В начале сентября Жан-Клод Ван Дамм посетил «своего друга» Рамзана Кадырова. Вечный боец с мировым злом приехал в Грозный, чтобы посмотреть на лучшие кадры президентской службы безопасности. В следующий раз актер наведался в республику уже 5 октября, во время празднования дня рождения Кадырова и по совместительству дня города Грозного, и признался главе Чеченской Республики в любви...
И к нему присоединились другие выписанные из-за моря таланты: оскароносная актриса Хилари Суонк, скрипачка Ванесса Мэй и балетная труппа немецкого телеканала MDR. Правда потом международные правозащитники прояснили наивным детям цветов, на кого те тратили свое душевное тепло, и те публично громко ужаснулись и застыдились своих гонораров. Оставшись в одиночестве, Ван Дамм, впрочем, позиций не сдает: 8 ноября он снова встретился со своим бородатым братом и предложил провести в Чечне боксерский поединок. После гламурных глупостей вроде скакания на сцене и признаний в любви дружба крутых парней, наконец, принимает логичный чеченский оборот, где все вопросы традиционно решаются силовым путем.
На прошлогодней пресс-конференции Кадыров немало удивил международных журналистов, когда выяснилось, что Чечня – единственный регион России, где нет преступности1: «В Чеченской Республике нет похищений и вымогательства. Скажем, если везде бандиты «крышуют» рынки, магазины, то здесь такого нет. В Чечне неизвестны такие понятия, как «вор в законе», «братва», «блатные». На это кто-то из дерзких представителей прогнившего запада попытался озвучить главе республики цифру пропавших в его землях людей. Но выяснилось, что Кадыров таким цифрам не доверяет, как и правозащитникам, которые с маниакальной настойчивостью публикуют их в своих отчетах и рассылают в международные организации. Но что для европейцев - иллюстрация ужасов мира Кафки, то для россиян - штука привычная. Руководитель Чечни давно известен своими резвыми фантазиями: «У нас нет ни одной русской семьи, чье жилье не отремонтировано. В каждом доме есть газ, вода, свет. В местах компактного проживания русских построены школы, больницы, возводится храм. Русские в Чечне чувствуют себя комфортно. В последние годы не было ни одного преступления на межнациональной или межрелигиозной почве» 2, «Нам нужно создать условия, при которых бы отпала необходимость просить дотации, и тогда со временем мы сами сможем стать регионом-донором», "Аллах дает. Не знаю. Откуда-то берутся деньги". Но самым яркий, конечно, стал повтор в октябре его апрельского тезиса о том, что на территории республики осталось не более 50 боевиков, которые «ничем не занимаются». Впрочем, и это пассивное меньшинство скоро исчезнет из кадыровской статистики. По данным правозащитников, каждый год в Чечне пропадает около ста человек. Большинству из этих дел суждено осесть в архиве, а жертвы похищений, обнаруженные где-нибудь в развалинах домов, закроют бреши в плане по устранению ваххабитов и станут карьерной лестницей для нескольких силовиков.
Эта осень отметилась очередным всплеском материалов о беспределе правоохранительных органов на Северном Кавказе. Пока общественники и политики обсуждают рост националистических настроений, а "Русский марш" ревёт от том, что пора прекратить кормить эти республики, из статей и сюжетов про обнаглевшую кавказскую милицию вырисовывается потрясающая картина. Оказывается, и у них, у этих подозрительных, со взглядом исподлобья, чужих и непонятных, хотя и вписанных во все документы страны народов все, как у нас. Те же порядки, приправленные горячим нравом. Есть люди, бесправные и незначительные, и есть власть, которая при каждом повороте своего разросшегося аппарата, равнодушно давит все вокруг. И эти люди поминают, что враги – это их же местные милиционеры и генералы, а значит, защиты искать не у кого, и единственный выход - это нападение. «Люди в Кремле полагают, что Кадыров — это единственная альтернатива войне. Он бармалей и людоед, но тем не менее удерживает в узде террористов и ваххабитов, а если Кадырова отдать под суд, то начнется беспредел. Это все неправда. Я точно знаю, что именно из-за угрозы со стороны людей Кадырова, из-за невозможности найти справедливость ближе Страсбурга очень многие молодые люди уходят в горы. Они просто устают бояться», - говорит в интервью журналу Esquire Председатель Комитета против пыток Игорь Каляпин3.
