11 апреля в комьюнити фестиваля «Новая драма» появилось сообщение одного из организаторов о закрытии фестиваля. А спустя несколько дней — информация об открытии нового, уже под эгидой «Золотой маски». Что произошло на самом деле — прокомментировали бывшие компаньоны и блогеры.
Елена Гремина:
«Лучший способ покончить со слухами — ответить на вопросы.
1. Фестиваль «Новая драма» изначально объединял очень разные проекты и очень разных людей. Круто, что 7 лет фестиваль НД эффективно работал. За 7 лет фестиваль, по моему мнению, выполнил свою функцию — способствовал интересу к новой российской пьесе. Эта разность составляющих НД организаций и людей существовала и существует и всё сильнее выявляется. Сохранять фестиваль, в котором такая сложная для учредителей коммуникация, во что бы то ни стало, как раньше, больше нет необходимости — за эти 7 лет возникли и другие конкурсы, фестивали и прочие проекты, связанные с современной российской пьесой. А в самой НД есть молодая команда, которая после закрытия фестиваля продолжит эту историю на свой лад. И учредители с чистой совестью могут сказать друг другу спасибо и заняться своими проектами.
2. Любимовка к «Новой драме» не имеет отношения и осенью состоится — это юбилейный, 20 год Любимовки, всё будет, и, даст Бог, будет круто! Следите за объявлениями.
3. Фестиваль современной пьесы будет проводиться и дальше, с новым партнером, это решенный факт, программный директор — по-прежнему Кристина Матвиенко, люди «Дока» и Любимовки по-прежнему ей помогают, подробности через неделю самое позднее.
4. Лично у меня огромное облегчение, поскольку для меня всегда НД был компромисс длиною в 7 лет, сотрудничество с институциями и зачастую людьми, которые мне, директору подвального и маргинального ТЕАТР.DOC, не близки, а порой даже чужды. С некоторыми из тех, с кем фестиваль взаимодействовал последнее время, я бы даже картошку сажать отказалась — но это лично мое мнение, хотя любой компромисс имеет свои границы. Еще я не выношу манифесты и громкие заявления, но почему-то их любят и художники, и публика НД. И чувствую облегчение, что всё это — в прошлом.
Но я благодарю Эдуарда Боякова, который в 2002 году придумал этот фестиваль и уговорил меня в нем участвовать. Как бы там ни было, это бесценный опыт — как позитивный, так и негативный».
Настя:
«Обидно, когда амбиции сторон, нежелание договориться и искать компромиссы, копание в собственных обидах и уязвленных амбициях наводят дестрой и разрушают творчество. Был фестиваль, в котором, на мой взгляд, гармонично на протяжении многих лет (гармонично не значит в отсутствие ссор и недопонимания, гармонично в более глобальном смысле) работала команда: было всё — хороший менеджмент, несколько творческих позиций, которые позволяли делать фестиваль разнообразным. Каждый год фестиваль находился на грани закрытия (по финансовым причинам в том числе), но с невероятным трудом решение о закрытии отменялось, ибо, несмотря на многие НО, деньги находились, коммуникация налаживалась. Что же произошло в этом году? Бюджет урезали, коммуникация не случилась — много причин.
Говорить о том, что «Новая драма» отработала весь свой энергетический ресурс, не имеет смысла. Пермский фестиваль показал, что есть возможность расширяться, был Сорокин, был Петлюра, люди, которые впервые оказались внутри процесса и могли дать многое.
Почему? Зачем? Не смогли договориться? Так, получается, три человека, не чувствуя своей ответственности перед многими, взяли и закрыли? Получается так... опять амбиции... грустно...»
vartanoff:
«Мне лично без пяти минут всё равно — будет новая драма в таком формате или в другом и будет ли вообще. Но я знаю десятки талантливых, творческих людей (особенно из регионов), для которых это было жизненно важно. А «Новая драма» потеряла сначала союзника в лице МХТ, потом два основных лагеря — «Практика» и «Док» — разошлись по разным углам и т.п. и т.д. Всё это не ведет никуда, только в тупик».
Кристина Матвиенко:
«Обидно. Но тут не амбиции трех людей — а амбиции одного человека, который предложил два сценария: либо я худрук, либо закрываем. Хорошая альтернатива для «команды»? А обиды забывают люди, когда делают вместе хорошее дело. Пермь это показала. Кстати, не уверена, что ее главными героями был Петлюра или даже Сорокин. Ее героиней была Разбежкина, факт. А так — давай работать и дальше вместе».
Римовна:
«Это самая ужасная новость, которую можно представить. Потому что «Новая драма» в кросскультурном пространстве есть не просто бренд. Во всяком случае, для меня.
Это мечта, это цель, это новые возможности. Если это развалить, то останутся маленькие разрозненные островки невнятного, отдельные междусобойчики. Их и без того достаточно в театральной сфере!
«Новая драма» — это мощнейший посыл. Этот фестиваль, это сообщество людей перевернуло мое мировоззрение и мое понимание театра.
Зачем же всё это класть на алтарь самодержавных амбиций?!»
au-p:
«На мой взгляд, достойное решение. Заслуживающее уважения. Честно сказать, не ожидал. С какого-то времени мне стало казаться, что бренд для организаторов стал важнее результата. В любом случае моя искренняя признательность за дело, которое вы сделали. Уверен, что многие, кто так или иначе был связан с фестивалем, испытывают благодарность за сам факт. Теперь уже с исторической колокольни его действительно можно оценить по-настоящему. Как реальный вклад!»
wamso:
«Грустно. Внутренние противоречия неизбежны, когда андеграунд перестает быть андеграундом, в силу внешних причин».
_vz_:
«Фестиваль «Новая драма» закрылся. Он создавался замечательными и очень разными людьми, но им первые несколько лет было очень интересно друг с другом. И всем друг с другом было очень интересно. В эти несколько лет цветения тысячи цветов и был сделан прорыв в «железном занавесе» академического театра. (То, что репертуарный театр, в сущности, изменился мало, — это, как теперь понятно, проблема скорее репертуарного театра.)
Сейчас новая драма — это целое сообщество площадок, объединений, институций и персоналий в Москве, регионах и за пределами России, причем некоторые из них могут на дух не переносить это определение. Сообщество это вполне самоорганизующееся, а людей стало слишком много, чтобы объединить их одним фестивалем, одним центром.
Есть еще один, мне кажется, не менее существенный момент. Исчерпана прежняя идеологическая (культурологическая, мировоззренческая, термин можно уточнять) миссия прежней новой драмы. В эпоху потребительского бума, в условиях жизни по сценарию «конца истории» она была провозвестником грядущей катастрофы, грядущего слома — в том числе через элементарное описание повседневной реальности. Катастрофа, в первом своем приближении, случилась, о ней сегодня говорят везде и все. Более скучной и тривиальной темы сегодня нет.
Вероятно, на контрапункте от искусства, от современной драматургии, и современного театра в том числе, сегодня требуется моделирование будущей жизни — после катастрофы. От поиска примет наступающего хаоса, что отлично получалось у драматургов последние 5—10 лет, нужно переходить к поиску того, что объединит будущий мир. Разумеется, эта гипотеза тоже будет ложной, но энергия заблуждения — основа выживания.
Старая новая драма (мое личное мнение) — главное культурное явление русскоязычного пространства нулевых. Многое из созданного ею уже активно осваивается отчасти в театре, но еще больше за его пределами. Созданный в эти годы корпус текстов, возможно, еще долго будет осваиваться театром — и будет звучать как мейнстрим мейнстримыч.
А в новой драматургии будет то, что мы сами сделаем».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
