Подписаться на обновления
28 маяВоскресенье

usd цб 56.7560

eur цб 63.6689

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияНоосфера. Запуск
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд 
Дмитрий Бавильский   пятница, 1 апреля 2011 года, 11.45

Юрий Милославский: «Стремлюсь к отчётливости…»
Известный писатель-эмигрант возвращается книгой рассказов. И вспоминает Бориса Чичибабина


Юрий Милославский // Фото: Наталья Волохова, gallery.vavilon.ru
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог





Почему вас не было слышно? Кто ваш адресат? Кто такой «простой читатель» и каким секретом его нужно увлечь? Почему так важна «придуманность»?

Статьи Юрия Милославского хорошо известны постоянным читателям «Частного корреспондента», проза его, как и воспоминания, доступны после небольшого розыска в интернете. Теперь российскому читателю доступны и рассказы Милославского — в издательстве «АСТ» вышел его сборник «Возлюбленная тень». Его и хотелось бы проанонсировать с помощью этого интервью: а то с хорошей прозой в последнее время как-то не очень густо.

— Ваша книга состоит из рассказов. Почему вы решили «вернуться» не с романом, а со сборником?
— Книга состоит из рассказов, повести и весьма короткого романа. Собственно, это избранное. Что же до романа подлиннее, то он, Бог даст, будет вскоре готов. Несколько глав из него появились полтора года тому назад в дальневосточном альманахе «Рубеж». Превосходное, кстати, издание, жаль только, что выходит лишь единожды в год. Впрочем, таким образом редакция может позволить себе большую «рафинированность» при подборе материалов.

— Как я понимаю, все годы «отсутствия» вы не прекращали плодотворно работать. Почему же вас не было слышно?
— Так и тянет ответить: «По личным причинам», тем более что они именно таковы. Последняя моя книга, посвящённая истории ордена рыцарей-странноприимцев в России, вышла в Санкт-Петербурге осенью 2001 года...

Мотрич явился поистине литературным, а пожалуй, и былинным героем во плоти, имя которому — Поэт как тип. Он оказался «последним» «декадентом» и «символистом», может быть, во всей тогдашней поэзии, печатаемой и непечатаемой.

Как видите, речь идёт о сочинении документальном. А затем у меня наступило семилетие — не скажу переосмысления, но перечувствования. В известной степени это связано с тем, что я человек верующий, церковный. Но я не стану втягивать вас в подробности.

...Был некогда такой неординарный человек по имени Аркадий Беседин. Быть может, один из лучших переводчиков Бодлера, да и сам хороший, но уж слишком жёсткий поэт.

Не спрашивайте меня, где же всё это, им написанное и переведённое. Архив его уничтожен, а сам он покончил с собой много-много лет тому назад.

К чему я это? Беседин, который пользовался, я бы сказал, сверхавторитетом в среде харьковской поэтической молодёжи, довольно брутально останавливал пришедших к нему юношей, едва те пытались затеять с ним какие-то исповедально-пояснительные, биографические разговоры:

— Ты говоришь, что ты поэт?

— Ага...

— А раз ты поэт, так читай стихи. Остальное меня не интересует.

Это восходит к известному bon mot Маяковского, только чуть порезче.

И меня это «остальное» занимает лишь постольку-поскольку.

Впрочем, всё верно. Работать я кое-как продолжал, но из сочинённого начиная с 2007-го напечатал лишь несколько стихотворений, статей и мемуарных записок. К примеру, в «Часкоре».

— Говоря о неизвестности, я не имел в виду специалистов литературного процесса или знатоков (вот как в нашем «Часкоре»), а «простых» читателей. Или вы на них не рассчитываете? Кто ваш адресат?
— Напротив, я как сочинитель именно адресуюсь к так называемому простому, безо всяких кавычек, отечественному читателю. Знаю, что и он, и я, все мы оказались жертвами жесточайшего культурно-психологического шока. Особенно тяжко его переносить читателю в лучшем смысле этого слова избалованному, владельцу и наследнику одной из величайших мiровых литератур.

А его мордой — и в 90-е. Но что поделаешь? Надо помаленьку приходить в себя. Что, рискну сказать, и происходит. Медленно, с отступлениями, но происходит.