В материале «Кавказские борзые» подробно выстраивается весь механизм похищения людей на Кавказе и объясняются причины того, почему местные власти не берутся за такие преступления. После появления этой статьи сюжет о кавказских бесчинствах подготовили на НТВ. Он должен был выйти 30 Октября в программе «Центральное телевидение». Однако история о похищения Ислама Умарпашаева была снята с эфира на Центральный регион России сразу же после выхода на Дальнем Востоке. 4 Причина внимания сразу двух СМИ к личности одного человека проста: Ислам один из немногих жертв милицейского произвола, кто остался в живых.
Подводку к запрещенному ролику ведущий «ЦТ» Вадим Такменев начинает с констатации внешнего благополучия Чечни: здесь «строят дороги, открывают деловые центры, небоскребы, пышно празднуют день города…». За этой по-пионерски задорной заметкой из сборника для туристов скрыт истинный национальный колорит современной республики. Республики, где, по словам правозащитника Каляпина, «среди «кадыровский милиционеров» за последние 5 лет ни один не был привлечен к уголовной отвественности» 5, а статья за организацию вооруженного банформирования применяется к задержанным также часто, как «мелкое хулиганство» на всей остальной территории России.
История Ислама Умаршапаева в самом начале развивалась по давно существующему трафарету. Сотрудники местных правоохранительных органов забрали его прямо на улице, после чего герой четыре месяца провел прикованным к батарее, подвергаясь ежедневным пыткам. Перемена в его режиме наступила, когда силовики решили выдать Ислама за боевика, застрелив его в рамках одной из антитеррористических операций. С этого момента героя стали кормить, водили мыться, однако запрещали брить бороду. На наречии милиционеров это называется «готовить на результат».
Срежиссированное убийство чеченца удалось чудом предотвратить. Его родственники обратились в правозащитную организацию, с помощью которой смогли привлечь к этому делу внимание Европейского суда по правам человека. Когда сведения о подготовке масштабной операции против боевиков и о возможной угрозе Умарпашаеву стали достоянием общественности, силовикам пришлось отложить этот сценарий. Героя выпустили на свободу, однако его дело не было закрыто, а угрозы родным участились. Процесс сдвинулся с мертвой точки только когда к расследованию подключили нового следователя. Это тот человек, который вел разбирательство по факту убийства известной правозащитницы Натальи Эстимировой. Только с его приходом Исламу удалось официально опознать то место, где его незаконно держали все это время. Активность нового участника процесса многим мешает. В статье, где в силу специфики печатных СМИ история Умарпашаева дана более подробно, один из правозащитников замечает, что недавно МВД сообщило, что не будет больше оказывать им охрану. По его словам, структура и раньше этим не занималась, но официальный отказ гарантировать их безопасность в республике может быть тревожным знаком грядущих перемен в этом деле.
Во время съемок сюжета для НТВ главный герой этой истории вместе с семьей находился в каком-то доме «в лесу в центральной России», где его прячут правозащитники. Чтобы попасть туда, всем членам съемочной группы пришлось проделать весь путь с завязанными глазами. Но тайное место раскрыли и без помощи журналистов. Камеры вокруг дома сняли, как у здания остановилась машина, из окна которой были выброшены листовки с сообщением, что за этим забором скрывается боевик. Реакцию местных жителей на подобные сообщения можно легко предположить.
