«Как всё похоже на океан!» — восклицал Виктор Гюго. Через сто лет его печально пародировал Курт Воннегут: «Как всё похоже на целлофан!..»
1.
Какой русский не любит быстрой езды? Ледяной водки? Пенной воды? Отважного Штирлица? Хорошего футбола? Пышущей бани? Удалого рок-н-ролла? Колеса обозрения, силомера и тира? Раздольного пения? Разгульного пира?
Нет, конечно, исключения найдутся…
Но в целом жаловаться не на что. Народ-трудоголик любит развлечься. Разве зря ему даже в будние дни по разным каналам показывают смешные передачи? Разве случайно некогда вождь трудящихся указал на важность таких искусств, как кино и цирк?
Мило нашему человеку, как и почти любому другому, разнообразие веселий и забав. В такие аттракционы всё прочнее входят выборы. То есть, с одной стороны, мало кто усомнится в серьёзности этой процедуры. А с другой — бывает порой нестерпимо смешно. Даже когда речь идёт о такой рутинной вещи, как сбор кандидатами подписей сограждан в свою поддержку. Ну что такого? Знай собирай-подшивай в папки. Однако и тут не обходится у нас без крепкой шутки! Вот, хихикают в горсть иные активисты, среди подписей, собранных за кандидата Сергея Милова, избирком отказался признать действительной его собственную. Разве не потеха?
Как сказать… Ведь можно понять и чиновников. Ведь им и натуральное существование г-на Милова признать непросто. И не только потому, что, как говорят, его подпись в листе была вписана тем же почерком, что и немало других. Но и потому, что он представляет движение «Солидарность». А от людей, примеряющих такой бренд, не ждут, что они не сумеют собрать в срок нужные подписи. Наоборот, полагают, что по первому знаку их будет с избытком. Такой уж это лейбл — «Солидарность». Мощь польского народного движения памятна многим. Там такие вопросы решались легко. И бесплатно.
Между тем ни один кандидат от здешней «Солидарности» не собрал в Москве количества подписей, нужного для регистрации. А ведь это, вероятно, сделало бы предстоящую кампанию куда более задорной! Но… Как говорят многие штабисты, они и не ставили такой задачи. И горечь была в их словах: зачем париться, ведь не зарегистрируют… И печалила не столько ожидаемая сверхпридирчивость проверяющих, сколько трясина уныния, в которой они, казалось, завязли по самые ноздри. Разве с таким настроением идут в выборную битву? Разве с такими лицами берутся что-то менять? Грустный секрет: зачем этим людям с серьёзными лицами, умеющим неплохо копировать манеры Барака Обамы, понадобилось скоморошничать перед лицом избирателей? Неужто они считают, что это — политика? Или полагают, что раздать 200 тыс. брошюр Бориса Немцова «href="/hub/yurij_mihajlovich_luzhkov">Лужков. Итоги» — это борьба за либеральную альтернативу?
2.
Между тем, проезжая и проходя по столице, скользя взглядами по рекламным щитам, её жители видят: «Единая Россия» ведёт кампанию под флагом повышения пенсий пожилым, зарплат учителям и врачам, обеспечения занятости… Они знают по опыту: это не только пропаганда. Опыт говорит им: не раз повышали, значит — будут повышать. Это называется доверие. И это про деньги — про то, за что понятно, как голосовать.
А как голосовать против коррупции — не понятно. Потому что известно: такие вопросы большинством голосов не решаются... Стоит ли удивляться, что обличения — возможно, справедливые — улетают в бездонность столичных небес? И потом, избиратели в массе своей не читают брошюр объёмом более четырёх страниц. К тому же обличители ничего не обещают им со знаком плюс.
А мэрия говорит: мы изменим экологическую ситуацию. Как? Заставим владельцев магазинов заменить полиэтиленовые пакеты и пластиковую упаковку (которая не разлагается десятки лет, а при сожжении выделяет отраву) упаковкой биоразлагаемой, что разрушается за год-два. И к 2012 году она заменит полиэтиленовые пакеты.
В ответ на это многие из тех, кто ещё недавно отнюдь не болел за href="/hub/yurij_mihajlovich_luzhkov">Лужкова, сказали (лично мне): мы увидели его другими глазами… Конечно, в нашем луна-парке пообещать не значит сделать. И не любой проект осуществим. Да и переход на экологичные пакеты недёшев — они где-то на 20% дороже. А люди тем не менее меняют точку зрения.
Вероятно, действуют два фактора: первый — страх перед мусоросжигательными заводами, грозящими уже скоро начать травить всё живое; второй — цифры: пластик составляет 10% от 5 млн тонн мусора, засоряющего мегаполис каждый год. За тот же срок в мире производят 300 млн тонн полимеров, утилизируя менее 10%. И вот города окружают горы пластиковых отходов, а в океане плавают такие же острова.
«Как всё похоже на океан!» — восклицал Виктор Гюго. Через сто лет его печально пародировал Курт Воннегут: «Как всё похоже на целлофан!..»
3.
Разве политика — исключение?
Решать (или делать вид, что решаешь) ясные и серьёзные проблемы, важные для разных и многочисленных групп избирателей, — работающий приём. Он годами используется хорошо отлаженной и глубоко эшелонированной избирательной машиной мэра Лужкова, построенной в Москве. Он всегда использовался всеми, кто решал проблему власти не столько путём фальсификаций или массированного кодирования, сколько путём создания эффективных механизмов управления выбором.
Когда-то в Штатах нарицательным было имя мэра Чикаго Ричарда Дейли. Он бессменно правил городом много лет. Был груб. Вовлечён в сомнительные бизнесы. Коварен с соперниками. Жесток с оппозицией. По его приказу полиция Чикаго избивала демонстрации смутьянов, не щадя и журналистов. Но он создал избирательную машину, гарантировавшую демократам лидерство в одном из ключевых стратегических центров Америки. Горючим для неё служила постоянно освещаемая СМИ работа городских властей с острыми проблемами: транспортом, преступностью, безработицей. Его шестернями были локальные комитеты Демократической партии, профсоюзы, НГО и землячества — адресаты социальных проектов. Шестерни крутили финансовые потоки, текущие из фондов, подконтрольных мэру. Либералы его ненавидели. Его порицали и обличали. Писали о коррумпированности и связях с мафией. Но он неизменно находил поддержку среди лидеров ключевых городских сообществ, контролировавших достаточно голосов, чтобы обеспечить избрание Дейли и его людей на ключевые должности в городе. Больше того, он мог гарантировать, что на выборах в Чикаго (причём без фальсификаций) победит практически любой кандидат на место губернатора штата Иллинойс, в конгресс и в президенты США. Если, конечно, договорится с ним…
Ричард Дейли был популистом. Причём отъявленным. Его популизм означал реальную политику, силу, власть над городом при опоре на массового избирателя, СМИ и элиты. Когда было нужно, мэр был эластичен, как целлофан, и как целлофан же — прозрачен или мутен. Мог, кому надо, наглухо перекрыть кислород, а при нужде — пригнать свежий ветер. Он строил отношения с людьми, завоёвывал их поддержку или заставлял себя терпеть.
Его сила коренилась в сплетении практических интересов самых разных слоёв населения и в способности регулировать его напряжённость, устанавливая правила. Это называли по-разному, но никто (кроме самых буйных радикалов) не отрицал, что это — демократия.
4.
Демократия, если уж на то пошло — штука хоть и весёлая, но довольно серьёзная. Она не похожа на балаган и кафешантан. Пусть это и не вполне отвечает чаяниям демоса, жаждущего хлеба, зрелищ и баек о том, какие они смешные — эти выборы.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
