Глубоко втянувшись в войны на Ближнем и Среднем Востоке, США могут упустить Дальний Восток, который становится ключевым регионом планеты. В краткосрочной перспективе Россия неуязвима перед давлением со стороны Вашингтона, но в долгосрочной конфронтация с США для нас крайне нежелательна.
Перед США стоят сегодня конкретные вопросы по поводу того, как будут развиваться события в ключевой на сегодняшний день части света – в Азии.
Насколько устойчива нынешняя тенденция к снижению насилия в Ираке, которого американцы добились путем увеличения своей группировки и повторения российской стратегии в Чечне – разделения противостоящих сил на националистов и исламистов и привлечения первых на свою сторону?
Каково будет поведение Ирана, то есть будет ли он развивать ракетно-ядерную программу?
Как будет развиваться ситуация в Афганистане, где в отличие от Ирака происходит очевидное ухудшение обстановки (территория, контролируемая талибами, постоянно расширяется), а европейские члены НАТО (кроме Британии) ясно дали понять Вашингтону, что всерьез воевать не будут?
Удержит ли новый президент Пакистана контроль над страной и соответственно над его ракетно-ядерным потенциалом?
Как будет идти диалог между США и КНДР, в котором стороны не доверяют друг другу ни на 1%, при этом стремятся доказать самим себе, что капитулировал противник, а не они сами?
Наконец, наиболее принципиальный вопрос – что делать с Китаем? Отнестись к нему как к новому воплощению СССР и начать с ним холодную войну или дружить и делить сферы влияния? Надо иметь в виду, что экономические отношения между США и СССР находились на нуле, поэтому в чистом виде было военно-политическое противостояние. Взаимная экономическая зависимость США и КНР, наоборот, огромна, стороны могут ввергнуть друг друга в катастрофу. Китай Америку – путем сброса американских долговых обязательств. Америка Китай – путем отказа от импорта китайского ширпотреба.
США могут продолжить нынешнюю политику. Это возможно в том случае, если последние иракские тенденции сохранятся и будут интерпретированы как стратегический успех. Тогда может возродиться совсем, казалось бы, умершая идея ударов по Ирану и Сирии. Максимальным проявлением подобной политики могут стать даже полномасштабные операции против этих стран с оккупацией территории и сменой режима. Правда, это приведет США к гарантированной катастрофе из-за надрыва и коллапса ВС, не имеющих ресурсов для контроля даже над одной из этих двух стран. Более умеренным, поэтому и более вероятным вариантом могут стать массированные авиационно-ракетные удары с целью разрушения военного, промышленного и отчасти политического потенциала Тегерана и Дамаска. Этот сценарий очень вероятен при Маккейне, но не исключен и при Обаме.
США могут от нынешнего демократического мессианства с сильными элементами большевизма перейти к «реальной политике» с большим упором на политические и экономические, а не силовые методы. Некоторое замирение в Ираке в этом случае также будет интерпретировано как успех, который, однако, становится предлогом не для дальнейших войн, а для сокращения (возможно – до нуля) американской группировки в Ираке. Этот сценарий более вероятен при Обаме, который активно выступает за полный уход из Ирака и перенос усилий на Афганистан. Впрочем, из Вьетнама тоже несколько президентов «выводили» войска в ходе избирательной кампании, но, придя в Белый дом, воевали еще активнее, чем предшественники. Собственно, нынешняя администрация сама уже анонсировала вариант ухода из Ирака с переносом усилий на Афганистан, однако в весьма неторопливом темпе.
Что будет делать Америка, если в Пакистане начнется хаос или власть возьмут исламские радикалы, – сказать крайне сложно. Это будет ситуация, когда не воевать нельзя, а воевать невозможно. Впрочем, отношения между Вашингтоном и Исламабадом уже и так довольно быстро ухудшаются.
В отношении Китая также возможно проведение «реальной политики» – относительно сбалансированного курса с критикой Пекина по конкретным экономическим и политическим вопросам, но без конфронтации и с попыткой «вовлечения» КНР в международные структуры, подконтрольные США. Подобная политика фактически проводится и сейчас, поэтому и демократы, и республиканцы могут ее продолжить просто «по инерции». Возможны, однако, и радикальные варианты – либо жесткая конфронтация в стиле холодной войны, либо прямой дележ мира. Как это ни парадоксально, но при республиканцах вполне возможен любой из этих вариантов, хотя они и противоположны друг другу.
Россия до сих пор находилась на периферии внешнеполитических интересов США. Сейчас она постепенно становится проблемой и вызовом для Вашингтона, на который Штатам достаточно сложно будет реагировать.
Начать с нами полноценную холодную войну для США сегодня крайне сложно. Америка тратит на ВС примерно столько же, сколько все остальные страны мира вместе взятые. Раздувать расходы дальше уже, видимо, не представляется возможным, наоборот, их уже пора сокращать (если президентом США станет Обама, такое сокращение практически неизбежно). Чтобы вести полноценную холодную войну с Россией США должны будут отказаться как минимум от одной из своих азиатских войн, возможно – и от обеих сразу. И скорее всего вернуть призывной принцип комплектования ВС. Ни то ни другое невозможно по политическим соображениям.
В краткосрочной перспективе Америке вообще достаточно сложно как-либо задеть Россию. У России, как ни странно, в этом плане возможностей больше. Например, Москва может продать Ирану и/или Сирии ЗРС С-300, причем не 1–2, а не менее 5–6 дивизионов. Это настолько повысило бы потенциальную цену американской операции против этих стран, что сделало бы ее почти невозможной. Причем придраться к такой сделке в политическом плане сложно, ведь ЗРС – средство чисто оборонительное, использовать его в агрессивных целях невозможно в принципе.
В долгосрочной перспективе ситуация, конечно, будет иной, если Москве в самое ближайшее время не удастся переломить тенденцию к быстрому сокращению наземной и морской компонент СЯС и развалу системы ПВО. Если США приобретут возможность нанести обезоруживающий удар по российским СЯС, вряд ли они избегут такого соблазна. В этом случае Россия будет рассматриваться как гигантское почти пустое пространство, наполненное огромным количеством природных ресурсов.
Впрочем, это зависит от отношений США с Китаем. В случае жесткой конфронтации между Вашингтоном и Пекином Америка может либо сразу начать прессовать Россию как союзника КНР, либо, наоборот, попытаться перетянуть нас на свою сторону, сделав буфером против Китая. Если же Вашингтон и Пекин начнут делить мир, то здесь вопросов нет – Россия (точнее, ее азиатская часть) будет отдана в сферу влияния Китая, который начнет ее активное освоение всеми возможными методами (что отчасти происходит и сегодня, только медленно).
На самом деле, именно китайский фактор станет в не очень отдаленном будущем важнейшим не только в российско-американских отношениях, но и в мировой политике вообще. Китай при любом варианте своего развития окажет наибольшее по сравнению с остальными странами влияние на судьбу цивилизации.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