Когда сюжет вышел в эфир, точка в деле Ислама Умарпашаева еще не стояла. После появления ролика в интернете, главный вопрос всех пользователей был - «жив ли еще этот парень?» При всех ужасах, которые пришлось перенести герою, его случай все же не самый типичный. По словам правозащитников, очень часто родственники тех, кто был похищен силовиками и пропал, не решаются обращаться за помощью. Между тем, по некоторым оценкам с 1999 года в Чечне исчезли от 3х до 5 тысяч человек.
Другой материал на ту же тему появился в журнале «Русский репортер». В статье «Сто часов в аду» рассказывается история похищенного в Ингушетии чеченца Зелимхана Четигова.6 Его случай также наполнен страшными подробностями пыток и также уникален – как и Ислам Умарпашаев, этот герой остался жив. «История чеченца, которого даже пытки не сделали боевиком» - с таким подзаголовком вышла история о случившемся в Карабулакском ГОВД. Но главное отличие этого случая - в информационном поводе: «В Ингушетии начался суд над Назиром Гулиевым и Илезом Нальгиевым — милицейскими начальниками, которых обвиняют в бесчеловечных пытках задержанных». Дело в Ингушетии дошло до разбирательства над силовиками, а значит, у жертвы есть надежда, что виновные будут наказаны.
Как и его брата по несчастью, Зелимхана Четигова забрали в ГОВД прямо с автобусной остановки. Дальше все развивалось в лучших традициях американских боевиков – пять дней пыток и угрозы убить членов семьи, если герой не согласится взять на себя чужие преступления. Вот только дальше сюжет отошел от экранной традиции – после личного общения с той милицией, которая, как известно, всех бережет, Зелимхан два месяца провел в больнице и в итоге оказался в инвалидной коляске.
Его толкали уйти «в лес» - предлагали оружие, деньги, машину. Потом пытались заставить признаться в совершении теракта у местного ГОВД. Но он до последнего верил в ошибку спецслцжб и каждый раз старался убедить их, что невиновен: «Под вечер еще одного парня привели, чеченца - все то же: "Да, да, он, он..." Как его увели – мне в рот провода засунули, пустили ток... У меня губа была оторвана и челюсть повреждена. Ухо и сейчас не слышит - перепонка порвана, ухо пропало... На телефоне показывают тело с отрубленной головой, подвешено на крючке, без рук, без ног, весь истерзанный. "Вот, - говорят, - два часа назад он здесь был. Не скажешь, что ты это сделал, - то же самое с тобой будет».
Как вспоминает Зелимхан, бившие его местные милиционеры периодически кричали, что они русские. Но и этот обман оказался по сути недалек от действительности. Когда идея выдать Зелимхана за боевика была отвергнута, героя передали русским силовикам, где ситуация повторилась с не меньшей жестокостью, но с еще большим абсурдом: «Они бьют, кричат "Встать!" - я лежу. Потом говорят: "Ну ладно, скажи, что нашел пистолет где-нибудь в кустах и пришел, чтобы нам отдать." Я говорю: "Я этого не делал". Потом: "Ладно, я тебе сейчас в карман пакетик положу, понятых приведу - скажешь, что твой. Мы тебя за наркоту отправим, тебе ничего не будет." Я опять начал объяснять - они опять бьют. Потом говорит: "Угон надо взять." Я говорю: "Я машину водить не умею..." Опять начали бить. "Ладно, скажи, почему украл у соседки две курицы? Ну две курицы!.."»
В итоге, Зелимхана обвинили в хранении оружия – при обыске в его квартире среди игрушек детей оперативники якобы обнаружили бомбу. Во время следствия всем членам его семьи, а также врачам больницы, где он все это время находился, угрожали расправой. К началу судебного процесса здоровье обвиняемого было уже сильно расшатано постоянными пытками. Когда прямо во время процесса ему стало плохо, судья и прокурор разрешили вызвать скорую только под угрозой кровной мести. Судмеэкспертиза, которая установила, что Зелимхана действительно пытали током, была проведена лишь спустя 6 месяцев с момента подачи заявления в суд.
