Второй форум в Ярославле стал продолжением, возможно, самой амбициозной образовательной программы в истории новой России: президент Медведев создаёт консенсус внутри политического класса по проблемам инноваций и модернизации.
10 сентября на конференции появится сам Медведев, но и первый день оказался богатым на интересных докладчиков.
Пленарное заседание прошло под впечатлением от удивительного — в контексте истории России — достижения города Ярославля: он прожил уже тысячу лет. Губернатор Ярославской области Сергей Вахруков открыл форум в ходе пленарного заседания, вслед за ним выступили ректор Ярославского университета, экс-генсек НАТО лорд Робертсон и руководитель группы «Эксперт» и ИНОП Валерий Фадеев, после чего все участники разошлись по четырём секциям — по экономике («Государство как инструмент технологической модернизации»), политике («Стандарты демократии и многообразие демократического опыта»), праву («Новые вызовы и концепция международного права») и безопасности («Региональные системы глобальной безопасности»).
О том, какая из секций важнее, красноречиво свидетельствовал состав участников. Подобно тому как в своё время советологи выводили тайный смысл политики Кремля из очерёдности фамилий в похоронной комиссии ЦК, приоритеты организаторов были ясны для всех, кто включал канал «Вести 24», на котором с перебивками на новости о теракте во Владикавказе шла прямая трансляция первой — экономической — секции (да и её ведущий, Валерий Фадеев, был единственным ведущим секции, выступавшим на первом пленарном заседании). Даже сам генсек ЦК КПРФ предпочёл поговорить об экономике, отдав секцию по демократии на откуп Владимиру Жириновскому и Сергею Митрохину. Последний решился на одно из самых резких выступлений на форуме.
Хотя ни одна из секций не осталась без престижных иностранных докладчиков, именно в первой секции принимали участие такие мамонты российской политики, а ныне мастодонты российского бизнеса, как руководители «Роснано» и Сбербанка Анатолий Чубайс и Герман Греф, руководитель РЖД Владимир Якунин, не говоря уже о завсегдатае Ярославля главе аппарата правительства Сергее Собянине, главе ЦК КПРФ Геннадии Зюганове, а также представительная иностранная делегация. Помимо помощника генсека ООН Сундарама Йомо, министра по стратегическим вопросам Бразилии Самуэля Гуимараеса, экс-министра финансов Японии Коджи Оми, президента и руководителя Нью-Йоркской академии наук Элиис Рубинштейн, на секции выступал и хорошо знакомый читателям «Частного корреспондента» Джон Нейсбит. На эту же секцию заглянул и появившийся уже после начала форума Владислав Сурков (после обеда он уже был замечен у Павловского с Валлерстайном на политической секции про демократию).
Хотя для людей, ведущих академический образ жизни, в дискурсе выступавших было не так много нового, следует признать, что по своей проясняющей силе результаты работы Валерия Фадеева оказались исключительно полезными. Одной из причин эффективности секции стало, как ни странно, то, на что жаловались все докладчики: нехватка времени для выступлений. Из-за этого каждый из них был вынужден волей-неволей сфокусироваться на конкретных тезисах, а быстрая смена спикеров не давала аудитории заснуть. Пересказывать доклады выступавших на секции бессмысленно, да и невозможно, однако нет сомнения, что она оказалась крайне влиятельной с точки зрения внедрения передовых мемов, каждый из которых имеет хорошие шансы стать одним из «кирпичиков» в основании модернизационной политики Медведева. Вот только некоторые из них.
Самуэль Гуимараес из Бразилии, рассказывая об успехах своей страны, подчеркнул те аспекты политики, которые помогли добиться больших успехов. По его словам, огромное значение имела подготовка персонала, в частности инженеров (он сделал акцент именно на этом: не физиков, не химиков, а инженеров), а также большие инвестиции в профессиональное образование, научные исследования и инфраструктурные программы. Причём тезис об инвестициях в науку был позже расшифрован Сергеем Собяниным (он, как обычно, жёстко и чётко показал, что существующая в России система исследований не приносит результатов — и не принесёт — в отсутствие перемен) и руководителем венчурной компании из Израиля, ориентированной на поддержку малых инновационных бизнесов, Игалом Эрлихом.
