Во Второй мировой войне красный СССР подвергся варварской агрессии. Как и демократический Запад. Это сделало их союзниками. Масштабы нынешней атаки на свободный мир, в том числе и на Россию, иные. Но разве она не требует новой коалиции?
1.
«22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили. Нам объявили, что началася война…». Кончилось мирное время. Нам расставаться пора…
Все, кто помнит первые сообщения о войне, рассказывают о невероятном шоке и ужасе. Несмотря на то что войны всерьёз ждали. И на то, что только вчера хором пели:
Мы войны не хотим,
Но себя защитим,
Оборону крепим мы недаром!
И на вражьей земле
Мы врага разгромим
Малой кровью, могучим ударом!
Если завтра война, если завтра в поход,Будь сегодня к походу готов!
Оказалось, не готов. И малой кровью на вражьей земле — всё равно страшно. Тем более что «к исходу 24 июня», как требовали директивы, «овладеть районом Люблин» не удалось. Предстояло биться на своей. И врага громить кровью огромнейшей, едва исчислимой…
2.
В июне 1941-го битва в Европе была в разгаре. В том числе и в странах, что считались покорёнными. От Франции и Голландии на западе до Польши и Греции на востоке Европа сопротивлялась нацизму. Британия стала островом свободы и мишенью для бомб. Там ждали десанта. Одновременно томми бились в Северной Африке, сдерживая германский натиск на подступах к Суэцкому каналу. За ним лежала Азия с нефтью и очарованными Гитлером монархами и офицерством.
В Штатах знали: войны не миновать. Но хотели вступить в неё как можно позже, понимая, что поддержать вероятных союзников нужно прямо сейчас. Вот почему с первых недель величайшей муки, начавшейся 22 июня 1941 года, Америка оказала СССР спешную помощь — оружием, пищей и снаряжением. Отнюдь не бескорыстную, но необходимую.
Ирония истории. Сарказм политики. Те, с кем вчера маршировали на парадах в польских городах, стали жестоким и неумолимым врагом. «Убей его!» — писали поэты о немце; те же, к кому относились с пренебрежительной враждебностью, оказались друзьями.
3.
28 июня пал Минск. 15 июля — Смоленск. 15 сентября — Киев. Генерал Гальдер писал в дневнике: «…кампания против России выиграна за 14 дней». До чего они были заносчивы и слепы, эти победоносные тевтонские рационалисты…
Вступая в Ростов-на-Дону и Тверь, осаждая Севастополь и Ленинград, подходя к Москве и Сталинграду, они не ведали, что впереди погибель, смертоубийство и разорение. Потеря Европы, армии, режима, мечты о Тысячелетнем рейхе… Потеря всего.
Не умели они ни предвидеть, ни вообразить, что, оттолкнувшись ногой от Урала, русский Иван пойдёт вонзать трёхгранный штык во всё, что надо, к Востоку от Эльбы, и так до Берлина. А перешагнувший через Средиземное море и Ламанш международный Джон в компании с Жаном из «Свободной Франции» эту самую Францию освободит. И, распахав на «Шермане» Западную Европу, допрёт до той же Эльбы. Где и состоится братание.
Удивительный плакат! Рисунок Кукрыниксов: горящий Берлин; с неба — бомбы; в небе — самолёты со звёздами и эмблемами союзников. Их пилоты жмут руки. Стихи Маршака:
Назначили народы-братья»
Над вражьим городом свидание.
При каждом их рукопожатьи
Трещит фашистская Германия…
4.
Народы-братья… Подумать только! И это о наших и западных! Экие прозрения бывают у поэтов. Ох, легко ли было Маршаку вскоре заклеймить «братьев» как «агрессоров и поджигателей» по команде злополучных интриганов холодной войны?..
Но она позади. Понятно, что с 1917 по 1993 год СССР и Запад были врагами. Союз собирался Запад «закопать» (как позднее заявил Никита Хрущёв) и учредить повсюду власть пролетариев всех стран. Запад же не желал ни в могилу, ни этой власти (зря, что ли, Трумен шепнул Сталину в Потсдаме про атомную бомбу?). Поэтому братство союзников было вынужденным и временным. Страшно быть братом человеку с такими планами.