Дело Четигова не закрыто уже больше года. Героя не посадили, но и не отпустили. Чеченец, который в ГОВД под страхом очередного избиения обвинил его в соучастии при подготовке взрыва, был оправдан по делу о теракте, но сле в тюрьму за хранение оружия. Тех же, кто не желает пойти даже по «легкой» статье, обычно вынуждены откупать семьи. Впрочем, в застенках силовиков чаще всего оказываются молодые мужчины, не имеющие влиятельных родных, чтобы заступиться. И сталкиваясь с беспределом правоохранительных органов, эти люди решают вершить правосудие своими руками.
Европейский суд по правам человека - часто единственный способ добиться наказания виновных. Но жалоба в ЕСПЧ - огромный риск для семьи похищенного человека, так как большинство тех, кого они обвиняют, находятся у власти. Кроме того, чтобы прибегнуть к европейскому правосудию, родные жертвы должны сначала пройти суды всех инстанций в своей стране и иметь на руках приговор по данному делу. Очень часто, говорят правозащитники, такие процессы тянутся бесконечно долго, и семьи не могут дождаться приговора годами. По данным правозащитной организации «Мемориал» в архив уже отправлено около 3000 дел по заявлению о пропаже людей. Впрочем, даже влияния Европы бывает недостаточно, чтобы переломить позорную практику. По статистике заявлений в ЕСПЧ Россия нарушала право на жизнь чаще, чем все остальные страны. Однако приговоры силовикам по-прежнему редкость: «ни по одному из 145 дел, которые уже были проиграны Россией в Страсбурге, внутри страны никто не был привлечен к ответственности» 7.
Давление местных силовых структур на Кавказе столь велико, что даже правозащитники были вынуждены отказываться от ведения особо опасных дел. Выход был найден, когда специалисты по защите прав решили работать вахтовым методом. Чтобы не подвергать опасности семью, журналисты и юристы приезжают в Чечню из других регионов, проводят там месяц и уезжают обратно. Работая в своем чеченском офисе, они постоянно находятся под наблюдением видеокамер, практически не выходят за забор, везде передвигаются группами и постоянно носят в кармане включенный диктофон.
Местная милиция держит в страхе и следователей. Правозащитникам подчас приходится через высшие инстанции принуждать их рассылать повестки, даже когда речь идет о вызове рядовых сотрудников полиции, привлекаемых в качестве свидетелей. Не говоря уже о том, кавказские силовики часто просто игнорируют вызовы на допрос. Казалось бы, совершая похищения людей, местная милиция в Чечне не скрывает своих лиц и должностей. Родственники пропавшего человека могут совершенно точно указать, кто именно увез их сына или мужа, но во время разбирательства подозреваемые неожиданно исчезают: «бывает, что есть постановление о возбуждении уголовного дела, потом устанавливается, кто были виновные, а потом есть постановление о приостановлении уголовного дела в связи с тем, что правоохранительные органы не могут установить личность виновных» 8. Привлечь силовиков к ответственности иногда невозможно и при наличии неопровержимых доказательств: «В первом деле, которое наша организация выиграла против России, есть сделанная журналистами видеозапись, на которой российский генерал Александр Баранов в конце короткого допроса молодого чеченца говорит своим подчиненным: «Увезите его отсюда. Мочите. Казните. Застрелите его. Вон отсюда». И человек исчез, даже трупа его не нашли…После возбуждения дела была проведена комплексная экспертиза, которая пришла к выводу, что слова генерала не были приказом, потому что он не имеет таких полномочий. А раз не было приказа, то подчиненные его и не исполнили» .9
Даже когда СМИ вытряхивают на всеобщее обозрение тот мусор, который скопился под парадной кавказской скатертью, это не меняет общей картины. В лучшем случае публичное обсуждение поможет ускорить дело одного конкретного человека, который рискнул сыграть в эту рулетку и открыто вышел к трибуне. Если магическая формула «я – родственник Кадырова/ Евраева/…» - нужное подчеркнуть - позволяет местным спецслужбам плевать на решения официальных органов, то что там промелькнуло, скажем, в номере «Русского репортера», (который, к слову, малоизвестен в провинции) им, скорее всего также фиолетово. А тем их начальникам, которым не фиолетово в силу того, что это фигуры публичные, приходится придумывать обтекаемые эвфемизмы.