— А чем вы думаете простого читателя заинтересовать? Есть у вас какой-то секрет?
— Может быть, тем, что мне знакомы его, простого человека, кое-какие секреты — и я отношусь к ним с сочувственным любопытством. Но это, конечно, не весь секрет. Да ведь вы и не ждёте, что я его вам раз! — и открою.

Кстати, не договориться ли нам о терминах? Я отношу к простым читателям (ПЧ) тех, кто не мнят себя писателями. Всех прочих я полагаю сложными читателями (СЧ). Подлинный эффект словесного сочинения срабатывает в точке соприкосновения (стыка) писатель — читатель.

А соприкосновение (стык) писатель — писатель/СЧ порождает лишь материал по истории литературного быта. Или в лучшем случае по истории литературы. Или, наконец, факт литературы. Как в гениальном драматическом этюде Даниила Ивановича Ювачева-Хармса: «Писатель: Я писатель! Ваня Сидоров (не помню в точности, как его там. — ЮМ): А по-моему, ты говно». Хотя я допускаю, что в некоем отдельном случае Ваня Сидоров (СЧ) может оказаться прав.

— Вероятно, простой читатель — тот, кого мы все имеем в виду, когда пишем. Или же мы все пишем всё-таки для себя?
— Позволю себе воспользоваться вашей формулой; мы пишем, чтобы достучаться до небес. Как чтец в храме — чтобы читать правильно, он должен обращаться к Богу. Тогда не будет декламации, а будет, по словам графа Л.Н. Толстого, чтение «кроткое, ненапыщенное, которое так неизъяснимо действует на русское сердце».

Но этот полёт нам не по крыльям.

Не знаю, как у вас, но мне в какой-то момент показывается непроработанное, «непрописанное» условное пространство, где как бы «ничего нет». Вот его-то надо организовать.

Множество раз я поминал в своих статьях, что мы существуем в эпоху злокачественного неразличения. Для сочинительства это смертельно, поскольку природа литературы — насквозь иерархична, в ней возможно только «гармонически правильное распределение предметов» (вновь граф Толстой, теперь о Пушкине). И сочинители весьма неравны во владении даром такого распределения. Что вступает в противоречие с нуждами art-индустрии, без которой сегодняшнее… м-м-м-м… как бы это выразиться?.. общественное устройство обойтись не может.

При этом мне очень не по нраву апокалиптические воздыхания насчёт «исчезновения у нас читателя» и «литературного упадка». Кто-то воздыхает, чтобы образованность свою показать, кто-то — чтобы оправдать нижайшие тиражи своих периодических изданий. А кто-то — с полной искренностью. Мы просто не привыкли, чтобы так долго — и без гения или хотя бы великого.

Русская словесность развивалась лавинно: в 1799 году родился Александр Сергеевич, а в 1899-м — Андрей Платонович Платонов. В новые времена рассказчики уровня Шукшина и Казакова сочиняли «на соседних улицах». Кузнецов и Бродский были почти одногодками. Мы привыкли к роскошествам. Отсюда раздражение и разочарование — как ответ на торжество жанрово-стилевых пародий («пастишей»), словно бы заместивших собой литературу. Но мы же прорвёмся, а?

— Не знаю, Юрий, я пессимист. Важно наполненно время провести, а там видно будет. В чём проявляется «злокачественное неразличение» и как с этим бороться (если нужно)?
— В чём проявляется феномен (синдром) злокачественного неразличения — см. здесь. Пересказывать самого себя — малость курьёзно, поэтому привожу дословно из некоей своей статьи:

