Министерство промышленности и торговли предлагает создать привилегированные ассоциации розничных торговцев. Эти структуры получат право устанавливать принципы ценообразования для всех магазинов. На месте конкурирующих сетей может возникнуть монополия. Борьба между чиновниками, производителями и торговцами завершается компромиссом за счёт обычных покупателей.
Многолетняя борьба поставщиков против торговых сетей и их потребителей за более выгодные условия поставок завершилась сепаратным миром между сетями и поставщиками. Минпромторг на этой неделе внёс в правительство компромиссную версию закона о торговле, которая теперь представляет наибольшую угрозу не сетям, а потребителям.
Торговцы и софистика
С торговыми сетями имеют дело не только потребители, но и производители, у которых к ним большой счёт. Как у пользователей интернета десятилетней давности к тогдашним провайдерам. Образ «грёбаного «Перекрёстка», пришедшего на смену «Ситилайну», в интервью поставщиков рисуется тем мрачнее, что «Перекрёсток» и подобные ему компании олицетворяют не просто новую и дорогую технологию, а уничтожающую их прибыли конкуренцию. Конкуренция здесь работает строго по учебнику: потребители выбирают магазины с самыми привлекательными товарами, а вслед за ними магазины делают то же самое — выбирают поставщиков с самыми благоприятными условиями.
Сети жёстко торгуются по поводу цены и добиваются дополнительных скидок в виде «платы за место на полке», «платы за продвижение товара», отсрочки оплаты товара. В силу той же конкуренции получаемая за счёт этих скидок экономия в значительной степени далее передаётся потребителям в виде более низких цен на товары, причём не обязательно на товары, на которые была получена скидка, а также неценовых преимуществ (наём дополнительных кассиров и консультантов, расширение парковок, более удобное расположение магазинов и т.д.).
Но то, что для магазина и его покупателей является, скажем, желанной «оптовой скидкой», для поставщика может выглядеть как несправедливая «плата за крупную продажу», а раз так, то можно утверждать (и ФАС подобное утверждала неоднократно), что растут и его издержки. Но если растут издержки, то растут и цены. Так рождается софистическая теория цены: чем дешевле магазин покупает товар и чем больших скидок он добивается, тем дороже товар на полках. По логике этого софизма, если покупать товары без скидок, то издержки производителей упадут и цены снизятся. Не стоит и говорить, что никому ещё не удавалось разбогатеть на этой идее.
Парадокс исчезнет, если вспомнить, что «плата» — это просто «скидка», одно из множества ценовых условий в контракте, а значение для покупателя имеет только реальная закупочная цена, то есть «валовая» закупочная цена за вычетом всех полученных скидок. Неважно, купит ли сеть спички по 15 рублей без скидки или по 100 рублей со скидкой в 85 рублей, — для нас, покупателей, это одно и то же.
Конечно, частный интерес толкает каждого из производителей предлагать скидки, но всем вместе было бы выгоднее договориться их не предоставлять. Сложность в том, что на свободном рынке картельный сговор производителей обречён — всегда найдётся «штрейкбрехер», который в обход соглашения предложит сетям скидку и займёт на полках место «заговорщиков». Отсюда многолетние попытки привлечь на помощь государство, получившие в мае одобрение Медведева, который заявил о необходимости постановки «аппетитов торговых сетей» под государственный контроль. После этого заявления в июне появились проект Кодекса добросовестных практик торговых сетей, предусматривающий различные меры «добровольного» самоограничения, думская и правительственная версии закона о торговле, которые удалось согласовать с другими ведомствами.
Охотнорядский луддизм
Имеющиеся у ведомств и депутатов идеи ограничения аппетитов сводятся либо к луддизму — подавлению новых торговых форматов, либо к картелизации — регулированию условий заключения договоров.
Первый вариант регулирования — сдерживать развитие торговых сетей — лежит в основе многих предложений думской версии закона. Этот подход очевидно противоречит здравому смыслу. Если доступ к телекоммуникационным сетям стоит дорого, а скорость соединения мала, следует ли из этого, что надо сдерживать развитие провайдеров? Очевидно, наоборот. Ни одна страна не развила доступ к интернету за счёт луддизма.
Если услуги торговых сетей стоят дорого, стоит ли подавлять развитие рынка этих услуг? Вводить разрешительный порядок приобретения крупными сетями новых торговых помещений? Давать муниципалитетам возможность ограничивать время работы крупных торговых центров? Требовать равномерности распределения торговых объектов в регионе вне связи с прибыльностью? Вводить пониженные по сравнению с другими отраслями критерии для определения монополистов? Очевидно, наоборот. Если количество полок останется прежним, а количество заводов будет расти, положение производителей будет становиться всё хуже. К счастью, эти предложения не имеют сейчас больших перспектив.
