Сегодня отмечает свой день рождения один из самых свободных людей в мире кино. Джиму Джармушу никогда не приходилось с тяжёлыми мыслями вырезать из отснятого материала дорогие сердцу сцены, которые студия посчитала ослабляющими коммерческий потенциал картины.
Напротив, его фильмы состоят исключительно из подобного рода сцен. Все исходные материалы находятся в его личном распоряжении, поэтому когда и где покажут его фильмы — решает только он сам. И если кажется, что в этом нет ничего сложного, примите во внимание, что среди современных режиссёров Джармуш такой, возможно, один-единственный. Значит, это не так уж и легко. Последний его фильм, вышедший в прошлом году, назывался «Границы контроля» (Limits of Control); и где они ― Джармушу ещё только предстоит установить.
Джеймс, он же Джим Джармуш, приехал в Нью-Йорк в начале 70-х из индустриального города Акрон, штат Огайо. Потом какое-то время провёл в Париже, в основном знакомясь в синематеке с новой французской волной и фильмами европейских и азиатских классиков. А когда вернулся в Нью-Йорк, записался на курсы режиссёрского мастерства, совмещая обучение с игрой в постпанк-группе The Del-Byzanteens на клавишных и тусуясь с шальными экспатами-венграми в Squat Theater.
Работая ассистентом легенды фильмов нуар Николаса Рэя, Джармуш познакомился и подружился с Вимом Вендерсом, который снимал про Рэя документальный фильм «Молния над водой» (Lightning Over Water). Позже именно Вендерс отдаст Джармушу несколько роликов неиспользованной плёнки, на которую тот снимет часть фильма «Более странно, чем в раю».
В Джармуше европейское синефильство непринуждённо и естественно сочеталось с вовсю бурлившей клубной культурой Нью-Йорка. В то время группа B-52’s постоянно играла в CBGB’s, а в клубе Max’s Kansas City показывали панк-фильмы, снятые на плёнку Super-8. В кинотеатре UP крутили грандиозное автобиографическое слайд-шоу Нэн Голдин, а Энн Магнусон устраивала в Club 57 тематические вечеринки Флинтстоун. Но дебютный фильм Джармуша «Отпуск без конца», снятый за 8 тыс. долларов, получился совсем непохожим на то, что с нулевым бюджетом снимали, а затем крутили в барах в конце 70-х ― начале 80-х такие же, как и Джармуш, деятели нью-йоркской «никакой волны»: Вивьенн Дик, Джон Лури и Эрик Митчелл.
Подражая Джеку Смиту и братьям Кучар и протестуя против сухого формализма структуралистского кинематографа, они выставляли напоказ свою бедность, питались хаотической энергией натуры, на которой проходили съёмки, и масками своих актёров, которые жили в режиме перформанса круглые сутки. Панк-режиссёры были не согласны с эстетикой экспериментального кино и вместо неё искали убежище в трэш-культуре и рок-н-ролле: все они признавались в любви к Кеннету Энгеру, Джеку Смиту и Уорхолу. Например, Эрик Митчелл описывал свой фильм «Похищенный» (Kidnapped), снятый под влиянием «Винила» (Vinyl) Уорхола, словами «андерграундный фильм 1960-х, который идёт в наше время». Вивьенн Дик недолгое время сотрудничала с Джеком Смитом. Underground USA Митчелла был снят под влиянием фильмов Моррисси ― Уорхола.
В общем, среди этого типично циничного видеоарта «Отпуск без конца» казался полной аномалией. Зритель, привыкший наблюдать за Лидией Ланч, карабкавшейся по помойкам и жалующейся на отсутствие (или наличие) героина, испытал шок. От «Отпуска» веяло итальянским неореализмом и романтикой начала ХIХ века.
В пику тогдашней эпохе постпанка безусые хипстеры из Нижнего Истсайда одевались в полосатые рубашки 50-х годов и в своих лофтах выкидывали коленца под чумовые саксофонные соло Эла Бостича на Up There In The Orbit. Давая понять, что всецело осознают существование гораздо более весёлых эпох, которые закончились задолго до того, как они появились на свет.
Когда главный герой с картонным чемоданом в финале отправляется в Париж, он садится на пароход. В 1979-м пароходов из портов Нью-Йорка выходило никак не больше, чем дирижаблей из аэропортов, но романтика диктовала свои законы, и пассажирские авиалайнеры в них никак не вписывались.
Когда «Отпуск без конца» — одновременно и амбициозный, и непоследовательный — попал в кинотеатры, New York Times даже не напечатала на него рецензию, хотя после показов на фестивалях в Голландии, Италии, Германии и Португалии зрители сразу же поняли, с чем имеют дело: с воистину донкихотской авантюрой.
