В Кабардино-Балкарии начала действовать организация «Чёрные ястребы — антиваххабиты». Её задача — прессинг семей боевиков. Очевидно, в республике захотели опробовать кадыровские методы противодействия подполью. Вряд ли, конечно, они будут эффективны. Скорее всего, конфликт обострится. Ведь могут возникнуть дополнительные поводы для новых «операций возмездия».
Бойцы засветились в нальчикском микрорайоне Вольный Аул. В ночь с 5 на 6 февраля они забросали бутылками с горючей смесью участок семьи Астемира Мамишева, который находился в федеральном розыске. К счастью, никто не пострадал. Уходя, «отважные ребята» оставили записку: «Предупреждение! Если ваш сын убьёт ещё хоть одного жителя Кабардино-Балкарии, вы будете уничтожены». И подпись: «Чёрные ястребы — антиваххабиты». Крутое название.
Кстати, 1 февраля глава КБР Арсен Каноков отметил, что в регионе для борьбы с партизанами нужно создать отряды из местных граждан. «Они должны быть на службе, получать зарплату и иметь возможность отразить нападение. Безоружных людей привлекать не будем ни в коем случае. То есть это будут люди, которые имеют оружие, умеют с ним профессионально обращаться и защищать население, — сказал он и продолжил: — Если есть несколько отщепенцев, надо и с родителями, и с их родами работать. Если они их не воспитали, пусть тоже несут ответственность... Земля будет у них гореть под ногами». Правда, буквально на другой день боевики показали своё отношение к словам президента. Малая группа непримиримых совершила рейд по городку Чегем. Сначала обстреляли милицейский пост (погиб один правоохранитель). Через 15 минут моджахеды устроили бойню в кафе, прикончив пятерых обедавших там стражей порядка. То есть Канокову дали понять — земля загорится. Но в чью сторону двинется пламя?
Кто же такие «Чёрные ястребы»? Не исключено, что их негласно сформировали под эгидой одной из силовых структур КБР. Для разовой акции устрашения или для развёрнутой кампании — определит время. Если предположение верно, то личный состав наверняка набирали из числа бывших военных, милиционеров, чекистов. Лишь бы со временем они не превратились в своеобразный «эскадрон смерти». А то получится, как писал ранее журналист Александр Буртин: «Отстреливают в основном молодых ваххабитов. Они называют себя сторонниками чистого ислама — салафитами… Идея такая: боевики — ваххабиты, значит, ваххабиты — боевики. МВД составляет их списки, участковым дают задание их выявлять — как в голову взбредёт. А потом эти списки становятся расстрельными…»
Иное дело, ежели акция в Вольном Ауле — инициатива снизу. Инициатива, продемонстрированная неким объединением, состоящим из добровольцев, неподконтрольных Нальчику. Вот тогда ситуация ещё интересней. Тогда следует говорить о «личной охоте» конкретных людей, решивших, по своим конкретным причинам, кошмарить семейства партизан выборочно или тотально. В данном случае — простой приказ прекратить сотрясать воздух. Ведь тайную боёвку, пока она не вышла из подчинения, отозвать можно. Самостоятельную, инициативную группу, в которой сошлись индивидуумы, предпочитающие действовать во что бы то ни стало, — нет. Однако нельзя отрицать совпадения устремлений этих самоорганизовавшихся мстителей и пророссийской республиканской администрации. Тем более что подобный симбиоз не редкость для кавказских войн.
Историк Владимир Лапин о событиях XIX века: «Наибольшее распространение участие местных жителей в экспедициях правительственных войск приобрело в Дагестане. Это было связано с тем, что жителей этого края к участию в боевых действиях на стороне русских подталкивали «вечные» конфликты между родами и племенами, традиция службы в роли «союзника», а затем и действия Шамиля. Аулы и целые общества, не желавшие подчиняться имаму, даже не питая никаких симпатий к русским, поневоле становились их союзниками».
Богатый опыт по части прессинга имеет Чечня. По неофициальным данным, в родовом ауле Кадыровых — Центорое — есть три тюрьмы: первая состоит из бетонных камер и бункеров, где держат семьи несдавшихся боевиков; вторая находится в двухэтажном здании рядом с домом Рамзана; третья — на западной окраине аула, на базе кадыровцев. Другой концлагерь одно время располагался в ауле Гойты. Кроме того, практиковался захват членов семей известных полевых командиров.
