэтому переговоры между США и Россией по его сокращению будут очень сложными. Чрезвычайно важно понять, до какой степени Обама действительно способен учесть интересы и озабоченности Москвы по проблемам, связанным с СЯС. Впрочем, не менее интересно узнать, до какой степени сама Москва понимает собственные интересы.
У Обамы замах на доллар. На сколько центов выйдет удар?