Эрлих рассказал об опыте Израиля. Его выводы о роли государства в модернизации также были вполне понятными. Суть промышленной политики — создание экосистемы, необходимой для инноваций. Что же до инвестиций в науку, правительство берёт на себя часть рисков, обеспечивает финансирование, но сохраняет нейтральность (при условии, что бизнес следует определённым критериям). Г-н Эрлих также поблагодарил Россию за «великолепный подарок» — миллион образованных граждан, эмигрировавших в Израиль и создавших фундамент для инновационного рывка. Теперь, сказал он, у нас есть возможность отблагодарить россиян за это через развитие совместных бизнесов. Как позже сказал Анатолий Чубайс, г-н Эрлих уже обсуждает подобный проект с «Роснано».
В своём выступлении Анатолий Чубайс расставил все точки над «i». По его словам, поднадоевший спор об экономических и политических аспектах модернизации решается просто. В нынешних условиях можно развернуть экономическую модернизацию. Без политической модернизации она может быть запущена, но не станет целостной и завершённой. Больше того, именно экономическая модернизация создаст запрос на демократию. Эта дихотомия может быть интегрирована. Экономикой надо начинать, политикой надо завершать, если стоит задача вывести страну в число мировых лидеров, а Россия не может быть слабой… Впрочем, Владимир Жириновский в соседней секции объяснил проблемы демократии и демократических сил в России именно ошибками экономической политики 90-х, которая уничтожила средний класс и привела к эмиграции и потере интереса к политике у избирателей либеральных сил.
Впрочем, куда интереснее эволюция взглядов Анатолия Чубайса в отношении роли государства как инструмента технологической модернизации. Приведя в пример две программы либерализации — энергетической в Великобритании и телекома в Финляндии, — он обратил внимание аудитории на то, что в первом случае энергетика перешла под контроль глобальных компаний, в то время как в Финляндии либерализация привела к появлению такого гиганта, как Nokia. В Финляндии либерализации сопутствовала поддержка IT-бизнеса, софинансирование НИОКР, которое сыграло ключевую роль. Без масштабной господдержки сохранение интеллектуального достояния, формирование крупных национальных бизнесов невозможно. У нас возникли компании на сотни миллионов долларов — сами. Если бы государство помогло им… или хотя бы не мешало, было бы лучше, сказал Чубайс. Сегодня спор Чубайса с Жириновским не слишком интересен, но историческая победа либералов действительно имела и положительный эффект, причём вполне ощутимый — в виде появления новых бизнесов и целого нового сектора интернет-экономики. Прошлого не вернёшь, но свежая «поросль» даёт надежду на развитие. Вокруг этого пункта как раз и развернулась одна из самых интересных дискуссий первого дня форума.
Руководитель Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев, поддержав инициативы по Сколково и создание «Роснано», сделал акцент на развенчание «реального веса» гигантов новой экономики, обратив внимание аудитории на то, что Microsoft по объёму продаж в пять раз уступает Toyota, а Google примерно так же отличается от Siemens. Г-н Иноземцев призвал к реиндустриализации экономики России, подкрепив свой тезис впечатляющими данными о росте производства цемента и грузовых автомобилей в Китае по сравнению с Россией.
Принципиально другую точку зрения высказала профессор Карлота Перес из Венесуэлы, представлявшая Технологический университет Таллина, выступление которой лично для меня стало самым ярким впечатлением первого дня форума. В своём интенсивном, даже захватывающем интеллектуальном полёте г-жа Перес обрушила на участников дискуссии весь объём знаний о технологических революциях и их влиянии на развитие экономики разных стран на протяжении последних нескольких столетий. Каждый раз, утверждала она, когда мир переживает депрессию и крах, из него рождается новый порядок. Так было раньше, то же самое происходит и сейчас, когда роль глобального катализатора экономического развития выполняют информационно-коммуникационные технологии (похожие идеи были у учёного Сергея Глазьева, но его в Ярославль, похоже, не позвали — вероятно, он ещё не успел в полной мере реанимировать научную карьеру после краха политической).
— Но что же делает технологические волны революциями? — вопрошала г-жа Перес. Сама по себе новая технология не может дать такого эффекта. Однако распространение новых открытий и практик на все сферы жизни его даёт. Поэтому информационно-коммуникационная революция ещё далеко не исчерпала свой потенциал («как все революции, она продлится 50—70 лет»), потому что ещё далеко не все секторы и бизнесы смогли воспользоваться её плодами для радикального повышения эффективности производств и систем управления.
Мир сегодня развивается от массового производства к гибкому производству — без снижения объёма, от закрытых управленческих пирамид-вертикалей — к сетевым структурам, от рутин и «порядка» — к постоянным обновлениям. И это относится также к государственным организациям, потому что новые парадигмы делают любые организации эффективнее.