К середине 70-х годов прошлого столетия в Северо-Американских Соединённых Штатах под воздействием различных факторов, на характеристике которых мы останавливаться не станем, практически совершенно отказались от самопроизвольного, или, как иногда говорят, качественного, движения направлений и, соответственно, вкусов в области изящных искусств и литературы. Помимо множества иных причин, возникшая к тому времени профессиональная art-индустрия по самой своей природе не могла бы действовать успешно в условиях переменчивости, непредсказуемости и произвола индивидуальных творческих достижений, действительной борьбы групп и т.п. Таким образом была постепенно достигнута полная и абсолютная рукотворность литературного и/или художественного успеха, могущего быть выраженным в положительных (материальных) величинах. В сегодняшнем отечестве этому явлению соответствуют новые значения существительного «раскрутка» и производные от него слова. Как никакой обычный проситель (обвиняемый, потерпевший) не в состоянии добиться, чтобы его дело — в чём бы оно ни состояло — было хотя бы выслушано судом, не говоря уж об успехе такого слушания, без посредства адвокатов, так и литературное или живописное произведение не может быть с пользою реализовано его создателем без посредства представителя art-индустрии. Положение это кажется нам только естественным; но как следствие его к середине 80-х годов во всей сфере творческого наступило абсолютное господство злокачественного неразличения этой условной, относительной, договорной, но зато истинной, сравнительной/сравнимой ценности явлений искусства относительно друг друга. Всё равнозначно, ничто не «лучше», потому что в безнадёжных попытках определить, что же на самом-то деле «то», а что «не то», в войне мнений экспертов захлебнулось бы налаженное торгово-промышленное предприятие, которое, не забудем, к тому же действует по преимуществу в области военно-идеологической, где ошибаться в наше время не рекомендуется. Это означает, что лучшим, наиболее качественным является в данный момент то, что art-индустрия по чьим-то заказам, выкладкам или собственным расчётам произвела, приобрела, назначила для последующего внедрения и проч. И этим лучшим может быть всё что угодно. Абсолютно всё. Всё что угодно может быть названо — собственно, назначено — живою классикою, Чеховым конца XX века, Пушкиным сегодня.

Фронтально бороться с вышеописанным — крайне сложная задача. Это прежде всего не всегда безопасно. И, вы правы, нужно ли? Но, осознавая ситуацию, мы тем самым косвенно вырабатываем методики её неприятия. Заметьте, Дмитрий, я не говорю «противостояния», но именно неприятия, отвержения. Они своё, а мы своё.

Не догоним, так согреемся.

— То, что вы описываете, очень похоже на постмодернизм, преодолённый или постепенно преодолеваемый, нет?
— Если под постмодернизмом подразумевать условное состояние «посткультуры» [по аналогии с «постиндустриальным» общественным (мiровым) устроением], то это верно. Культура злокачественного неразличения — это, если угодно, «социальный заказ». Как обычно, «социальные заказы» исходят не от общества (социума), а от его организаторов и «кураторов». Частью же этого «заказа» явился и постмодернизм. В словесности постмодернизм, как я уж сказал, так или иначе проявляется в виде жанрово-стилевой пародии, «литературы игры». Этакий Козьма Прутков, но в качестве самостоятельного и серьёзного автора, причём автор этот и сам себя воспринимает всерьёз. У него есть для этого некоторые основания: ведь его не только публикуют, его усиленно пропагандируют, его премируют и т.п. А главное, над ним не решаются посмеяться. «Социальный заказ» требует, чтобы заказанное им воспринималось серьёзно.

— А зачем вы ставите точку над i? Не боитесь быть похожим на Барабтарло?
— Я с большим сочувствием отношусь к умонастроениям проф. Барабтарло. Особенно я рад его стараниям в иной области — переводческой. Что же до точки над i, то по своим обстоятельствам мне приходится часто пользоваться дореформенным правописанием. Но в печати я на этом совершенно не настаиваю, за исключением буквально нескольких частностей, например в отмеченном вами различении «мировой» и «мiровой». А поправит меня пореформенный корректор — возражать не стану. Идеология нашей орфографии — это дело прошлого. И будущего. Когда придёт время переиздать классиков.

— Что вы считаете генеральной линией своей работы?
— Сегодня — сочинять в прозе. Но у меня, признаюсь, есть и кое-какие негласные генеральные линии в пределах этой же работы.

— Вот о них и расскажите. Интереснее всего про «генеральное» и тем более «негласное»...
— А оно, знаете, чем генеральней, тем негласней. Затеяны два романа. Один, как сказано, должен быть готов к лету. Опять же как Бог даст. И вот здесь уже вступает генеральное.

Поскольку в литературе, да и в искусстве как таковом, нет никакого «прогресса», никакого пост- и прочего модернизма, а есть постоянное и неостановимое смещение предметов, то есть составляющих, причём в строго определённых пределах, постольку меня интересует исключительно базовое (сознательно не говорю — главное, так как что для меня главное, для кого-то, возможно, и вовсе не существует).

К базовым явлениям, достойным внимания, я отношу любовь, время и смерть. Ни о чём другом я не пишу по совершенному отсутствию интереса. Негласное более относится к сфере частностей и нюансов. А вообще сказать, всё это достаточно традиционно. И сам я — традиционный русский сочинитель, традиционный русский литературщик.

