Суть цирка — трюк. То, что непонятно как делается, то, чего не смог бы ни один зритель. При этом цирк всегда считался низким жанром. А сейчас в цирк само собой превращается всё. Количество перешло в качество.
Пошла на спектакль французского театра «Зингаро» «Баттута». Это ведь что-то непредставимое — театр на лошадях? К тому же лето, место действия — Коломенское, вроде Гайд-парка, народ нежится в травке.
На огороженной территории «Зингаро» — кафе, тоже не простое, называется «Театр вкуса». Официант даёт рекламку: «Уникальный театр… все повара — актёры и музыканты».
Предлагаются спектакли-ужины: «Дуралеи», «Восточная сказка», «Дель арте», обслуживать будут в соответствующих костюмах, которые тут же и шьют, клоуны, танцы живота, кальяны.
Представив себе эту театрализацию, вспомнила анекдот времён перестройки: «Демократия от демократизации (так тогда назывался «ветер перемен») отличается тем же, чем канал от канализации».
Не к столу вспомнилось, и я, изучив брошюрку с репертуаром «Театра вкуса», спросила официанта:
— А цены?
— Мы пока не ценичны, — ответил он.
Хорошее слово для нынешней эпохи — ценизм.
Цены же на «Зингаро» — две и три тысячи рублей — не остановили зрителей в кризис, народ ломился.
Театр оказался конным цирком с лихими наездниками-акробатами, но театрализация присутствовала. Как бы сюжет — похищение невесты, а в конце и вовсе: лошади везут повозки с инсталляциями — сценками из жизни.
Человек моется в душе, семья за ужином, похороны, медведь, седлающий коня, потом «постельная сцена» медведя с девушкой, от которой рождается игрушечный медвежонок. Медведь хоть и очень похож на настоящего, однако ж симулякр.
Эти сценки (а тут всё в стиле Кустурицы, под музыку типа Бреговича, изображаемую двумя автохтонными оркестриками, медным и струнным) — трёхмерные комиксы, и даже текст не требуется. Комикс — жанр времени.
Конный цирк — явление известное. Был такой профессор Ю.А. Дмитриев, чья докторская диссертация начиналась фразой, над которой в своё время смеялись: «XIX век в России прошёл под знаком конного цирка». Профессор лет тридцать заведовал сектором театра Института искусствознания, будучи специалистом именно по цирку.
«Зингаро» — «единственный в мире конный театр» — участник Чеховского театрального фестиваля. Просмотрела программку: драма на фестивале явно потеснена цирком и хореографией.
К чему бы? Цирк — это артисты, смертельно рискующие на твоих глазах, и дух твой, который ничем не захватить, здесь гарантированно захвачен. В обычном цирке есть медиатор — клоун. Он ничем не рискует, просто изображает идиота.
Но животные перешибут по забавности любого человека, так что в «Зингаро» клоунов нет. Под куполом (так называют почему-то только своды церкви и цирка) недопонимания и разночтения исключены: идя в цирк, знаешь, что будут распиливать женщину, совать голову в пасть льву, ходить по канату, суть цирка — трюк. То, что непонятно как делается, то, чего не смог бы ни один зритель.
При этом цирк всегда считался низким жанром. А сейчас в цирк само собой превращается всё. Количество перешло в качество. Из миллионов «художественных произведений» — текстовых, визуальных, аудио — как вычленить необходимое, нужное, прекрасное?
Единственный и неповторимый Поэт, Писатель, Художник сделал своё дело — нарисовал мир, в котором мы живём, и ушёл на покой, а цирковые артисты — это династии, незаменимых нет, неповторимых трюков тоже нет, и сколько ни повторяй — трюк всегда свеж, как всегда свежа грань между жизнью и смертью.
Обновляется только подача (та самая театрализация) — это ныне и забота «высоких жанров». Каждый может нарисовать картину, нажать на кнопку фотоаппарата, написать стих, но чем его каляки-маляки и любительская фотка отличаются от продаваемого на выставках за большие деньги, чем его писанина хуже «патентованной» — понять может не каждый.
Потому трепета перед Поэтом и Художником больше нет. Да и перед Учёным, поскольку репутация научных открытий тоже подмочена. История с коллайдером — чистый цирк: огромные деньги, реклама с помпой, зрители дрожат от страха, а коллайдер, как клоун, то так опростоволосится, то эдак.
Астрофизики говорят, что и теория Большого взрыва уже не выдерживает критики (но другой нет), да и старик Дарвин выдерживает с трудом. Сегодня чем «выше», тем специализированнее, герметичнее, так что публике там делать нечего, и она востребует «низ». «Смеховая культура средневековья» (по Бахтину) снова на коне.