Сегодня человеческий капитал производит не меньше дохода, чем раньше машины. Важность образования и творчества серьёзно повышается — от организаций по модели Тейлора до умных организаций, от отношений «подрядчик — заказчик» к сотрудничеству, от планов к гибким стратегиям, от интернационализации к глобализации. Но это только повышает роль государства, потому что именно государство через политику определяет, каким образом та или иная территория участвует в глобализации. Президент Медведев, год назад приветствовавший пришествие «умной политики», «направленной через открытое обсуждение, исследование и всесторонний анализ проблем к выработке продуманных, согласованных методов осуществления этой политики», вероятно, был бы доволен этой презентацией, но, увы, он присутствовал на форуме только на экранах телевизоров в новостных выпусках канала «Вести 24» по другому, печальному поводу.
Рынки становятся гиперсегментированными, что открывает новые рынки и простор для роста. Дело не в том, чтобы производить чипы, а в том, чтобы быть инновационными во всём, что мы делаем. Новый маркетинг адаптируется к потребностям потребителя, продолжала г-жа Перес. Не надо производить ничего изолированного, надо строиться на своей силе. Каждый регион, каждая страна должны определить чёткое направление развития и финансово поддерживать его. Роль государства не в том, чтобы проводить модернизацию своими силами, заключила она, а в том, чтобы создать подходящие условия, в которых люди смогут всё сделать, потому что только люди могут сделать это. Если верить Джону Нейсбиту, уже не первый раз гостившему в городе с медведем с топором на гербе, новые технологии дают шанс и Китаю, который едва ли мог бороться за лидерство в традиционном автомобилестроении, но легко возьмёт первые позиции в электромобильном бизнесе и легко наверстает упущенное с помощью умных социальных программ и инициатив по развитию страны.
Видимо, прав был академик Гринберг, выступавший следом: позиции политического класса по вопросам модернизации сближаются. Горбачёва ведь тоже в первую очередь волновало отставание в сфере НИОКР: именно через понимание этой проблемы пришло понимание необходимости в рыночной экономике… Впрочем, увереннее всех на этой секции, похоже, чувствовал себя Анатолий Чубайс. Он был явно в своей тарелке — к нему будто вернулись влияние и власть, и он лучился оптимизмом. Свою финальную реплику он закончил любимым тостом реформаторов России: «Давайте выпьем за успех нашего безнадёжного дела!» — от которого, наверное, у Геннадия Зюганова до сих пор стынет кровь в венах.
Подытожил дискуссию на секции венчурный капиталист Александр Галицкий: важно не догнать и перегнать, а интегрироваться в мировую систему инноваций. Главное — сделать страну привлекательной для людей, чтобы люди действительно хотели переехать к нам. Наши маленькие соседи с удовольствием будут стартовать у нас бизнесы, если это будет не так сложно, как сейчас.
Впрочем, несмотря на явный примат экономической политики в вопросах модернизации, рассказ о первом дне форума будет неполным без хотя бы краткого упоминания о том, что происходило в других секциях. Роберт Скидельский, к примеру, на политической секции поразил собравшихся тезисом о том, что «Путин — сильный лидер слабого государства, неспособного провести модернизацию, и он сам не понимает это. Без политической модернизации экономическая невозможна, а значит, нельзя повысить уровень жизни. Только модернизация политического сектора даст русским властителям мотивацию для реальных перемен». Противоположную точку зрения представлял товарищ Ю Кепинг, директор китайского Центра сравнительных политических и экономических исследований, заместитель директора Бюро по сбору и обработке информации ЦК КПК КНР: «Если мы потеряем стабильность, устойчивость, демократии не будет… Что касается теории демократии — сейчас мы не исходим из марксистского типа демократии, мы переосмысливаем наследие социал-демократии». Многоголосье мнений позволяет отобрать самое ценное, поэтому китайские исследователи вступили в диалог с учёными разных направлений, чтобы использовать лучшее из мирового опыта. А скептикам он посоветовал, отчасти выдав секреты политического дискурса, «протереть очки» и посмотреть дискуссии, которые идут в Китае по вопросам управления. Впрочем, в кулуарах г-н Нейсбит дал более приемлемую для европейцев трактовку «демократии по-китайски» как внедрение соревновательных механизмов на всех уровнях — от соревнований между городами до развития многоголосья в организационной среде. Глеб Павловский посетовал, что и в России «масса работы со стороны не видна, например по интеграции меньшинств, в том числе исламских».
