В конце XIX века в Олонецкой губернии петербургский студент арендовал у крестьян неудобья и добывал руду кустарным способом. Крестьяне получали арендной платы 100 рублей в год и были очень довольны — под сельскохозяйственные нужды земля всё равно была негодная. Однако при продлении аренды крестьянский сход потребовал на следующий год уже 300 рублей...
У великого князя Петра Николаевича было имение Тулмозеро в Олонецкой губернии. Однажды (речь идёт о 1895—1896 годах) не то егерь, не то лесничий Петра Николаевича, не то прогуливаясь по окрестностям, не то охотясь, не то заблудившись, наткнулся на штабель железной руды. Как потом оказалось, какой-то петербургский студент арендовал у местных крестьян неудобья и добывал на этих землях руду. Кустарным способом, чуть ли не просто молотком скалывая породу с гор. Крестьяне получали арендной платы 100 рублей в год и были очень довольны — под сельскохозяйственные нужды земля всё равно была негодная, бросовая.
Однако, в погоне за большей выгодой, при продлении аренды, крестьянский сход потребовал на следующий год 300 рублей. Расчёт был простой: земля, конечно, бросовая, но раз за неё платят 100 рублей, то, наверное, не просто так? Наверное, и 300 заплатят? Студент, однако, 300 платить отказался и свернул свои наработки. Крестьяне очень горевали — из-за жадности не только трёх сотен не получили, но и верных ста рублей лишились. Вышла лишняя жадность боком. Вообще, жадность в этой истории играет едва ли не главную роль. Не только олонецкие крестьяне из-за неё пострадали…
Егерь великого князя взял образец найденной им руды. Не то он лично, не то кто-то другой из окружения великого князя отвёз этот образец в Петербург и, после анализа этого образца выяснилось, что руда очень хорошего качества.
Дальше дело завертелось. Управляющий имением великого князя арендовал землю у крестьян за те самые 300 рублей в год на 12 лет. После чего великий князь Пётр Николаевич отправился с результатами анализа образцов руды и с документами об аренде в Международный петербургский банк. К тому самому Адольфу Юльевичу Ротштейну, о котором уже шла речь в предыдущих заметках. Действительно, не самому же великому князю заниматься организацией добычи руды?
Ротштейн встретил Петра Николаевича с большим интересом. Во-первых, дело само по себе обещало хороший барыш, а во-вторых, совместное предприятие с великим князем давало большой плюс к деловой репутации, надежду на новые связи. Вопрос о финансировании разработок был быстро решён. Правда, Ротштейн подстраховался, выдвинул встречные условия:
- во-первых, великий князь должен был дать письменные гарантии того, что месторождение на арендованной земле содержит не менее миллиарда пудов руды,
- во-вторых, великий князь даёт письменные гарантии, что качество руды месторождения соответствует качеству руды представленного князем образца (образец опечатали и поместили в сейф банка), и,
- в третьих, аренда на 12 лет не может лежать в основании серьёзного дела. Великий князь берётся получить право аренды на 99 лет.
Для последнего нужно было получать личное разрешение государя, и великому князю было проще выхлопотать такое разрешение. И действительно, Пётр Николаевич получил разрешение на аренду 7000 десятин земли у крестьян Тулмозера на 99 лет. Также были выданы и требуемые письменные гарантии. После чего банк создал для разработки месторождения акционерное общество «Сталь», с паевым капиталом в 10 миллионов рублей (в 1896 году).
Права аренды земли были переданы этому обществу, за что Пётр Николаевич получил один миллион рублей наличными и на 2 миллиона рублей паёв общества. Тут надо сказать, что помимо великого князя на этом этапе главным выгодоприобретателем были крестьяне арендодатели — при пересмотре аренды с 12 до 99 лет, арендная плата была увеличена до 1000 рублей в год. После того, как из-за увеличения до 300 рублей арендной платы студенту, они лишились и ста рублей — для крестьян эта тысяча была как подарок. То, что на их земле найдена руда, для разработки которой создано общество с капиталом в 10 миллионов, и с предполагаемой прибылью ещё выше — это другой вопрос.