Джармуш закончил свой дебютный фильм «Отпуск без конца» в 1980-м и на протяжении четырёх лет снимал «Более странно, чем в раю» (Stranger Than Paradise), завершённый и показанный на кинофестивале в Каннах (где получил приз «Золотая камера») незадолго до начала угрюмого лета 1984 года (когда Рейган был переизбран президентом США).
Невозмутимый фильм о путешествиях «Более странно, чем в раю» добился успеха в коммерческом и критическом плане и стал классикой независимого артхаусного кинематографа.
Когда снимали этот фильм, кто-то не из съёмочной группы спросил Джармуша, что это такое он снимает. Джармуш вспоминает, что хотел ответить так: «Это полунеореалистская чёрная комедия в стиле вымышленного восточноевропейского кинорежиссёра, помешанного на фильмах Одзу и знакомого с телесериалом Honeymooners 50-х годов». Вместо этого он пробормотал что-то в духе, что у фильма минималистский сюжет об иммигрантах из Венгрии и их восприятии Америки. «Ни один из этих ответов не был правильным, но сам вопрос привёл меня к мысли, что гораздо проще говорить о стиле, в котором снят фильм, чем о том, что в нём происходит, о сюжете».
«Более странно, чем в раю», снятый за 100 тыс. долларов, собрал в прокате США 2,4 млн долларов. Национальное общество кинокритиков признало его фильмом года. Даже Акира Куросава, фигура священная, похвалил монтаж и гипнотизирующий темп фильма. Такой успех застал врасплох всех, в том числе и самого Джармуша. Спустя год после премьеры фильма он всё ещё удивлялся: «Я полагал, что форма и структура фильма будут держать зрителей на дистанции, он обретёт культовый статус в Европе, а в Америке вызовет мало интереса».
С 1984 года каждый новый фильм Джармуша становится событием. Джармуш — один из немногих американских режиссёров, посмевший сказать твёрдое нет современной Америке. После успеха «Рая» он отказался от многих предложений из Голливуда, чтобы сохранить полный контроль над своим творчеством и владеть негативами — такую роскошь себе может позволить далеко не каждый режиссёр. «Да и предлагали-то в основном подростковые комедии про секс, — добавляет он. — Интересно, они вообще смотрели мои фильмы, прежде чем предлагать мне что-то?» Вместо этого он настойчиво продолжает тянуться к довольно уникальным артхаусным режиссёрам из Европы (француженке Клер Дени, финну Каурисмяки), а также американским режиссёрам, преданным на родине забвению (например, он снял документальный фильм о Сэмюэле Фуллере).
Неудивительно, что работы Джима Джармуша лучше принимают в Европе и на Востоке, чем в Америке. Джармуш, говоря о Европе, приводит в качестве примера любимый анекдот о том, как он пошёл на обед с Роберто Бениньи в Риме в ресторан для рабочих. «У них там длинные столы, и мы сидим рядом с другими людьми, они в синих комбинезонах, рабочие с улицы. Роберто с ними заговорил, и они начали обсуждать Данте, Ариосто и итальянских поэтов XX века. Если же ты зайдёшь в каком-нибудь хреновом Вайоминге в бар и упомянешь там слово «поэзия», тебе тут же засунут пушку в задницу. Вот так устроена Америка. А парни, которые мусор собирают в Париже, обожают живопись XIX века».
Получив от Island Pictures 1 млн долларов на свой следующий фильм, Джармуш снял «необитниковскую комедию в стиле нуар» «Вне закона» (Down By Law). «В Париже фильм собрал больше денег, чем во всех США», — заявил он, но не отказался от съёмок независимого от Голливуда кино. Обычные голливудские стереотипы, персонажи, мотивированные алчностью, сексом или амбициями, его не интересуют. Джармуш пошёл по стопам Орсона Уэллса или Роберта Олтмана — режиссёров-одиночек, рассчитывавших на поддержку европейских синеастов, которая позволяла им продолжать снимать свои уникальные фильмы.
Следующие два фильма Джармуша, «Загадочный поезд» (Mystery Train) и «Ночь на Земле» (Night on Earth), были профинансированы японской гигантской корпорацией JVC. Само собой, Джармуш не сам добивался финансирования от японцев — с ним связался директор компании, которому особенно нравились его работы. Он хотел помочь ему со следующими проектами. Несмотря на то что действие «Загадочного поезда» происходит в Мемфисе, США, две сюжетные линии из трёх рассказывают об иностранцах — японской паре туристов, не говорящих по-английски, и вдове-итальянке.
