Илья Кабаков, в 1987 году эмигрировавший из России в США, спустя 20 лет вернулся в Москву со своими масштабными инсталляциями. Это, безусловно, одно из крупнейших культовых событий последнего двадцатилетия. Именно поэтому мы решили открыть раздел культуры «Частного корреспондента» подборкой работ об Илье Кабакове. Здесь есть рассказ самого Ильи Кабакова, размышления Бориса Гройса, статьи обо всех инсталляциях мэтра, эксклюзивные фотографии и многое другое.
Илья Кабаков, в 1987 году эмигрировавший из России в США, спустя 20 лет вернулся в Москву со своими масштабными инсталляциями. Это, безусловно, одно из крупнейших культовых событий последнего двадцатилетия. Именно поэтому мы решили открыть раздел культуры «Частного корреспондента» подборкой работ об Илье Кабакове. Здесь есть рассказ самого Ильи Кабакова, размышления Бориса Гройса, статьи обо всех инсталляциях мэтра, эксклюзивные фотографии и многое другое.
Впервые со дня эмиграции шедевры Кабакова оказались в Москве. Работы художника раньше можно было увидеть едва ли не во всех лучших музеях мира. Их нельзя было увидеть только в Москве. Но сейчас, в октябре 2008 года, его масштабные инсталляции впервые выставлены на лучших московских площадках, которыми, без сомнения, являются «Гараж» и Винзавод. Даже в ГМИИ им. Пушкина сейчас можно увидеть работы великого мастера.
Величайшая заслуга Ильи Кабакова перед своей первой Родиной в том, что он сделал изображение коммунистической эпохи, всех «пионеров и пенсионеров» Советской России музеепригодными в современном западном смысле этого слова. То есть Советскую Россию Кабаков, по сути, просто перевел на язык, ясный западному зрителю, ввел ее в контекст лучших музеев Европы и Америки. Кабаков взял Россию как сложнейший гипертекст, сделав ее понятной для Запада.
Прием, которым воспользовался для этого художник, – гениально прост. Кабаков заново нарисовал всю советскую живопись. Для этого он создал образы целой плеяды несуществующих советских художников (Розенталя, Спивака и других), реально построил для этих своих вымышленных героев целые музеи и создал для этих музеев множество живописных полотен. И именно этот проект «тотальной инсталляции» оказался предельно востребованным на Западе.
По сути, Кабаков заново создал не только советскую живопись, но и всю советскую эпоху. Все эти, к примеру, «соцреалистически-суперматические» работы Шарля Розенталя, помещенные внутрь тотальных инсталляций Кабакова, оказались принятыми западным зрителем и коллекционером.
Сегодня реальная советская живопись пылится в запасниках российских хранилищ. А квазисоветская живопись Розенталя и Спивака – инсталлируется в лучших галереях и музеях мира. Схожие эксперименты можно найти, конечно, и в творчестве Комара и Меламида, да и целого ряда других художников соц-арта. Они также делают «советское» музеепригодным. Но в соц-арте на язык глобального искусства переводятся чаще всего отдельные символы. Кабаков же перетаскивает туда целые миры, музеи. Он инсталлирует Советскую Россию внутрь глобальных западных музейных пространств.
Так, совершенно отвергнутый и непонятый Западом язык русской культуры ХХ века Кабаков сделал общественно значимым и принятым в мировом масштабе. «Простой советский человек» Кабакова проникает в западные музеи со всей фрустрацией своих чисто русских вибраций. «Маленький человек» русской культуры оказывается на стенах пафосных музеев Европы и Америки рядом с величайшими кумирами человечества.
Кабаков – мастер ностальгических идентификаций, мастер инсталлирования прошлого в будущее. Создав эту новую Советскую Россию, он удовлетворяет нашу жажду этого самого Прошлого. А это уже своего рода социальная философия.
Тотальная инсталляция Кабакова социальна, исторична и гуманистична. А мышление художника – глубоко междисциплинарно. А потому Кабаков сегодня – это уже политический феномен. Через призму череды вымышленных «Кабаковых» он вытащил из беспамятства Россию наших несуществующих воспоминаний.
