Литература online от Сергея Белякова. Отчёт о работе в жюри «Национального бестселлера». Текст недели: роман Александра Иличевского «Перс».
В лонг-листе «Нацбеста» Иличевскому равных не было. Реликтовая секвойя в окружении кустарников. Идей, смыслов, художественных образов хватит другому писателю на полное собрание сочинений. Добрая сотня молодых прозаиков-липкинцев могла бы не один год кормиться. Но ни одного голоса жюри «Перс» не получил. Роман Иличевского неудачен.
Илья Стогов против «Нацбеста»
Если вы скажете: «В России нет литературы», то с вами все тут же согласятся. Этот вопрос и обсуждению не подлежит. Ваш собеседник только кивнёт одобрительно: ну, конечно, о чём тут спорить? В России и кино нет, и литературы, да и самой России скоро не станет.
Но стоит задать вопрос: «А вы, собственно, почему так думаете? И вообще что вы знаете о современной литературе?» — то наверняка услышишь: «читал… Пелевина, Акунина». Распространён и другой ответ: «А я вообще ничего не читаю. Нечего читать!»
Член большого жюри «Национального бестселлера» Илья Стогов льёт воду на мельницу читателя-пессимиста: «…всё прочитанное мной не просто плохо, а настолько плохо, что просто руки опускаются. Если ЭТО лучшее из написанного, каково же остальное? Я давно не следил за текущим положением дел и вот прикоснулся и ужаснулся. Выбирать приходится не лучшее, а наименее омерзительное. Наиболее честно в данной ситуации было бы выйти из состава жюри, предоставив разбираться в данном компосте более опытным ассенизаторам. Я не иронизирую: ситуация, на мой взгляд, такова, что премию лучше всего было бы просто закрыть».
К мнению Стогова можно было бы прислушаться, прочитай он все полсотни книг, выдвинутых на премию. Сколько писатель прочитал, я не знаю.
Член жюри обычно читает от двух до двадцати, что видно хотя бы из рецензий. Стогов ни одной рецензии не написал, а лишь походя пнул саму премию и оскорбил Олега Павлова и Эргали Гера, Александра Иличевского и Тимура Кибирова, Ольгу Новикову и Эдуарда Кочергина и ещё несколько десятков литераторов.
За свои слова надо отвечать. Чем, в сущности, Стогов лучше тех самонадеянных граждан, что цедят сквозь зубы: «Нечего читать…»
Я вот прочитал только двадцать (больше не имел права) книг. Десять из них хороши, четыре из этих десяти могут претендовать на любую литературную премию, а самое главное, каждый честный литературный обозреватель без угрызений совести порекомендует их любимому читателю.
Тридцать текстов я не читал, но у меня есть все основания полагать, что и там процент хороших книг ничуть не ниже.
А соседство талантов с графоманами и просто слабыми литераторами и по другим премиям привычно. Планка вкуса установлена невысоко. Недавно её не перепрыгнули — перешагнули Александр Терехов и Герман Садулаев.
На этот раз «Ларочка» Михаила Попова, «Нано и порно» Алексея Бычкова, «Тщеславие» Александра Снегирёва, «Радостная мужская сталь» Ирины Дудиной отбор не прошли. Значит, не зря мы трудились.
На то и жюри, чтобы отделить хорошую литературу от графомании. А если не хочешь заниматься этим неблагодарным трудом, так уйди, не мешай работать, не отталкивай читателя от хороших книг.
Лучшие — «Крещённые крестами» Эдуарда Кочергина, «Елтышевы» Романа Сенчина, «Капитализм» Олега Лукошина — прошли в финал.
Хороший писатель непременно доживёт до признания. Александр Карасёв, которого опять премиями обошли, получит своё рано или поздно.
В конце концов не в премиях счастье. Счастье в книгах, которые не скучно читать: от социальной фантастики Всеволода Бенигсена («Раяд») до гламурной прозы Анны Матвеевой («Есть»). Пусть их обошло жюри, но читателю они наверняка понравятся.
Текст недели: Александр Иличевский. Перс: Роман. М.: АСТ, 2010.
В своём комментарии к шорт-листу Виктор Топоров посетовал на упрощение вкусов:
«Такое ощущение, что овёс едят уже не только лошади, но и литературные обозреватели. А не овёс, так овсянку. <…> «Прощание в Стамбуле» Владимира Лорченкова и даже «Заговор ангелов» Игоря Сахновского, по-видимому, показались им переусложнёнными».
Но роман Лорченкова вовсе не сложен, да и «Заговор ангелов» тоже не бином Ньютона.
Но им очень далеко до нового романа Александра Иличевского. «Перс» — самая «трудная» книга Иличевского. Дело здесь вовсе не в стиле, как раз наоборот: стиль стал прозрачнее, былая вычурность исчезла. Даже придира вряд ли теперь пожалуется на преизбыток изысканных метафор и сравнений.
Трудность в другом: Иличевский слишком умён для нас. Читатель не должен быть равен автору, но способен хотя бы «поддержать разговор» с ним.
Где же найти собеседника эрудиту-энциклопедисту, который легко переходит от астрофизики к геологии, от палеобиологии к генетике, от истории авиации к истории русской литературы?
Я уж не говорю об Иране и Азербайджане, об исторической географии и этнографии восточного Закавказья, об иудаизме, шиизме, бабизме и бехаизме.