Выступавшие по преимуществу сходились в том, что демократия в слабом государстве не может считаться достижением: при слабом строе выборы могут сопровождаться вооружёнными столкновениями. Эффективность публичных институтов зависит от множества факторов, в частности они должны быть политически независимыми, но подотчётными. Суть демократии — соревнование. Между партиями, между ветвями власти или внутри партий — очень важно поддержание соревнования. Как много соревнования должно быть между выборами — тоже тема дискуссий.
Однако самым удивительным и парадоксальным событием стало, наверное, сближение точки зрения Сергея Митрохина, высказанной им в его выступлении, и Глеба Павловского, высказавшего её в кулуарных комментариях телеканалу РЕН.
«Яблочник» Сергей Митрохин начал своё грозное выступление с утверждения о том, что может быть правовое государство без демократии, но не может быть демократии без правового государства. Группа чиновников полностью контролирует ситуацию, в том числе постоянно меняет правила. Системная причина отсутствия демократии у нас — исполнительная власть, которая не контролируется парламентом, а лоббируется им. Законы пишутся для того, чтобы кто-то получал откаты. Необходимо разделение властей.
Наша страна очень далеко ушла от той стадии развития, на которой должны формироваться все эти вещи — потребность в выборах и разделении властей… Что это за стадия? Буржуазная. Это и есть главная проблема России: мы никогда не проходили эту стадию. В ХХ веке было две возможности. В 1917 году не дали коммунисты. В 1990-е годы — олигархи. Не было даже честной попытки создать средний класс, который мог бы стать фундаментом для буржуазной интеллигенции, формулирующей запросы на сложные вещи. Поэтому до сих пор нет этого слоя. Нет социальной силы, которая формулировала бы соответствующий запрос, и нет демократии, лишь различные способы мимикрии под демократию. Олигархический общественный строй, олигархический режим, олигархический политический курс. От власти, по словам Митрохина, требуются срочные усилия по его демонтажу. По сути, г-н Митрохин призвал Кремль провести буржуазную революцию. «Мы все за демократию», — эхом отозвался Владимир Жириновский, согласившись с частью тезисов г-на Митрохина, но если в голосе «яблочника» звучала боль, Жириновский говорил не без сарказма.
Что же касается Павловского, то в интервью РЕН он сделал заявление, воспринятое журналистами как сенсация: инициативы Медведева часто тормозятся в управленческих структурах и силовых ведомствах. Впрочем, в этом выводе нет ничего удивительного для тех, кто следит за нестройным гулом одобрений прежнего варианта строительства химкинской трассы: в самом деле, было бы странно, если бы президент, отдавая поручение разобраться, ждал именно такой реакции.
Дискуссию о демократии подытожил Иммануил Валлерстайн, который вёл политическую секцию после обеда. Все правительства (или почти все) утверждают, что они демократичны, и у всех есть критики, которые утверждают обратное. Люди критикуют уровень развития демократии во всех странах… Но ни одна страна не демократична сегодня в том смысле, в каком они должны быть.
Глеб Павловский в финальной ремарке добавил, что либеральная повестка защиты прав личности и собственности не была выполнена, поэтому многие проблемы решаются сегодня в совершенно иной ситуации. «Если бы мы и дольше запускали этот процесс, нам бы и позже пришлось его решать», — грустно заметил он и обратился к теме секции: «Невозможно говорить о стандартах демократии в режиме полемики. В следующем году или между форумами можно было бы перейти к обсуждению деталей, в которых, как говорил г-н Чуров, прячется дьявол».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Дмитрий Медведев: «Свобода – это самоощущение» .
Уходяший президент в прямом эфире ответил на вопросы журналистов российских телевизионных каналов «Первый», «Россия», НТВ, «Дождь» и РЕН ТВ. - Жизнь в перевернутой пирамиде.
«Раньше любили людей и использовали вещи, а теперь любят вещи и используют людей». - Медиа, инновации и история.
«Развитие новых медиа важно не само по себе, а своим эффектом – трансформацией коммуникаций». - #МЕДВЕДЕВЕДЕТНАЖУРФАК.
Студенты были рады президенту, но он пришел встречаться не с ними. - Всколыхнуло.
«President.Dmitry.Medvedev»: «Решил писать еще и в Фейсбук». - Стенограмма из Digital October.
Во встрече с Медведевым приняли участие деятели культуры, представители интернет-сообщества, средств массовой информации, науки, бизнеса. - Русский Альберт Гор.
"Большое правительство" и информационная революция. - Главный вопрос остался без ответа.
В Ярославе глава государства так и не приоткрыл завесу секретности относительно предвыборной интриги. - Нил Ушаков: «Космополитизм у Латвии в крови».
- Майкл Хадсон: «Как бедность и строгая экономия вредят экономическим интересам России».