— Расскажите про ваши нюансы!
— Вот, к примеру, есть очень для меня важный нюанс: практически полный отказ от внедрения в текст собственной биографии. То есть буквально всё должно быть сочинено. Зато дозволяется конструировать не опознаваемые невооружённым глазом модели этакого исповедального биографизма. В 80-х, когда я затеял писать прозой, исповедальщина была широко распространена. В результате у меня есть один-единственный рассказ, в котором трактуются лично мои переживания, то есть мною пережитые события. При этом все, так сказать, объективные сведения (исторического, географического и какого угодно характера) обязаны быть строго выверены по документам, за исключением, понятно, тех случаев, когда в дело идут откровенные и сознательные «контаминации». Читателя можно и нужно заставлять «обливаться слезами над вымыслом», но его нельзя обманывать, над ним нельзя насмехаться, глумиться. Хотите или нет, а для меня это и есть великие заветы русской литературы.

Есть лишь одно исключение, то есть ещё один важный нюанс. Я не работаю в жанре фантастического реализма. Отмеченные в моих сочинениях будто бы пачеестественные («фантастические») события имели место. В данном случае я подразумеваю повесть «Лифт», вошедшую в сборник «Возлюбленная тень». Понятно, что вокруг я насочинил и сюжет, и персонажей.

— Почему вы решили отказаться от биографического элемента? Почему так важна придуманность?
— Это не моё решение. Вся «основополагающая» словесность, от античной и до конца XIX века, есть собрание сочинений. Вы ведь знаете, что даже само понятие индивидуального авторства, не говоря уж о пересказе собственной биографии, — дело довольно новое. Сочинённость — это, в сущности, главный отличительный признак того, что мы зовём художественной литературой.

— Как же быть тогда с тем, что всё уже было сочинено до нас?
— Это, Дмитрий, метафора. Из культурологической элегии. Варианты сочинённого далеко не исчерпаны. А вот «архетипическое», то есть уже существующее в культурном пространстве, нам не помеха.

Узнаваемость идёт сочинителю на пользу. Это, кстати, второй (вытекающий, впрочем, из первого) признак художественной литературы. Читатель должен узнать, что имеет дело именно с сочинением, а затем внутренне поразиться: да это же и я так думал! Или: да это ж про меня!

Специально по просьбе «Часкора» известный писатель Юрий Милославский продолжил свои неоднозначные воспоминания об Иосифе Бродском, касающиеся последних лет жизни нобелевского лауреата. Причём не только в прозе, но и в стихах: «...Вот он — рядом со мною трусцой бежит, оправляя мокрый гнилой пиджак...»

Юный Брюсов был прав, когда воскликнул, что, мол, всё в жизни есть средство для ярко-певучих стихов. Не цель, конечно, а средство. В некотором смысле подлинная литература оперирует «уже готовым». Наша задача — перепридумать, пересочинить. Но мы опять углубляемся в обобщённости.

Есть известная история о Глебе Горбовском. Он был поколочен в кабаке оскорблёнными собутыльниками, так как неосторожно заявил им, что это именно он написал слова песенки «Когда качаются фонарики ночные». «Не ты, сука, народ написал!» — ответили ему. Кстати, было бы любопытно спросить у самого Глеба Яковлевича, было ли с ним нечто подобное.

Но, во всяком случае, это притча о словесности. Нам демонстрируется высшая степень узнавания, признания своим. Вплоть до присвоения. Но это часть сочинительского занятия. Теперь надо эту присвоенную, то есть ставшую «жизнью», придумку осторожно изъять из «жизни» и пересочинить в иное сочинение. Таков, на мой взгляд, характер взаимоотношения «жизни» и «литературы».

— Какой своей придумкой вы больше всего гордитесь?
— Она ещё не опубликована. А из книги — это «Чтец-декламатор». Придумка с прямой врезкой из документа. Пожалуй, что не получается сказать «горжусь», но всё ещё доволен. Но, знаете ли, всё в нашей словесности придумывали до сравнительно недавнего времени. Всё дальнейшее — это некий кризис, смятение 70—90-х. А затем наступила реакция на исповедальность, бытовые откровенности «из личного опыта». Так следует рассматривать все роды и виды «фантастического реализма/гиперреализма/натурализма». Ах, вы ждёте от меня придумки?! Так вот же вам! Но это не сочинительская придумка, а сценарий КВН на Хеллоуин.