В лонге «Нацбеста» Иличевскому равных не было. Он выглядел абсолютным чемпионом, с которым даже соревноваться не хочется — всё равно проиграешь. Реликтовая секвойя в окружении кустарников.
Идей, смыслов, художественных образов хватит другому писателю на полное собрание сочинений. Добрая сотня молодых прозаиков-липкинцев могла бы не один год кормиться.
Между тем ни одного голоса большого жюри Иличевский не получил. И только отважная Наталья Рубанова решилась написать рецензию на «Перса».
К сожалению, члены жюри правы. Роман Иличевского достоин шорт-листа «Большой книги», но не финала «Нацбеста». Эта премия задумана, чтобы превращать безвестных литераторов в народных любимцев.
Иличевский же давно признанный мастер, лауреат Букера и премии имени Юрия Казакова, трижды финалист «Большой книги».
Но была и ещё одна причина не голосовать за «Перса». Новый роман Иличевского неудачен.
Иличевский не великий романист. Вершины его прозы не «Дом в Мещере» и даже не «Матисс», а «Дизель», «Старик», «Воробей», «Перстень, мойка, прорва», «Горло Ушулука». Его лучшая, непревзойдённая, но, увы, и не оценённая до сих пор книга — сборник рассказов «Пение известняка».
Если бы не традиция вручать премию Юрия Казакова только один раз, то Иличевский несколько лет подряд был бы её бессменным лауреатом.
Вот и в новом романе мне нравятся отдельные главы, особенно главы «персидские», точнее — «ширванские» и «апшеронские». Они перекликаются с рассказом «Штурм».
Всё то же место действия — юго-восточный Азербайджан, ворота Персии, граница миров. Где-то на заднем плане мелькнула громадная тень охотника Фёдора, героя «Штурма», «бритоголового старика-великана в латанной на локтях и спине гимнастёрке, крепко пахнущего порохом и потом, с неподвижным хмурым лицом, на котором выделялось особо обезображенное, надорванное в первой четверти ухо».
Оттуда же появилась четырнадцатилетняя мусульманка, любовница «белого человека» (в «Штурме» — русского, в «Персе» — американца).
Впрочем, у Иличевского столько сквозных образов, которые, подобно азиатским кочевникам, переходят из книги в книгу, что один перечень займёт несколько страниц.
Но если каждая глава «Перса» сама по себе хороша, а некоторые превосходны («Взлёт»), то сам роман озадачивает.
Композиция то ли чрезмерно усложнена, то ли просто аморфна.
На читателя автор не слишком обращает внимание, его увлекает собственная мысль.
«Перс» открыл слабое место его прозы: у Иличевского есть стиль, есть мысль, но нет характеров. Даже Хашем-Хлебников, центральный герой, оказывается носителем идеи, а не живым человеком. По видимости многонаселённый роман оказывается едва ли не пустыней. Герои здесь лишь носители авторской мысли.
Только за чтением «Перса» я понял, что этому автору герой вообще не нужен. Иличевскому нужен собеседник, с которым он мог бы говорить на равных. Таким собеседником, очевидно, прежде был Алексей Парщиков, которому и посвящён роман.
Иличевский объединил в романе несколько великих тем, от происхождения жизни на Земле до реформы ислама. Каждая из них могла послужить основой большого романа или художественного исследования.
Удивительная щедрость, которую всякий счёл бы транжирством. Но беда в другом. Будь «Перс», скажем, сборником повестей, рассказов и эссе, то у писателя появился бы шанс на успех. Но здесь, стиснутые форматом, эти великие темы «зависли». В сущности, Иличевский поставил задачу, которую невозможно решить.
Впрочем, он никогда не станет размениваться: «Столкнуть вечность со временем — вот достойная задача, — говорит мне Хашем. — А ты мне всё мелочь мечешь».
Иличевский — большой писатель. «Перс» говорит не о творческом кризисе, а скорее о кризисе жанра для Иличевского.
Быть может, его идеальный жанр — это не роман и даже не рассказ, а художественное исследование?
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Вечная жизнь есть!
«Чёрный монах» Антона Чехова – «медицинская повестушка», «психиатрический этюд» или «прелесть»? - Сплошная видимость.
Роман Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» или Сниф, снаф, снуре... - Анна Бердичевская: «Боюсь одного - согрешить против жизни…».
Книга о Грузии. Габриадзе. Ахмадулина. Юзефович и другие. - Тиражом 100 экземпляров.
Литература on-line. Дмитрий Дейч в беседе с Александром Чанцевым: Критика гибридных форм. - Можно не быть богом.
«Литература online». Писатели Елена Чижова («Терракотовая старуха») и Всеволод Бенигсен («ВИТЧ») попрощались с цивилизацией интеллигентов. - Пуля для Крусанова .
Партия в преферанс с фон Триером. Павлу Крусанову в день пятидесятилетия. - Из жизни бронтозавров и лунатиков.
«Литература online». Бронтозавры в крысятнике. Срастание богатыря. Клюква кавказская развесистая. - Темы с вариациями.
Отрывок из книги. - Командировка длиною в жизнь.
«Литература оnline». Горизонтальные заметки «душевного тунеядца» Дмитрия Данилова. - Андрей Битов: «Каждый день можно обработать как роман…».
«Литература online». Классик современной прозы о пяти измерениях своей собственной Империи, о Пелевине, Сорокине и Акунине и о том, как он пишет.