Теперь всё иначе. Большевизма нет. Железный занавес сдан на лом. Бизнесмены и политики ворочают глобальными миллиардами, обсуждая вопросы их оборачиваемости в рамках G-8, G-20, Питерского и других форумов, безо всяких идейных противоречий. Логика инвестиций и инноваций преодолевает мифологию провокаций и конфронтаций.
Траншеи, насиженные воинами борьбы систем, покинуты и засыпаны. Россия и Запад — одна система. Система капиталистических стран. Причём принадлежащих (хоть и в разной мере) к числу развитых. И демократических. По обе стороны и Эльбы, и Атлантики мы наследуем христианским ценностям и европейской культуре в широком смысле этих слов. Стремимся к модернизации и развитию. Желаем интеграции в глобальный мир. Различия между нами колоссальны, но вот уже 20 лет у нас одни и те же идеалы.
То есть непримиримых идейных противоречий нет. Те, кто считает иначе, оттеснены в крикливую, но безнадёжную маргиналию. Россия и Запад не враги. Но это не значит, что всё хорошо. Ибо у них есть общий противник. Или, если угодно, противники.
5.
Свободный мир воюет. Отбиваясь от нищей и тёмной стихии, кровавое буйство которой недавно явлено в Киргизии. Стихии, что бушует в Афганистане, на Ближнем Востоке и Кавказе. Атакует Беслан, врывается на танках в Осетию, на подводных лодках — в южнокорейские воды, на самолётах-снарядах — в Нью-Йорк, с поясами шахидов — в Иерусалим, Лондон, Мадрид, Махачкалу. В нашу Москву.
Казалось бы, в такой ситуации проще понять: смиряя Кавказ, Россия защищает Париж и Вашингтон. Укрощая талибов, НАТО отстаивает Петербург и Владивосток. Успокаивая Газу, Израиль обороняет Кентербери и Сергиев Посад. От терзающих свои и другие народы разных шейхов, фанатиков-аятолл, великих полководцев и шаек вроде ХАМАС, которые ничем не лучше банд Радуева и Хаттаба.
Но ясности с пониманием нет. В отношениях с остальным свободным миром постоянно приходится что-то перезагружать. Плыть в тумане неопределённости. Порой она столь мутна, что кажется, будто Россия — не такая же мишень для агрессии, как США. Что она забыла о взрывах в домах и поездах, о павших солдатах и убиенных детях. Как бы уже и не видит себя в семье свободных народов и готова закрыть глаза на хамство душегубов, посягающих на неё с толовыми дубинами, а глядишь, и с атомными кастетами.
6.
Что за странная растерянность перед лицом политического хулиганья? Неужто так сильны в России стереотипы прошлого (на Западе — враги, а на Юге — друзья)? Или фобии и иллюзии настоящего (кокетничать с сильным опасно, а не приняв сторону, может, и сумеем с выгодой разруливать ситуацию, качая газ и упиваясь самовитой самостью)?
Но вот вопрос: а как быть с желанием выглядеть достойно? Страной, уважаемой не среди шпаны, а в приличной компании. И как не получить нож в спину от вероломных «партнёров»?
Если этого хотеть, как обойтись без самоопределения? Это Борис Гребенщиков «не знает никого, кто не прав». Но мы-то точно это знаем: это те, кто взрывает наше метро и убивает наших на Кавказе, держа общий фронт с ХАМАС, Аль Каидой, ядерными аятоллами и им подобными — против свободного мира. Как же тут не определиться? Как удельные князья перед татаро-монголами? Пожалуй, чересчур бесшабашный подход…
Но главная правда в том, что Россия уже много лет, не щадя себя, дерётся с общим врагом. В лице сепаратизма и терроризма. Это она остановила бандитский фундаментализм на Кавказе. Но выглядит так, будто сомневается в этом. И стесняется того, что бьётся с проклятою ордой. Такая неуверенность ей не к лицу. Но исправить это можно — признать перед всем светом: мы против насильников, грабителей и мучителей. Мы с теми, кто защищает свободный мир. За нашу и вашу свободу и благополучие. Второй фронт открыт.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