Только это всё проходит. Думаю, что возродится и классическая социально-проблемная повесть, но остросюжетная, почти криминальная, в духе замечательного Пантелеймона Романова, а там, глядишь, и самого Фёдора Михайловича. Некие новые «Преступление и наказание», «Бесы».

Если успеем.

— А как вы для себя определяете свой стиль? Свой метод?
— Стремлюсь к отчётливости. В некоем военном понимании. Было некогда такое выражение «отчётливый рубака». При этом всё должно быть плотно уложено и аккуратно завальцовано. Это то, что я решаюсь сказать о собственных стилевых намерениях. А метод — метод всё тот же, традиционный, который я как мог творчески, так сказать, перенимал у своих старших учителей, прямых и опосредованных. Это к тому же весьма и весьма замешано на юношеских впечатлениях. Знаете ли, мне, 17-летнему, Борис Алексеевич Чичибабин упорно, даже с надсадой, втолковывал, что

...чувства ДОБРЫЕ я лирой...

Я тогда сопротивлялся, корячился, но и тогда знал, что он прав.

— Расскажите о Чичибабине.
— Для начала, пожалуй, стоит взглянуть на это: статья была приурочена к 45-летию студии Чичибабина. Я о нём и прежде писал, но не хотел бы забрасывать вас ссылками.

Применительно к нашему сегодняшнему разговору — мне в своё время было очень важно узнать, что Борис Алексеевич, скажем так, одобрил некоторые мои сочинения в прозе, которые ему дали прочесть.

Я не доверял беспристрастности его литературного суждения — он был человеком благородно-тенденциозным, как Лев Толстой. Но я доверял его литературному вкусу, литературно-звериному чутью, когда он давал ему проявиться спонтанно, доцензурно. Он отличал «то» от «не то».

По учению Чичибабина — а иначе это и не назовёшь, — «мир Поэзия спасёт», «брат Христу — Поэт». Он вдалбливал в нас эту удивительную поэтодицею, это оправдание поэтического делания долгие годы. Вынужден признаться: я понимал его худо.

Я помню его то в слёзном восторге, то в ледяном отчуждении; вижу его в состоянии странно каменной, скорбной внимательности, с пальцами при приспущенных веках — так он слушал стихи, какие угодно, пускай самые скверные. Но — не понимаю.

Он был человек естественно-эгалитарный, человек из толпы в самом лучшем смысле этих неловких слов. По-пушкински не приемля цивилизованную чернь, он постоянно был ею предаваем, столь же постоянно — прельщён, часто одурачен, но никогда к ней не приравнивался, не прикидывался, не дипломатничал и в этих случаях бывал даже надменен.

Борис Чичибабин до пенсии прослужил счетоводом (собственно, товароведом трамвайно-троллейбусного управления, да и не мог быть ничем иным). Он был готов согрешить вместе со всеми, в хорошей компании, но при любой раскладке не соглашался поступиться даже микроскопическим лоскутком своей душевной ткани.

Но я не дерзнул бы прибавить, что он и НЕ ЖЕЛАЛ ничего другого, что время от времени не преподносилось ему пусть некоторое, но торжество справедливости или на худой конец какого-нибудь «наиболее удачного её эквивалента», как выразился Роберт Шекли.

Что и произошло в 90-е годы, которые его на мгновение соблазнили, но тотчас же и убили.

Возражать ему было бесполезно. Сакрализация поэтического, или, как у нас прежде говаривали, поэтского слова и дела была, по всей вероятности, отражением потаённых движений скорбной чичибабинской души и по природе своей требовала более утончённого понимания, нежели то, что могли предложить свирепые молодые стихотворцы — посетители тех или иных литературных студий. Прояви я тогда достаточно упрямства и спроси: «Что, собственно, вы, Борис Алексеевич, имеете в виду?» — он почти наверняка не пожалел бы времени на истолкование. Впрочем, допускаю, что на мою долю не досталось бы ничего, кроме невнятной словесной сечки, да и не мог я тогда ничего понять, а теперь — спросить не у кого.

      Как выбрать мёд тоски из сатанинских сот
      и ярость правоты из кротости Сократа...

