Карл Фридрих Иероним внешне был мало похож на книжного персонажа, прообразом которого являлся. На самом же деле барон отнюдь не был худощавым, а, напротив, мускулистым, с круглым лицом и совсем безбородым. На единственном дошедшем до нас портрете он изображён солдатом русского кирасирского полка. А значит, в это время он находился здесь, в латвийском Дунте, рядом с красавицей женой.
История 4. В своё время Сократ мне сказал: «Женись. Попадётся хорошая жена — будешь счастлив. Плохая — станешь философом. Не знаю, что лучше».
Настоящему Мюнхгаузену, в отличие от экранного, повезло. Ему попалась очень хорошая жена. Так что большую часть жизни, следуя логике Сократа, он был счастлив. 2 февраля 1744 года в возрасте 24 лет Карл обвенчался с дочкой судьи Якобиной фон Дуттен (фамилия жены барона не случайно созвучна с названием местечка Дунте, в котором расположился музей). Копия брачного свидетельства Карла и Якобины, некогда составленного в церкви Лиепупе, хранится в музее.
Экранная и настоящая Якобины — абсолютно разные по характеру женщины. Героиня Инны Чуриковой — властная и хитрая особа, алчущая денег и титула Мюнхгаузена, а реальная Якобина — кроткая и верная жена необычайной красоты.
В музее воссоздан будуар Якобины. Кровать с балдахином, зеркало с необходимыми даме штучками, платье, которое могла надевать супруга барона, и сундук, в котором она хранила свой гардероб. Насколько подлинно передана атмосфера комнаты — судить трудно. Отмечу только, что на кровати можно посидеть, а платье примерить.
Они прожили в любви и согласии 46 лет — до самой смерти Якобины. Первые шесть лет брака прошли в Дунте, и в отличие от сюжета Григория Горина, супруги фон Мюнхгаузены ни разу не помышляли о разводе. Помните, у Захарова: «Мы уехали в свадебное путешествие. Я — в Турцию, она — в Швейцарию, и прожили там в любви и согласии три года». Так вот, настоящие Карл и Якобина почти никогда не расставались. Можно сказать, что из-за желания постоянно быть рядом с женой барона в 1754 году и исключили из русского полка. Несмотря на нежные отношения, детей у супругов Мюнхгаузенов не было, так что обвинения в том, что барон оставил супругу с ребёнком — не более чем художественный вымысел Григория Горина.
— Человек разрушил семью, выгнал на улицу жену с ребёнком!
— Какой ребёнок? Я — офицер!
— Выгнал жену с офицером!
Говорят, что хранительница, она же экскурсовод музея в Дунте, чем-то похожа на супругу барона. Она и представляется посетителям Якобиной. Дигна Чуйкова работает здесь много лет. О любимых героях рассказывает взахлёб, с чудесным латвийским акцентом, да так, что я уже начала путать, где правда, а где вымысел. Якобина-Дигна почти не выходит из своего образа и все истории о Мюнхгаузене, знакомые каждому с детства, приправляет новыми подробностями. От неё я, например, узнала, что барон любил на завтрак яичницу из петушиных яиц. Судя по всему, жарила их Якобина в довольно необычной сковороде. «Эта сковородка по утрам всегда сдвинута с места и пахнет маслом», — клянётся современная Якобина.
Дигна рассказала, по какой причине в музее нет восковой фигуры баронессы. Оказывается, мастер, сделавший фигуру Мюнгхаузена, хотел, чтобы у его супруги было лицо самой красивой девушки, которую он только встретит. Пару лет назад одна из посетительниц музея, узнав об этом, решила, что она самая красивая, и взяла телефон художника. Как вы понимаете, мастер всё ещё в поиске.
Если продолжать следовать логике Сократа, то в последние годы жизни барон стал настоящим философом. Вскоре после смерти Якобины Мюнхгаузен снова влюбился! Избранницей 73-летнего барона стала 17-летняя Бернардина фон Брун. Однако брак со второй женой длился недолго. У Бернардины родился мальчик, которого барон по понятным причинам отказался признать своим сыном. Начался долгий развод. Судебная тяжба оставила Карла Иеронима на мели. Так что суд, который мы видели в картине «Тот самый Мюнхгаузен», вполне мог быть похож на реальный процесс.
— О чём это она?
— Барона кроет.
— И что говорит?
— Ясно что: «подлец», говорит, «псих ненормальный, врун несчастный»…
— И чего хочет?
— Ясно чего: чтоб не бросал.
— Логично.
