На языке математики это выглядит примерно так: первая пара — Х (муж) и Y (жена), вторая — соответственно V и Z. X любит и верен Y, но при этом с ума сходит от Z. Y верна X., но любит V. V любит Z, но в конце жизни уверят себя, Y и Z, что любит Y. Z любит V, перед смертью уверяет V, что изменяла ему с X, а затем говорит, что это шутка.
Новый сезон «Практика» открыла «Иллюзиями» Ивана Вырыпаева (автор пьесы и режиссер). Сегодня театральный авангард в основном говорит либо о насилии, либо о чем-то актуальном, либо о «вечных темах» со множеством подтекстов, аллюзий и новой интерпретацией классического материала.
У Вырыпаева репутация авангардного художника (пусть и не самого радикального), и, казалось бы, просто размышления о любви — совсем не его история. В программке к спектаклю читаем «Любовь — это великая сила. Любовь побеждает смерть», и это оказывается не более чем «Иллюзиями».
Алгебра и гармония
Четыре актера (Каролина Грушко, Инна Сухорецкая, Казимир Лиске и Александр Алябьев) попеременно рассказывают о судьбе двух супружеских пар.
На языке математики это выгляди примерно так: первая пара — Х (муж) и Y (жена), вторая — соответственно V и Z. X любит и верен Y, но при этом с ума сходит от Z. Y верна X., но любит V. V любит Z, но в конце жизни уверят себя, Y и Z, что любит Y. Z любит V, перед смертью уверяет V, что изменяла ему с X, а затем говорит, что это шутка (да, у нее было хорошее чувство юмора).
Эти сюжетные изгибы появляются не сразу, постепенно, как джокеры во время обманчиво-спокойной игры; в конце концов, выясняется, что все друг друга любят, не любят, страстно желают, уважают и обманывают.
«Иллюзии» минималистичны: трибуна, микрофон, четыре актеры рассказывают о своих героях. При этом сам рассказ — монологичен.
Актеры разбавляют его некоторыми красками (Грушко — лирична, Лиске — бравурен), но делают это как бы вскользь, между прочим, позволяя тексту (а он-то и есть главный герой спектакля) менять направления, почти усыплять публику, чтобы потом ее хорошенько встряхнуть (эффект американских горок).
Для Вырыпаева важно много-много рассказать о любви, заполнить пространство словами, чтобы из этой кавалькады фраз каждый из зрителей выловил одну-две, с ним сопряженные. «Иллюзии» созданы исключительно речью, а не сценическим действием или игрой актеров.
Даже сюжетные перипетии — это не поступки героев, а их слова друг другу, точнее их поступки — это слова. Z любит V, перед смертью уверяет V, что изменяла ему с X, а затем говорит, что это шутка.
Конфликты начинаются и заканчиваются тогда, когда один из героев начинает (прекращает) говорить. Words, words, words...
Слова и куропатки
Поразительно то, что все герои хотя и умирают обманутыми (и можно предположить — несчастными), несчастными, пожалуй, не выглядят.
Женщина, всю жизнь прожившая с нелюбимым мужем, влюбленная в его лучшего друга, все равно как будто бы счастлива.
Да и все другие — X, Z и V — самоотверженно-спокойные, философски устроенные, хотя, как выясняется, кто-то заканчивает жизнь самоубийством (правда, в 82 года), а кто-то мечется между собственной женой и женой лучшего друга.
Все это навевает мысль о том, что герои «Иллюзий» - математические единицы, а их отношения — уравнения. Подставьте другие буквы, перемешайте все заново, и получится фирменный вырыпаевский текст-монолог, в котором содержание — это продолжение его формы, и то, как он звучит намного важнее того, о чем он.
Спектакль лишен энергии жизни, действительности, чего-то конкретного, в итоге получается не слишком печальная математика, законы которой верны, но только на листе бумаги.
Вообще «Иллюзии» неожиданным образом напоминают старый добрый театр Расина, архаический театр слова, в котором красота высказывания чего-то драматичного — это и есть сама драма.
Вырыпаев говорит приблизительно следующее: любовь — это сложно, это вечное непостоянство, это сплошные иллюзии, но не будем драматизировать (не слишком оригинально, правда?).
Говорит изобретательно, смешивая лиричные пассажи с комичными, высокое с низким, но именно что го-во-рит. Не кричит, не показывает, не вскрывает. Важен поток, словесный водопад, тысячи каплей, чтобы из этой тысячи, хотя бы одна оказалась живительной.
Размышлять о любви — верх банальности, значит надо заговорить эту банальность, дать все возможные варианты (имеющие отношение не к реальности спектакля, а к Реальности вообще), дать словам простор и волю, и тогда уже не важно, о чем идет разговор, главное, что он идет, есть кислород (sic), эйфория, танец Дели, выраженный речью.
«Иллюзии» напомнили мне знаменитое треплевское «люди, львы, орлы и куропатки...» .
Не рассуждения Кости Треплева о театре, а сам текст его пьесы. То же стремление объять, перечислить, повторить (рефреном Вырыпаев пользуется постоянно), та же тяга к обобщению, универсальности (у Треплева: «Общая мировая душа - это я...я... Во мне душа и Александра Великого, и Цезаря, и Шекспира, и Наполеона, и последней пиявки…»).
Вырыпаев поставил спектакль не про конкретных людей, а про X, Y, Z и V, его герои — это какие-то абстракции, универсумы, и поэтому даже страдающие, они не вызывают никакого сочувствия.
Их попросту нет, есть многочисленные слова о них, сочетания которых звучат порою красиво.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Пост-имперское мышление и пост-модерн.
Проект модернизации: реформа как переформатирование традиционного общества. - Андрей Лебедев: «Брежнев – правитель эпохи «Школы для дураков…».
Галковский в личном общении, Терновский в литературном, БГ в «растворённой» книге и ангелы в книге из бумаги. - Андрей Миронов. Сквозь мутное стекло….
7 марта 1941 года родился Андрей Миронов. - Кролик в смятении.
Почему я выдвинул на литературную премию «Национальный бестселлер» роман Екатерины Васильевой «Камертоны Греля»? - Сплошная видимость.
Роман Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» или Сниф, снаф, снуре... - Другие. После Бродского.
Литература on-line. Каким должен быть правильный поэтический перевод? - Бела Лугоша. Рожденный Дракулой.
- Тиражом 100 экземпляров.
Литература on-line. Дмитрий Дейч в беседе с Александром Чанцевым: Критика гибридных форм. - Пуля для Крусанова .
Партия в преферанс с фон Триером. Павлу Крусанову в день пятидесятилетия. - Игорь Манцов, Вадим Касаткин: «Америка-красавица и карнавальная преисподняя…».
Диалог июля. Об Америке и России, геополитических монстрах и сопутствующей каждому из этих монстров культурке.