...Ещё днём я повстречался с Борисом в трамвае, жёлто-синем, старинного печального образца, и в очередной раз попытался поговорить.

— Замолчи, — остановил он мои респонсы. — Я не люблю разговаривать во время поездки. Я в окно смотрю и отдыхаю.

А вечером, на студии, он вдруг запнулся, заметался и, открыто уставясь на меня, начал настойчиво и невнятно:

— Маленький человек не обязан идти на крест, да? Понятно? Грех тому, кто заставляет маленького человека идти на крест за идею, да? Понятно? Никто не имеет права заставлять маленького человека идти на крест...

Так он бубнил минут десять, а я растерянно ухмылялся — и ничего не понимал. Затем меж нами разыгралась очередная «замятня». Как водится, я поднял на смех приблудного графомана-простака, и Борис Алексеевич с вопленною, слёзною злобою глухо задундел:

— Юрка, ты фашист!!! Ты позволяешь себе презирать человека только за то, что он не знает стихов Мандельштама!

Но вскорости всё миновало, и после завершения вечернего практического заседания литературной студии при ДК работников связи и Автошосдор мы пошли распивать бутылку, принесённую обиженным мною поэтом. Как юноша глупый и гордый, я, конечно, не допустил бы себя до общения с имбецильным козьим племечком, но желание договорить с Чичибабиным отменяло сословные предрассудки.

После краткого обсуждения — куда? — выбор пал на кафе-столовую. Потаённо разлив напиток, мы неприязненно, ещё храня вражду, чокнулись под столешницею. Горло моё, сведённое ревностью, едва не заклинило гадким раствором. Поэт вскоре удалился, а мы с Чичибабиным зашлёпали по грязце в противоположном направлении.

— Ты, Юрка, не понимаешь,— бормотал Борис.— Вот если б они стихи не писали, так пили бы больше, людей обижали, жён били или даже вообще в тюрьму попали бы. А то в лучшем случае сидели бы дома и травились хоккеем по телевизору...

Но здесь нас перехватил Алик Басюк — импровизатор, знаток Гумилёва, безумец, пропойца, сугробный житель в плаще, давний Борисов приятель.

Распив ещё не припомню что, мы заходим в ближайший садик Победы (он же — Зеркальная Струя). Борис Алексеевич, в тёплом дурацком пальто длиною до бот, в народной шапке-ушанке со сведёнными на затылке тесёмками, медленно и пьяно доискивается пуговиц. В правой руке его — трёпаный кожимитовый портфель. Басюк, одетый полегче, опередил друга. Стоя по колено в снегу, он поливает иву и приговаривает:

— Люблю я русскую природу, особенно поссать...

— Вот ё…ный Басюк,— конфузится Борис Алексеевич: ему не по себе облегчаться на открытом пространстве, да и русскую природу боится обидеть.

Это из воспоминаний.

— С какого текста вы бы посоветовали начать знакомство с вашим творчеством?
— Пожалуй, с того рассказа, который дал название книге — «Возлюбленная тень/Ombra Adorata». Но это лишь рекомендация.

Беседовал Дмитрий Бавильский




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Из цикла: Забытые имена русской словесности

«Кровь казачья по колено лошадям»

К 40-летию со дня смерти исторического романиста, великолепного эпического беллетриста Дмитрия Ильича Петрова-Бирюка.

02.02.2017 16:00, Игорь Фунт


Вот мы и встретились

В издательстве «ЭКСМО» в серии «Мастера современной российской прозы» вышла новая книга рассказов нашего постоянного автора Андрея Бычкова. «Сборник «Вот мы и встретились», как считает сам автор, это «художественно-антропологический спектр мужских архетипов нового русского времени»» (из аннотации к изданию). Ниже мы публикуем небольшой рассказ, давший название всей книге.

01.02.2017 17:00, Андрей Бычков


Распутин придуманный и настоящий

Интервью с автором книги «Распутин» Дугласом Смитом

К столетию со дня убийства одного из самых известных персонажей российской истории в Великобритании вышла книга "Распутин". Ее автор, историк Дуглас Смит, пересматривает многие мифы и устоявшиеся представления о жизни и смерти "сибирского старца", оказавшего влияние на судьбы российской монархии и российской империи.