Джим Джармуш поработал со всеми, с кем хотел, — от Билла Мюррея и Игги Попа до Роберта Митчума и Джонни Деппа. Лишь один актёр отказался сыграть в фильме Джармуша — это был Джон Туртурро, и сослался он на свою занятость в другом проекте. Для «Ночи на Земле» Джармуш написал сцену для Вайноны Райдер и Джины Роулендс. В «Ночи на Земле» он решил обратиться к тому, что обычно остаётся за пределами фильмов: что происходит во время поездки персонажей в такси. «В кино обычно мы видим, как кто-то садится в такси, потом монтаж — и он уже из него выходит. Поэтому мой фильм состоит из того, что не вошло бы в обычный фильм. То же самое касается «Вне закона» и «Более странно, чем в раю»: это моменты между тем, что кажется нам важным».
Первый опыт студийного финансирования случился с Джармушем, когда Miramax заплатила на Каннском фестивале в 1995 году 4 млн долларов за права дистрибьюции его сюрреалистического кислотного вестерна «Мертвец» (Dead Man), видимо руководствуясь наличием в составе актёров кассового Джонни Деппа. Во всяком случае, известно, что фильма они не видели. А когда увидели, то остались недовольны мутностью сюжета картины и потребовали, чтобы Джармуш урезал двухчасовой фильм до нормальной, по их мнению, длины. Джармуш, оставивший за собой право на окончательный монтаж, наотрез отказался вырезать хоть один кадр, и Miramax отомстила ему, полностью «слив» фильм: выпустили его лишь в нескольких городах и в версию для домашнего видео было вложено крайне мало усилий. На вручении наград Нью-Йоркского общества критиков в 1996 году Джармуш со сдержанным юмором заявил, что «Мертвеца» большее количество человек посмотрело на закрытых просмотрах, чем в публичных кинотеатрах. «Я догадывался, что «Мертвеца» не ждёт коммерческий успех. Я просто хотел, чтобы с ним обращались изящно. А Miramax ухватились за него клещами». После этого Джармуш сделал пятилетнюю паузу в съёмках кино.
Критики поддержали Джармуша: Джей Хоберман назвал «Мертвеца» «вестерном, который хотел снять Андрей Тарковский». Джонатан Розенбаум написал: «Мертвец» — это воплощение давней контркультурной мечты о кислотном вестерне. Этой идеей были пронизаны такие фильмы, как «Глен и Рэнда» Джима Макбрайда, «Последний фильм» Дэнни Хоппера, «Огонь на поражение» и «Двухполосное шоссе» Монте Хеллмана, «Дворец Гризера» Роберта Дауни и «Уокер» Алекса Кокса… Однако в каком-то смысле «Мертвец» всех их обгоняет, формулируя леденящую, дикую поэзию в оправдание всех своих галлюцинаций. Его видение одновременно проницательное и визионерское, возвышенное и лаконичное, морализаторское и несентиментальное, умное и прекрасное, пугающее и безмятежное».
«Если бы инопланетяне понаблюдали за тем, как мы снимаем фильмы, то сочли бы нас совершенно нелепыми созданиями. Мы тратим огромное количество денег на то, чтобы пропустить через какие-то устаревшие машины материал, весьма светочувствительный из-за примесей серебра. Потом мы его монтируем и проводим кучу времени в небольшой комнате, чтобы сделать его похожим на жизнь… И для чего всё это? Почему бы вместо этого не выйти на улицу и не посмотреть на настоящую жизнь?»
Джармуш и сам напоминает инопланетянина: долговязый, носит исключительно чёрные вещи, поседел лет в пятнадцать (что не помешало ему выращивать на голове коки невообразимых форм) и бросил употреблять химические наркотики, лекарства и кофе в 1986-м (что не помешало ему снять несколько чёрно-белых виньеток, объединённых под названием «Кофе и сигареты»).
Джармуш без притязаний на то породил огромное количество последователей и эпигонов, и сложно найти хоть один абзац про американское независимое кино, в котором не упоминалось бы его имя. Один из его последователей инди-режиссёр Кевин Смит, дебютировавший с чёрно-белыми «Клерками», признаётся, что не чувствует необходимости смотреть всякие эти европейские или японские фильмы, потому что Джармуш уже их посмотрел и отфильтровал через своё творчество для него, Кевина Смита. Ирония в том, что большинство европейских и восточных режиссёров, наоборот, вдохновляются уже Джармушем.
Статьи по теме:
- Бердяев. Тайна одного умолчания
- Ольга Свиблова: «Хорошие фотографы живут долго…»
- Жена побила мужа. Спортлото-82
- Пазолини. История смерти
- «Котовский»: романтический велосипед
- Не плачь, Алиса
- Череп, чернильница и молоток
- Из «Воображариума» с любовью и прочей мерзостью
- Оскар 2010: номинанты
- Новое аутсайдерство