Например, в конце 2004 года похитили семерых родственников Аслана Масхадова. Ичкерийский президент погиб в марте 2005 года. После его смерти заложников отпустили. Сейчас семья Масхадова проживает в Финляндии. Ещё раньше, но в том же 2004-м, в заложники взяли семью нынешнего лидера подполья Доку Умарова: 70-летнего отца, сестру, жену и шестимесячного сына. Мероприятие провели в отместку за убийство Ахмата Кадырова. Затем женщин освободили. На данный момент о судьбе отца и сына Умарова ничего не известно. Жена масхадовского преемника Абдул-Халима Садулаева — Фатима — оказалась в плену в 2003 году. Переговоры о возможности её выкупа провалились, и женщину убили. Садулаев был ликвидирован в ходе спецоперации в июне 2006-го. Но, по словам журналистов Магомета Алиева и Елены Милашиной, всё это не помогло: «Уходили в лес не только юноши, но и девушки. Показательно, группами, прекрасно понимая, что уже через день-два об их исчезновении донесут и родственникам будет очень плохо». В общем, в ЧР прессинг оказался не очень результативным инструментом.
На таком фоне всегда ярко проявляется аспект кровной мести. Вражда может длиться десятилетиями. За каждым убийством происходит новое — достигается своеобразное равновесие, гармония, при которой ресурсы конфликтующих остаются на одинаковом уровне. Разумеется, здесь приведена идеальная схема. В реальности допускаются беспощадные перегибы. Но для того существуют специальные обряды, связанные с традицией примирения кровников.
Ясное дело, что во время войны, когда одни аулы сражались за русских, а другие — за независимость, подобные традиции часто забывались. Историк Василий Потто: «…начинался длинный ряд кровомщений, канлы, ведший к истреблению целых семей и даже аулов… И это средство было тем действеннее, что канлы был обычаем священным, неисполнение которого набрасывало на виновного всеобщее презрение». Иными словами, сейчас «фамилия» милиционера, погибшего от рук моджахеда, должна взять причитающееся. Равным образом родственники боевика, убитого в перестрелке со «своими» правоохранителями, будут искать встречи с близкими пролившего кровь или с ним самим. Конечно, то, что в широком плане речь идёт не о простой региональной усобице или тейповой ссоре, а о поддержке официального российского порядка одними и сопротивлении им других, делает тему сложнее на порядок. Ибо в условиях братоубийственной войны, отягощённой присутствием третьего заинтересованного лица (Москвы), играющего во многом решающую роль, привычные механизмы замирения кровников трудно применить.
А значит, «Чёрные ястребы» только помогут своей родной республике в движении по пути к масштабной резне. Естественный итог — очередные человеческие жертвы, углубление психологической, социальной, культурной, гуманитарной травмы народов Кавказа и остального населения России. Бойня, стартовавшая в ноябре 1994-го в Чечне, продолжается. Извечный отечественный вопрос — дурацкий. Мы и наша война, вместе взятые, уже давно стали одной целой «вещью в себе».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Дневник смертницы. Хадижа .
Отрывок из книги. - Ход штурмовиком.
В СКФО проведена удачная, но по большому счёту ничего не меняющая операция. - Бислан-2.
На Кавказе продолжается отстрел сторонников Москвы. - Новая стратегия, старые вопросы.
Взрывы во Владикавказе и Пятигорске показали: реальность далека от официальных отчётов. - Фарс вокруг Утриша продолжается.
Путин подписал распоряжение об учреждении псевдозаповедника «Утриш». - Теракт во Владикавказе.
Предварительные данные — 16 погибших, 87 раненых. - Круги истории: Романовск.
Первые 5 млн рублей, вложенные в Красную Поляну. - Возникнет ли новый субъект?
Черкесы требуют автономию в составе Российской Федерации. - Дружба народов.
Что означали взрывы на границе между русским и кавказским миром? - Возвращение черкесов.
Поиск идентичности как политическое оружие?