Созданное под патронажем Международного петербургского банка общество «Сталь» приступило к работе. Дополнительные изыскания, строительство дороги к месту разработки, проектирование доменных печей, подготовка площадки для строительства печей, постройка домов для инженеров, для служащих, для рабочих, найм персонала и т.п. Дело было начато с размахом. А поскольку прибыль обещала быть огромной, то и на расходы не скупились.
Но в какой-то момент дополнительные изыскания, которые шли параллельно со строительством дорог, домов и доменных печей, выявили небольшую неприятность. При первом взгляде на отроги гор создавали впечатление, что руды необыкновенно много. Второй взгляд и первые пробы — подтверждали это. Однако при более внимательном исследовании, оказалось что есть неприятная особенность залегания руды: тот пласт руды, что лежал на поверхности и обещал небывалую дешевизну разработки (открытым способом, без шахт, штреков и т.п.) был чрезвычайно тонок. Не более вершка.
Под ним лежал слой доломита — глубиной в аршин. Потом опять слой руды в вершок и опять слой доломита в аршин и так далее. Доломит — порода прочная, ломом его не пробьёшь. Надо взрывать. Причём взрывать не порохом — порох доломит не брал. Нужен был пироксилин или динамит (впрочем, не уверен, что динамит к этому времени уже был изобретён). Что делало добычу руды на этом месторождении не просто не столь выгодным, как казалось при первом взгляде, а совершенно нерентабельным.
Когда банк убедился, что такая геологическая картина характерна не для одного-двух мест, а для всего месторождения, и что стоимость добычи руды здесь будет выше её цены (а к тому времени уже было истрачено немало денег), то, конечно, обратился к великому князю. Есть письменные гарантии наличия миллиарда пудов руды, руды на самом деле нет, так что миллион наличными надо возвращать. Началась тяжба.
Апофеозом этой тяжбы было заседание представителей банка и представителей великого князя. При большом скоплении топ-менеджеров банка, юристов банка, приглашённых банком в качестве экспертов горных инженеров, а также представителей князя и его адвокатов, «Ротштейн занял председательское кресло, в коротких словах изложил суть дела и после начал читать договор Банка с великим князем. Дойдя до места, где великий князь даёт ручательство, что… он гарантирует миллиард пудов руды, Ротштейн, смущённый, остановился читать, посидел немного молча, потом закрыл папку с документами и сказал: «Прочитанного достаточно, объяснений больше не требуется». Встал, сделал общий поклон и при смехе присутствующих вышел из зала заседаний» . (Н.А.Варенцов. Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое. М., 1999, стр. 239 — прим. В.И).
Действительно, князь гарантировал только количество. То, что такое количество руды имеет место быть, подтвердил выписанный князем (после получения претензий банка) из Вены профессор геолог, мировая знаменитость в своей области. Да в этом и без венского профессора сомнений не было. А по поводу того, рентабельно эту руду добывать или нет, об этом в договоре князя с банком речи не шло. Если бы Ротштейн прочитал внимательно договор с князем заранее или сумел бы прочитать там именно то, что в договоре написано, а не то, что он там хотел бы видеть, то может быть и не было бы тяжбы с князем.
Собственно, уже тут можно поставить точку. Сама по себе вышеизложенная история, как нам кажется, достаточно интересная. Однако у неё есть вторая серия.
Вторая серия начинается с понимания того, что деньги, заплаченные великому князю, не вернуть. Как не вернуть то, что уже истрачено на создание акционерного общества, изыскания, строительство и т.п. А поскольку дальнейшая разработка месторождения явно убыточна, всё это можно смело списывать в убытки. Чего делать не хочется, но другого выхода нет. Последствия — не только миллионные убытки, разбирательства с советом директоров и акционерами, но и серьёзный удар по репутации. Акела промахнулся — рынок и биржа этого могут и не простить.
