После мирного и плавного установления в России авторитарного режима и прогрессирующего разрушения либеральных свобод многие задаются вопросом: а возможна ли вообще демократия в России? Ответ на этот вопрос очевиден. Конечно, возможна.
Мы совсем недавно жили при беззаконной протодемократии 1990-х годов. А до того, в 1917 году, демократический режим правил с марта по октябрь и повлёк выборы в Учредительное собрание, в 1905 году была учреждена Государственная дума, Лорис-Меликов накануне убийства Александра II готовил бумаги о создании некоего народного представительства, а в совсем далёкие времена Смуты невесть откуда взявшееся «гражданское общество» организовало ополчение Минина и Пожарского и Земский собор выбирал царя с помощью почти демократической процедуры. Однако все демократические опыты быстро и неуспешно заканчивались. Поэтому правильный вопрос звучит по-другому: а возможна ли устойчивая демократия в России?
И на этот вопрос с грустью приходится ответить, что нет, пока не получалось. Более того, скрупулёзный анализ показывает, что с куда более устойчивым авторитаризмом дела обстоят не столь хорошо, как кажется на первый взгляд. То, как уже говорилось, автократия уступает место повторяющимся попыткам демократизации, то срывается в свирепый тоталитаризм с массовыми репрессиями. Но и тоталитаризм долго не живёт, смерть диктатора смягчает свирепость власти, и тоталитарный режим начинает перетекать в менее жёсткий авторитарный. И самое главное — разные российские авторитарные режимы представляют собой весьма различные порядки. Роднят их не формы классовой или сословной стратификации, а совсем иные вещи — дурные законы, часто являющиеся даже не законами, а угрозами, выборочно приводимыми в исполнение, или просто благими и не очень благими пожеланиями; массовое неисполнение законов, как подданными, так и властями (в том числе неуважение к понятию собственности и просто воровство); коррупция и широкое распространение теневой экономики и т.д.
Здесь как ни крути, но нельзя не вспомнить слова Салтыкова-Щедрина о том, что «суровость законов российских смягчается необязательностью их исполнения», и не менее известные слова Герцена, что «русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно; совершенно так же поступает и правительство».
И читателю небось уже захочется воскликнуть: «Что у нас за несчастная страна, где ни одна власть не может без свирепых беззаконий добиться выполнения своих распоряжений, а демократия лишь проглядывает, как солнышко в дождливый день! Осветит на минутку наше безобразие, даст неограниченную волю тем, кому её не стоило давать вовсе (от бандитов до большевиков), и исчезнет, разрушив своими ласковыми лучами те немногие элементы порядка, которые у нас ещё водятся».
Нет, отвечу я, не несчастная, а просто другая, чем западные и восточные страны, как бы они друг от друга ни отличались.
В других странах люди договорились о правилах игры (неважно, как они называются — законы, обычаи, традиции, сакральные заповеди и т.д.) и более не нуждаются в налаживании личных отношений для разрешения стандартных ситуаций (наиболее близко к этому описанию подходят западные страны и страны Юго-Восточной Азии). В таких обществах, где вопросы низкого уровня улаживаются без таких сложностей, как у нас, построены разнообразные и устойчивые институты для более тонких механизмов общественного устройства и разрешения сложных ситуаций. Так как в этих обществах в стандартных ситуациях (в магазине, кафе, на почте, вокзале и т.д.) взаимодействуют в первую очередь не люди, а общественные функции, то назовём такие общества холодными.
Другое дело у нас, где люди не сумели договориться об общих правилах и вынуждены компенсировать их отсутствие (иначе говоря, одновременное существование различных правил) личными взаимоотношениями. Мы в магазине или в офисе разговариваем не с отвлечённой общественной функцией, а с живым человеком, который может, конечно, и нахамить (если, например, у него нелады дома), но может также пойти на такие уступки, так помочь, как не предусмотрено никакими правилами. Более того, даже коррупция, которая вносит хаос и беспорядок в функционирование холодных обществ, у нас зачастую выступает источником некоего (незаконного) порядка, при котором выполнение своих служебных обязанностей из личной услуги превращается в оплаченную работу.
За такие особенности назовём наше общество тёплым. А также честно скажем, что мы не одиноки в списке тёплых обществ, в него, кроме нас, попадают страны Латинской Америки, Филиппины, Афганистан и т.д. Можно было бы занести в него и страны Тропической Африки, но точнее будет сказать, что там наблюдается не длительное существование беззакония, а просто законы ещё толком не сформировались. Хотя весьма похоже, что они пойдут и дальше по нашему пути.
Отсутствие действенного права в тёплых обществах вынуждает их постоянно обращаться к его первоисточникам, в том числе представлениям о справедливости, поэтому справедливость, часто понимаемая как всеобщее равенство доходов и даже равное бесправие, занимает высокое место в шкале ценностей. И в то же время отсутствие регулятора справедливости (права, обычая и т.д.) очень часто ведёт к большей несправедливости и большему имущественному расслоению, чем в холодных обществах. В настоящее время можно даже указать формальный экономический критерий выделения тёплых обществ — значение коэффициента имущественного неравенства Джини не меньше 0,4—0,5. В Бразилии и Намибии коэффициент Джини доходит до 0,6—0,7. То есть бедный имеет жилище из картонных коробок, трусы, которые на нём надеты, и то, что ему сегодня или вчера посчастливилось положить в свой желудок, ну а богатые живут почти как в западных странах и с опаской взирают на огромные фавелы, окружающие большие города.