История 5. Дорогому Карлу на долгую память от любящего Софокла…
Знаменитой библиотеки Мюнхгаузена, в которой большинство книг с автографами авторов, — Софокла, Платона — мне увидеть не довелось. Зато гостей в доме у Мюнхгаузена, действительно, великое множество. И не только простых посетителей, но и поистине великих личностей. Правда, Овидия, Сервантеса и любимого собеседника Иеронима Карла Фридриха — Сократа — вы здесь не увидите, зато сможете заглянуть в глаза основателю Риги епископу Алберту, Курляндскому герцогу Екобу, бургомистру Эке и даже Екатерине I.
— Ты меня заждалась, дорогая? Извини… меня задержал Ньютон.
С Россией барона связывало очень многое. Однако в музее Мюнхгаузена было бы уместнее разместить восковую фигуру совсем другой российской императрицы — Екатерины II. Как известно, будущая супруга Петра III была выписана из Германии. До крещения немецкая принцесса из обедневшего рода носила имя Софья Фредерика Августа Ангальт-Цербстская. В популярном российском фильме будущую императрицу провожают в Россию храбрые гардемарины. Но мало кто знает, что по дороге к престолу ей судьба уготовила встречу с Мюнхгаузеном. Это произошло в 1744 году. Долгий путь в Россию пролегал через Ригу, где Софья Фредерика Августа вместе с матерью решили отдохнуть. Здесь её с подобающей торжественностью встретил кирасирский полк. Исторический факт: во главе почётного караула стоял ни кто иной, как Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен. Он же сопровождал немецкую принцессу, когда она выезжала из Риги в Петербург. Кстати, позже императрица вспоминала о бароне, как о весьма красивом мужчине.
Помимо царских особ среди почётных гостей барона мной замечены известные латвийские литераторы, учёные и врачи. Однако меня потянуло к личностям знакомым — восьмому чемпиону мира по шахматам Михаилу Талю, самой высокой латвийской баскетболистке Ульяне Семёновой, великому кинорежиссёру «Броненосца Потёмкина» Сергею Эйзенштейну, актрисе Вие Артмане (узнать которую можно только по подписи).
Здесь же в уголке сидит знаменитый маэстро Советского Союза. Раймонд Паулс, пожалуй, самый узнаваемый персонаж среди здешних восковых фигур. Жаль только, что он не за роялем и о чём-то грустит. Судя по всему, фотографируются с композитором чаще, чем с остальными гостями барона — рядом даже стул предусмотрительно поставлен.
История заключительная. Господи, как умирать надоело…
Сухощавый высокий мужчина с трубкой в руках, убелённый сединами, выглядывающими из под парика, со щёгольскими бородкой и усиками, смотрящий куда-то вдаль, как будто пытающийся охватить взглядом всю свою долгую жизнь. Примерно так мог выглядеть Мюнхгаузен на закате своей жизни. Есть немало свидетельств современников барона, что в гордом профиле и прямой осанке Карла Иеронима буквально до последних дней жизни не угадывался его настоящий возраст. Мюнхгаузен умер в 77 лет в 1797 году. В полном одиночестве и нищете. Говорят, что мастерский рассказчик до самой смерти оставался верен себе — когда помогавшая ему по хозяйству женщина спросила, почему у него нет двух пальцев на ноге (он отморозил их во время службы в России), барон гордо ответил: «Их отгрыз на охоте полярный медведь, а всё остальное не успел, просто поперхнулся и умер».
Даже после смерти имя Мюнхгаузена было окутано новыми небылицами. Барон был похоронен в фамильном склепе в деревенской церкви. Спустя 100 лет Мюнхгаузена решают перезахоронить. Однако когда могильщики открыли гроб, они едва не лишились дара речи — время нисколько не тронуло лицо и тело барона. Однако внезапный порыв ветра рассыпал мощи в прах. Испуганные могильщики в спешке кинули надгробную плиту, забыв выбить на ней имя. Так что до сего момента неизвестно, в какой именно могиле покоится Карл Иероним.
Хранит музей Мюнхгаузена в Дунте память и ещё об одном человеке, судьба которого тесно связана с именем барона. Экскурсовод бережно показывает посетителям вырезку из местной газеты, в которой говорится о преждевременной смерти российского актёра Олега Янковского, или, как называет его на латышский манер хранительница музея — Олег Янковскис. Для латышей, как и для россиян, кончина Олега Ивановича, который больше 30 лет назад воплотил на экране самый узнаваемый образ «того самого Мюнхгаузена», стала большой потерей.
И пусть фильм Марка Захарова лишь отдалённо напоминает рассказы о проделках и подвигах Мюнхгаузена, но мне кажется, что настоящий барон с высоты прожитых лет не мог не произнести фразу, ставшую символом веры во всё хорошее. «Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны. Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!...».