«Крупный петербургский банк, на потеху своих конкурентов, оказался в положении высеченного: выдан один миллион рублей великому князю, затрачены миллионы на организацию и на оборудование дела, а оно выеденного яйца не стоит. Можно ли скрыть эти потери от пайщиков Банка? Быстро разузнают от служащих Банка, и всё скоро станет известно мелкой бульварной прессе и несомненно дойдёт до Министерства Финансов. Для Ротштейна это событие могло бы создать неприятное положение: потеря авторитетности у Витте, а очень вероятно, и карьеры» . (Н.А.Варенцов. Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое. М., 1999, стр. 240 — прим. В.И).
Однако — действительно ли нет другого выхода? Да, прибыли от добычи руды не предвидится, но есть же акционерное общество, большая часть паёв которого осталась у банка. Если нельзя продать руду, то ведь можно продать паи? И дело завертелось. Были наняты бойкие молодые люди, которые отправились в Москву продавать паи общества «Сталь». Почему в Москву? Трудно сказать. Видимо было две причины. В Петербурге широко проворачивать эту аферу опасались, так как была вероятность столкнуться с покупателем, который мог быть в курсе дел. Всё же достаточно много народу было вовлечено — служащие банка, юристы, инженеры, консультировавшие банк, и т.п., а деловой мир был тогда достаточно узок. Вторая причина, — это не утверждение, а скорее предположение — видимо на Москву Ротштейн смотрел примерно как Энди Такер на Питсбург. В Москве много жирных карасей с тугими кошельками.
Наживка для московских карасей была неплоха. Даже три одинаково сочных наживки — на любой вкус.
Во-первых, конечно, жадность. Тут было чем поманить — богатейшее месторождение железной руды, высокое качество руды, дешевизна добычи (практически на поверхности лежит!), дешевизна доставки до питерских заводов — и рядом, не с Урала везти, и без железной дороги, можно доставлять водой, что значительно дешевле. Тут кстати пригодился и доклад венского профессора — им продавцы паёв активно пользовались, в качестве подтверждения богатства месторождения (не менее миллиарда пудов руды!) и в качестве подтверждения того, что дело поставлено на серьёзную основу. Вообще, ссылка на экспертизу иностранного профессора, кончено, добавляет уверенности.
Конечно, к этому добавлялись и разговоры о высоких будущих дивидендах, и о том, что когда дело встанет на ноги, стоимость паёв взлетит до небес. Были ещё и намёки, что мол, есть признаки того, что кроме железной руды там есть залежи серебра и платины, да что серебро, там железа столько, что даже один пай миллионером сделает!
Эта наживка была проглочена в Москве с огромным аппетитом. Н.А. Варенцов так описывает свою встречу с В.А. Хлудовым, одним из главных пострадавших в этом деле: «Василий Алексеевич возводил свои глаза к небу, твердя только одно: «Поймите, близ столицы руда на земле, даже её рыть не придётся, а качество её не хуже руды с горы Благодать на Урале. Если я получу только один пай, буду счастливейшим человеком!» В это время глаза его сверкали и вид у него был ненормального человека от жадности и боязни, что ему не достанется даже одного пая.» (Н.А.Варенцов. Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое. М., 1999, стр. 231 — прим. В.И).
Вторая наживка была — тщеславие. Московским купцам было чрезвычайно лестно участие в одном акционерном обществе с великим князем. Конечно, прежде всего — именно с великим князем, но и другие пайщики имели громкие имена — крупнейший петербуржский банк, Ротштейн, близкий человек к министру финансов… Эта магия громких имён тоже работала. Даже после того, как Н.А.Варенцов, вернувшись из поездки в Тулмозеро, твёрдо убеждал всех, желавших его слушать, что это дело — явное мошенничество, многие отказывались ему верить. Ибо с одной стороны — мнение ещё достаточно молодого человека, а с другой — великий князь Пётр Николаевич, Ротштейн, С.-Петербургский Международный банк, профессор из Вены. Хотя кого-то сведения Варенцова и охладили — так, Московский Торговый банк, который собственно и командировал Варенцова в Тулмозеро, и планировавший предварительно покупку паёв на три миллиона рублей, от этой сделки отказался.