Картель по чертежам Минпромторга
Второй вариант состоит в получении производителями более выгодных условий договоров. Обе версии закона о торговле содержат умеренные решения этого типа, например запрет некоторых видов скидок или запрет на «слишком» длительные отсрочки платежа (не более 30 дней на продовольствие в версии Минпромторга и не более 10 — в думской версии).
Несложный экономический анализ показывает, что эти меры только повредят поставщикам. Причина взимания бонусов не в предполагаемом монополизме торговцев. Даже если бы он и был, торговые сети могут пользоваться им прямолинейно, покупая товар по «три копейки». Бонусы появляются потому, что они нужны поставщикам для гибкости в переговорах: косвенная скидка в виде отсрочки платежа для них нередко менее болезненна, чем прямая. Если же закон запретит конкурировать при помощи косвенных скидок, они будут более жёстко конкурировать непосредственно за счёт цены. Эту сделку — отказ от скидок в обмен на снижение «валовой» закупочной цены — поставщики могут предлагать и сейчас, но, как правило, она невыгодна.
Поэтому помочь производителям может только радикальное решение. Так, думская версия закона предусматривает (хотя прямо и не предписывает) регулирование закупочных цен или наценок, а также ограничение доли иностранных поставщиков. Более перспективная правительственная версия закона предлагает другую схему: правительство аккредитует ассоциации торговцев и «отечественных производителей продовольственных товаров», эти ассоциации заключают обязывающее соглашение о принципах формирования цен, обязательных и запрещённых пунктах договоров, далее правительство имеет право предложить присоединиться к этому соглашению всем нечленам ассоциаций, отсутствие мотивированного письменного отказа присоединиться к соглашению считается знаком согласия, а наличие отказа может быть поводом для приглашения «штрейкбрехера» на «консультации» в заинтересованные ведомства, уклонение от участия в этих консультациях «влечёт ответственность, установленную законодательством».
При наличии таких коллективных соглашений запреты на бонусы приобретают дополнительный смысл: они упрощают поставщикам создание картелей. У картеля, оперирующего 15 условиями поставок, мало шансов как договориться, так и проверить соблюдение условий картеля. Но если единственным условием договора является цена, задача становится существенно легче.
Крайним будет потребитель
В своей основе идеи Минпромторга — эта попытка реализовать одну из идей «Нового курса»: разработка под руководством National Recovery Administration (NRA) «добровольных» кодексов честной конкуренции, которые устанавливали бы «справедливые цены» и позволяли избегать «разрушительной конкуренции». Широко известен случай, когда портной из Нью-Джерси Джек Мэджид (Jack Magid) был посажен в тюрьму за то, что гладил костюмы за 35 центов, а не за предписанные законодательством 40. Однако законодательные основания этих практик были ограниченными и шаткими, а потому дополнялись пропагандистской кампанией по запугиванию штрейкбрехеров, которых было легко отличить от остальных. На офисах штрейкбрехеров не висел символ NRA — голубой орёл. Сегодня среди экономистов широко распространено мнение, что эти и подобные действия стали одной из причин превращения депрессии штатной в Великую.
После ухода из правительства главного лоббиста поставщиков Алексея Гордеева есть хорошие основания надеяться на то, что во второй раз история NRA повторится как фарс, то есть без жертв. Но если жертвы всё же будут, то в основном со стороны потребителей. При благоприятном для поставщиков развитии событий эти соглашения гильдий могут дать тот же результат, что и картельный сговор, — повышение закупочных цен магазинов — и тем самым и отпускных. Только это будет сговор «в законе»: государство будет преследовать не «заговорщиков», а «штрейкбрехеров». При этом создание картеля поставщиков на поверку не так уж и разрушительно для сетей: когда конкурент закупает дешевле, чем ты, покупатели могут уйти к другому, и это опасно, но если поставщики ухудшают условия поставок для всех, то потери сети сводятся только к небольшому уменьшению оборота при той же норме прибыли. Неудивительно, что представляющим сети и производителей ведомствам удалось договориться о компромиссе, за их столом переговоров не присутствовали представители потребителей, для которых закон несёт риск повышения цен.
Компромисс поставщиков и сетей показал, что сети едва ли будут защищать потребителей, как самих себя, впрочем, они и не обязаны это делать. Если ничто не разрушит достигнутый сепаратный мир, то закон о торговле теперь уже дело не сетей, а покупателей, если они, конечно, сочтут, что риск воплощения идей закона велик и у них есть возможность его изменить.