В цирк превратилась история с девочкой Сандрой: тысячи людей требуют разлучить её с родной матерью навсегда, потому что мать плохая.
В сущности, типичная молодая женщина российской глубинки: работы нет, поехала в Португалию пытать счастья, не получилось. Я много их видела, в Португалии, приехавших на заработки русских и украинок. Некоторые выдавали себя за латышек.
Я недоумевала, в чём дело и почему так враждебно относятся русские официантки к моим вопросам «Откуда?», одна всё же объяснила: латышам больше платят. А работают они там все по-чёрному, за копейки. Только русские и украинцы — люди последнего сорта, с ними вообще не церемонятся, как в Москве с таджиками.
Всего одну молодую русскую пару там встретила, которые верили, работая каждый на трёх работах с перерывом на минимум сна, что «прорвутся». Поднакопят деньжат и найдут работу по специальности. Правда, у них было высшее экономическое образование, у остальных гастарбайтеров — никакого.
И вот эта женщина, надеявшаяся уехать из пьяной, грязной, безработной, безнадёжной российской глубинки и увёзшая её с собой (откуда в ней другому взяться?), рожает ребёнка.
Только ребёнка тут не хватало. Наши гастарбайтерши в Португалии — настоящие рабыни, им жить-то негде. И вот теперь, когда уладившийся было вопрос с Сандрой: живёт у благополучных португальских людей, родную мать тоже изредка видит — встал ребром: либо разлука (читай «навсегда») с родной матерью, либо разлука (тоже читай «навсегда») с человеческой жизнью и «приличными» людьми, которые её воспитывали.
Казалось бы, Брехт, «Кавказский меловой круг». Или сюжет для чеховской мерехлюндии, или даже Шекспир, когда быть или не быть — всё трагедия. И что же: общество устроило цирк, будто Сандра — цирковая лошадь, которая должна сбросить одного из наездников (мнения, понятное дело, разделились, насчёт того, кого именно).
Кстати, в самом начале спектакля «Баттута» пьяный наездник упал-таки с лошади, пытаясь сделать свой обычный трюк. Чуть не убился, но в цирке нет сочувствия, тут или ты каждую секунду делаешь правильный шаг, или адьё.
Так бы в жизни!
Но в жизни все расслаблены, пока не приехал очередной цирк, то есть пока не случилась очередная маленькая трагедия. При виде большой трагедии люди всё же замирают, хотя, помолчав минуту, говорят: «Да сами вы себя и высекли (расстреляли, взорвали)».
Мы же помним репортажи о самоубийце, найденном в бассейне со связанными руками и ногами. Мы же знаем, что вертолёт для губернатора — смертельный номер.
Или вот идущие ныне суды над художниками, суд над арт-куратором Андреем Ерофеевым за выставку «Запрещённое искусство». Потому что выставка была антиклерикальная, четверть века назад ей бы аплодировали, а Ерофеева наградили бы за «сознательность».
Но ведь бывший блок комсомольцев, коммунистов и беспартийных атеистов воцерковился и хоть в большинстве случаев (речь всё о той же российской глубинке) Евангелия не читал, по-христиански не жил и не собирается, но иконками обвешался с головы до ног — разве это не цирк?
Из-за этого цирка и возникла выставка, а из-за выставки — цирковой суд, малобасманный, так сказать. Аню Альчук, соорганизатора выставки, православные активисты долго травили, угрожали убить, но она не стала ждать — сама утопилась. А в это время в Москве патриарх служил молебен об атомном оружии.
Все понимают, что мы приехали. Поскольку многие граждане задумались над российской историей (прежде она была просто вводной частью истории КПСС) и не нашли ответов на вопрос, чем Сталин лучше Гитлера.
И почему, если Николай II был святым, произошла революция, и на что ориентироваться, на ту монархию, на Советскую империю или на Куликовскую битву, то президент Медведев решил ответить цирковым трюком. Мол, как власть повелит, таковой и будет считаться история, всё прочее — фальсификации.
Воцирковление подкралось незаметно. Может, вместо «Человеческой комедии», как назвал Бальзак свою эпопею про век XIX, потом кто напишет: XXI век начался под знаком цирка, в котором лошади (а также кошки и собаки) нравились людям больше, чем они сами.
Вот что пишет французская пресса о «Зингаро»: «Современники, сидящие на трибунах, совершенно счастливы. А виноваты в этом лошади. Великолепные, величественные и дерзкие аристократки».
Людям таких характеристик уже не дают. Зингаро — значит «цыган», имя любимой лошади Бартабаса, основателя и руководителя театра. Они все — труппа и лошади — живут вместе, в кибитках, под Парижем.
И люди платят деньги не столько за цирк как таковой, а чтоб самим расцирковиться, вдохнуть этой вольной цыганской жизни.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