И третья наживка была специфически московская. У многих москвичей тогда был своего рода комплекс деловой неполноценности. Мол мы тут живём вдали от столицы, зарабатываем свою копеечку (копеечка, правда, зачастую была очень немалой), а всё самое вкусное всегда проходит мимо — расхватывают петербургские банки, столичные воротилы и иностранцы.
Этот комплекс очень красиво использовали. Был пущен слух, что великий князь Пётр Николаевич поставил условием своего участия в деле, чтобы паи продавались прежде всего отечественному капиталу. Если бы не это, мол, то, конечно, всё бы раскупили иностранцы. То есть, это редкая возможность для москвичей наконец поучаствовать в дележе сладкого пирога без иностранцев. И тут же был пущен встречный слух, что условие великого князя своим чередом, а петербургские банки, конечно, найдут возможность продать паи иностранцам через подставных лиц. Это уже был классический коммерческий приём — покупайте быстрее, думать некогда, ещё чуть-чуть и вообще ничего не достанется, всё уйдёт иностранцам.
Для кого из московских покупателей какая именно наживка оказалась наиболее сладкой, сказать трудно. Но 30 000 паёв общества «Сталь», принадлежавших Международному банку москвичи раскупили. Из них 20 000 приобрёл В.А.Хлудов, который и стал главным пострадавшим в этом деле. Кроме него, покупателями были также такие известные люди как Н.П. Бахрушин, К.П. Бахрушин, В.И. Якунчиков, С.В.Перлов. Международный же банк, продав свои паи, полностью перекинул свои убытки на новых покупателей, покрыв свои расходы. И очень похоже, что даже остался с прибылью.
Какое-то время после этого общество «Сталь» продолжало вести свои дела, и даже в первый год выплатило пайщикам хорошие дивиденды (как утверждали злые языки — дивиденды заплатили из денег, вырученных от продажи паёв, да больше было и неоткуда). Но кончилось всё, естественно, полным крахом ввиду невозможности с прибылью добывать руду. Один из служащих общества впоследствии рассказывал Варенцову, что последнюю зарплату ему выдали стенными часами, висевшими в конторе общества — денег у общества не было совсем, не то что на дивиденды, даже на зарплату сотрудникам.
Но однако и это ещё не конец. Есть у этой истории ещё и небольшой десерт.
В тот момент, когда В.А.Хлудов уже стал крупнейшим пайщиком общества, но полная безнадёжность дела ещё не стала для него очевидной, он получил через Ротштейна известие, что великий князь Пётр Николаевич хотел бы с ним встретиться. «Как с человеком большого ума и деловитости, и притом добавил, что они оба большие пайщики в общем деле» . Хлудов познакомился с Петром Николаевичем и даже был приглашён к нему на обед. Так что, не совсем зря были потрачены деньги — не каждый из московских миллионеров мог похвастаться тем, что был приглашён на обед великим князем!
Правда за этот обед Хлудову пришлось заплатить ещё раз: во время обеда князь упомянул о том, что в связи со строительством дворца в Крыму у него возникла нужда в наличных, и он собирается заложить часть своих паёв «Стали». И что, если бы Хлудов смог бы под залог этих паёв дать взаимообразно некоторую сумму, то князь был бы благодарен, и вернул бы вскоре с процентами. Хлудов, с радостью согласился — будучи в восхищении от знакомства с великим князем, приглашения на обед, любезного приёма, и, конечно, будучи уверенным в том, что паи общества «Сталь» наинадёжнейший залог.
Надо ли говорить, что когда Василий Алексеевич набрался смелости напомнить о долге, ему было отвечено через управляющего великого князя, что денег у князя сейчас нет, но что князь не будет возражать, если Хлудов вместо денег обратит в свою пользу находящиеся у него в залоге паи общества «Сталь», на что он имеет полное право.
Паи к тому времени, конечно уже не стоили ничего…
Текст публикуется с сохранением авторской стилистики и орфографии. С другими материалами автора и с их обсуждением вы можете ознакомиться в его блоге.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