Как я уже писал про Россию, самым характерным типом правления тёплых обществ оказывается авторитарное, что роднит тёплые общества с восточными и заставляет многих причислять тёплые культуры к восточному типу. Однако существует немало различий, которые препятствуют такой путанице. Хотя авторитарные правления в тёплых обществах устойчивее демократических, но и они в сравнении с холодными восточными обществами неустойчивы, подвержены частым и сильным трансформациям и даже могут на время сменяться демократическими или квазидемократическими правлениями.
Графический анализ траекторий стран в координатах «благосостояние (ВВП на душу населения) — уровень демократии», проведённый Дж. Голдстоуном и A. Кокорник-Мина, выделил два типа траекторий: для холодных обществ характерно движение от бедности и авторитаризма к богатству и демократии, движения тёплых обществ хаотичны и запутанны (см. примеры на рис. 1).
Рис.1. Примеры изменений ВВП на душу населения и уровня демократии в тёплых странах
Культуры тёплых обществ также подвержены трансформациям, зачастую расколоты, на первый план выходят то одни, то другие дискурсы. Внутри элиты сосуществуют разные конфликтующие между собой мнения о природе своего общества, причём между преобладающими авторитарными институтами и культурными традициями преобладают не согласие, а разрывы и противоречия.
Несмотря на авторитарную природу власти, за исключением периодов самых страшных репрессий, люди тёплых обществ обладают немалой свободой, часто проявляющейся в сферах, не свойственных холодным культурам любого типа. Например, свобода нарушать правила и законы, лёгкость получения прощения от общества за самые недостойные поступки, свобода лгать и не выполнять обещания, подвижность любых намеченных сроков (к слову, включая deadlines подачи рукописей статей и книг). Недаром в России не так редко встречается мнение, что Россия — самая свободная страна в мире. И говорящие об этом не столь уж неправы, они просто больше ценят иные свободы, чем люди холодных культур.
Многие люди в России, исходя из этих особенностей, полагают даже, что она обогнала иные страны и подобные свободы, подчас реально способствующие творчеству, — это будущее человечества. Однако, прежде всего учитывая необходимость соблюдения правил при высокой плотности проживания людей (правил дорожного движения, правил поведения в обществе, правил сохранения окружающей среды и т.д.), с этой лестной для нас точкой зрения, к сожалению, трудно согласиться.
Достаточно наглядно тёплые страны выделяются по безопасности, точнее по отсутствию безопасности на улицах (см. рис. 2). Впрочем, в периоды жёстких диктатур улицы в этих странах могут быть и достаточно безопасны (если не принимать во внимание возможность ареста или убийства тайной полицией).
Рис. 2. Уровень безопасности на улицах по оценкам жителей (источник данных — исследования института Гэллапа, оригинал рисунка находится в блоге Киреева)
Скорее всего, тёплые общества — это некий аналог аморфных веществ, застывшие сверхвязкие жидкости, внешне мало отличимые от истинно твёрдых кристаллических веществ. В рамках этой логики нам ещё предстоит пройти процесс кристаллизации (что, по-видимому, ныне происходит в Чили или Уругвае). И, судя по тенденциям и нормам современного мира, если кристаллизация придётся на ближайшие десятилетия, то кристаллизовавшаяся холодная Россия станет демократической западной страной. Впрочем, если кристаллизация опять отложится, что весьма вероятно, и если кризис на Западе возобновится через 10—12 лет в соответствии с расписанием кондратьевских циклов, что тоже весьма вероятно, а прогресс Китая и других стран Восточной Азии не остановится и даже не замедлится (что уже менее вероятно), то более логично ожидать, что кристаллизовавшаяся холодная Россия станет модернизированной восточной автократией. Или в лучшем случае демократией восточного типа, ещё толком не сформированного ни в одной стране.
Впрочем, какой страной, восточной или западной, станет кристаллизовавшаяся Россия и когда произойдёт ожидаемая кристаллизация, зависит не только от общемировых процессов, но ещё больше от того, что происходит в самой России. В том числе лично от нас.
Ну а те, кто хотя хотят узнать больше об истории и механизмах формирования тёплых и холодных стран, могут прочитать мою статью «Пути к государственности и демократии: исторический анализ».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Культурный барьер на пути модернизации .
80% россиян ещё не готовы к демократии. - Демократии много не бывает.
Взгляды из параллельных миров. - Збигнев Бжезинский: «До сих пор нельзя сказать, что европейская идентичность преобладает над немецкой или французской».
- Джон Лафлэнд: «Между демократией и национальным единством нет противоречия».
- Поражение без поражения?
У Обамы ещё не всё потеряно. - Хранитель интернета.
Дмитрий Медведев предсказывает прямую демократию. - Твоя полиция тебя бережёт.
Полное отсутствие интереса народа к намерению правительства вернуть ему утерянную свободу и есть самое интересное. - Рентабельная демократия.
Владислав Сурков уверен — свободу в России надо использовать для повышения качества жизни. - Максим Кантор: «Погоня за демократией — нелепая затея в России».
Размышления в эмиграции о нашем настоящем и будущем. - Демократические практики Дмитрия Медведева.
Президент РФ призвал перейти от деклараций принципов демократии к их осуществлению на деле.