Так, местная власть очень оперативно отреагировала на появление в печати история Зелимхана Четигова из Ингушетии. Уже через три дня после выхода статьи, в том же «Русском репортере» под заголовком «Хватит отчитываться трупами» было напечатано интервью с главой республики Юнус-бек Евкуровым10. Президент признал и факт пыток чеченца, и фальсификацию улик, как впрочем и то, что имя человека, подкинувшего бомбу в квартиру Четигова, узнать не удалось. В целом по словам Евкурова в безнаказанности и злоупотреблениях силовиков виноваты сами граждане, которые не пишут официальных заявлений следователю: «Я по горячим следам разбираюсь и заставляю фиксировать. Вы масках? Да, но представьтесь. Но я не могу за всем уследить при всем моем желании - как и любой руководитель субъекта. Нельзя говорить, что правоохранительные органы не подконтрольны. Оперативный штаб подконтролен и начальник УФСБ - они управляемы, без разрешения ничего не делают». Предложение Евкурова представиться перед тем, как ударить по почкам, абсолютно в духе традиционных опусов Кадырова. Как и последнему, главе Ингушетии также кажется, что в работе правоохранительный органов заметны существенные улучшения. И как и последний, он считает, что одной его уверенности достаточно, чтобы такой же безмятежный мир создался и в головах его народа. Впрочем, в главном и руководители Северного Кавказа предпочитают мыслить реальными категориями. Исчерпав набор клише, руководитель Ингушетии поставил жирную точку в разговоре: «Спуститесь с небес на землю. В ближайшем будущем эти дела вряд ли будут расследованы. Наша задача - не допустить новых».
____________
1 vlasti.net
2 Русских надо защищать? Коммерсант ВЛАСТЬ
3 Кавказские борзые, Esquire, 08.08.2011
4 Центральное телевидение. НТВ
5 Кавказские борзые, Esquire
6 Сто часов в аду. Русский репортер. rusrep.ru
7 esquire.ru
8 esquire.ru
9 esquire.ru
10 Хватит отчитываться трупами. Русский репортер. rusrep.ru
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- «Детский» способ сведения счётов.
Марина Ахмедова. Дневник смертницы. Хадижа. – М.: Астрель: АСТ, 2011. – 350 с. . - Сердце Матери. Румант.
История чеченской матери, потерявшей сына во время первой чеченской войны и до сих пор его ищущей. - Сердце Матери. Зарган.
О том, как чеченская мать спасла жизнь русскому солдату. - Северный Кавказ – перекресток культур: зелёный свет и оживление.
О коллективном сборнике Северокавказских писателей «Дорога домой». - Чеченская «Аврора».
Роман./К.Х.Ибрагимов. Грозный: ФГУП «Издательско-полиграфический комплекс «Грозненский рабочий», 2011. – 368с. - Выбросы зернового терминала ОАО «ТМТП» сделали невыносимой жизнь туапсинцев.
Туапсинский морской торговый порт осуществляет эксплуатацию «перевалочного комплекса экспортных зерновых культур» с грубыми нарушениями санитарных и экологических норм. - В олимпийском тупике.
Поручение президента по терминалам в Туапсе и Новороссийске, а также в отношении беззакония при подготовке к Олимпиаде в Сочи, не выполняется. - Осетинский прогноз.
Грозный, Назрань, Нальчик… Владикавказ? - Деньги на джихад.
Новые кавказские эксы. - Сделка с совестью.
Стали известны имена учёных — могильщиков Утриша.