31.01.2017 19:00, Наталья Голицына, svoboda.org


Русская культура в анекдотах Сергея Довлатова. Часть II

Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах. - М.: РИК «Культура», 1992

Книга Марианны Волковой и Сергея Довлатова «Не только Бродский» представляет собой своеобразный жанр, где изобразительное начало органично сплавлено с литературным: замечательные фотографии известных деятелей современной отечественной культуры (метрополии и русского зарубежья), сделанные М. Волковой, даны в сопровождении специально написанных к ним текстов С. Довлатова. Среди героев книги — В. Аксенов, А. Битов, А. Вознесенский, Н. Коржавин, М. Ростропович и другие.

23.01.2017 19:00, Николай Подосокорский


Мир Беляева

К 75-летию со дня смерти Александра Беляева

«Мир Беляева трудно передать словами. Мир Беляева надо смотреть, слушать, чувствовать, испытывать, примерять – как примеряют к себе непознанные доселе вещи и события дети. Театр, музыка, кино, литература – всё было проникнуто беляевскими темами, темпами. Особенно в советское время, когда мечтать и летать разрешено было лишь во сне. Когда фантастические пертурбации применяли в основном к заграничным героям. Потому что "суперзлодей" Штирнер мог придумывать страшные телепатические козни только в Германии. А победивший его "супергерой" Качинский мог быть исключительно советским прогрессивным учёным».

06.01.2017 16:00, Игорь Фунт


Самая печальная история

Кем на самом деле были Ромео и Джульетта

Шекспир ошибался: повесть печальнее, чем о Ромео и Джульетте, существует. Главная ее печаль в том, что она реальна. Задолго до появления пьесы на глазах у невымышленных героев разворачивалась неподдельная драма. Кто же все-таки был прототипом самой популярной в литературном мире пары?

20.12.2016 19:00, Анна Баклага


«А мои песни — это литература?»

Нобелевская речь Боба Дилана

В Стокгольме вручили Нобелевскую премию по литературе за 2016 год — ее получил Боб Дилан, один из важнейших людей в истории рок-музыки. Сам Дилан на церемонию вручения премии приехать не смог (его песню «A Hard Rainʼs A-Gonna Fall» спела Патти Смит), но прислал письмо со своей нобелевской речью.

14.12.2016 13:00, meduza.io


«Не забывай, что я тебя осчастливил!»

Руководство для желающих жениться от А. П. Чехова

Так как предмет этой статьи составляет мужскую тайну и требует серьёзного умственного напряжения, на которое весьма многие дамы не способны, то прошу отцов, мужей, околоточных надзирателей и проч. наблюдать, чтобы дамы и девицы этой статьи не читали. Это руководство не есть плод единичного ума, но составляет квинтэссенцию из всех существующих оракулов, физиономик, кабалистик и долголетних бесед с опытными мужьями и компетентнейшими содержательницами модных мастерских.

11.12.2016 10:00, izbrannoe.com


«Мне горько уезжать из России»

Письмо Бродского Брежневу

«Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело».

10.12.2016 14:00, Иосиф Бродский


«Блины поджаристые, пухлые, как плечо купеческой дочки»

Еда как образ русской литературы

Еда в литературе, в частности, в русской литературе, — это больше, чем просто еда. Она — часть антуража, наравне с меблировкой гостиных героев, их внешностью, костюмом и природой. Что и как ели герои знаменитых литературных произведений русских авторов да чем запивали?

21.11.2016 16:00, diletant.media






 

Новости

Объявлены победители второго полуфинала "Евровидения-2017"
Европа определилась с финалистами песенного конкурса.
Создана карта Европы, где каждая страна представлена знаменитым произведением искусства
В сети появилась карта Европы, на которой каждую страну представляет какое-то знаковое для нее произведение искусства.
В память о трагедиях

В конце апреля Российский национальный оркестр даст концерты в память о жертвах двух великих трагедий XX века
22 апреля в Большом зале Московской консерватории состоится концерт, посвященный памяти жертв геноцида армян. 27 апреля Российский национальный оркестр выступит в память о погибших при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.

В США умер российский поэт Евгений Евтушенко
В США на 85 году жизни умер поэт Евгений Евтушенко. Об этом сообщил его близкий друг и почётный консул Белоруссии в Соединённых Штатах Михаил Моргулис.
В сети появилась литературная карта мира
На сайте Reddit появилась литературная карта мира, где каждая страна представлена своей самой известной книгой местного автора.

 

 

Мнения

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.